Теневая революция (ЛП) - Гриффит Сьюзан - Страница 4

Когда Саймон вошел в парадную дверь своего особняка на Гонт-лейн, уже смеркалось. Из гостиной донесся крик Ника:

— Где ты был весь день? — Саймон небрежно бросил шляпу на маленький столик и повесил пальто на и без того переполненный крючок.

Он вошел в гостиную и увидел Ника, развалившегося на диване в домашних тапочках и с расстегнутым воротничком рубашки. Комната, как всегда, была уютной в холостяцком смысле этого слова. Она представляла собой настоящий хаос из книг, лежащих на полу, кип газет, а также старых тарелок, чашек и блюдец. Но в камине горел теплый огонь. Саймон поставил трость на стол, налил себе виски и наполнил стакан Ника.

Ник уставился на Саймона, явно заметив выражение его лица, но ничего не сказал.

Саймон взял со стола газету и заметил, что она вышла несколько месяцев назад.

— Мне нужно было кое-что сделать по дому. Ты что, окаменел на диване и не можешь перевернуться? — спросил он, увидев в дверях хмурого желтого кота. — Ты покормил кота?

Ник вытянул шею, чтобы посмотреть на зверька.

— А мы вообще когда-нибудь его кормили?

— Я думал, что кормили. И он выглядит голодным. Или злым. — Саймон взял с книжной полки трубку и начал набивать её табаком.

Ник потянулся и закинул ногу на ногу.

— Пока ты ходил за новой тростью, я работал. Я был в клубе лорда Окема.

Саймон резко развернулся.

— И что?

— Его там не было. Слуги не сказали, где он.

Саймон присел на край мягкого кресла.

— Ты же не ходил туда в таком виде, правда?

— В каком?

— В таком, как твой. — Младший маг коснулся руны, начертанной на чаше трубки, и прошептал какое-то слово. Он почувствовал жар, и табак начал тлеть.

Ник нахмурился.

— Не надо меня нахваливать, ладно? Я использовал заклинание иллюзии. Они подумали, что я настоящий джентльмен, вроде тебя. Но толку от этого не было.

Саймон уставился в пустоту, зажав трубку в зубах.

— Сегодня вечером Окем должен быть на балу у виконта Джиллингема. Там будет половина высшего общества Лондона.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю. В любом случае мы тоже пойдём. Если его светлость появится, мы его выследим. Как думаешь, ты справишься с бритьём и приличным костюмом?

— Нет. Я просто снова воспользуюсь заклинанием иллюзии. У меня еще осталось немного зелья. — Ник пригубил виски. — Этот шотландец, похоже, знает, что делает. Не хочешь поручить ему охоту на волков?

— Не хочу. — Из трубки Саймона повалил дым. Он смотрел куда-то между часами на каминной полке и планетой Юпитер.

Ник некоторое время разглядывал друга.

— Ты почти ничего не рассказал о вчерашнем вечере.

Саймон хмыкнул.

— Да и рассказывать особо нечего.

— Я думал, она была...

— Оставь, — резко оборвал его Саймон, бросив быстрый взгляд на старшего товарища.

— Нет. — Ник развернулся на старом диване и сел прямо. — Я не оставлю это просто так. Я думал, она была твоей подругой.

Саймон бросил на Ника испепеляющий взгляд, но тот не моргнул. Наконец Саймон сказал:

— Ты не хочешь этого слышать.

— Не хочу, пока не выпью еще. — Ник встал и налил себе виски. — А теперь хочу.

Саймон откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.

— Ты помнишь, что она сказала мне перед смертью?

— Что была рада тебя видеть.

— Нет, другое. Что я все тот же.

Ник посмотрел на него с притворной серьезностью.

— Ты, без сомнения, красавчик. И неплохо сохранился.

— Спасибо, но она имела в виду не это. — Саймон уставился на красное пламя в своей трубке. Он слушал, как потрескивают угли в камине. Он достал из кармана куртки толстую стопку газетных вырезок, а из другого кармана? еще несколько. Он бросил их на ближайший стол. — Сегодня утром я заходил к ней. Она вырезала из газет все статьи, в которых упоминалось обо мне за те годы, что мы не виделись.

Ник удивленно поднял брови, глядя на потрепанную стопку газетных вырезок.

— Она что, правда это сделала? Я думал, она тебя бросила.

— Так и есть.

— Что ж, похоже, она питала к тебе довольно сильную привязанность.

Саймон достал из жилета небольшую стопку газетных вырезок и показал их Нику.

— Эта гигантская куча вырезок посвящена моим появлениям на вечеринках и торжественных мероприятиях, а также слухам о моих интрижках и неблаговидных поступках.

— Впечатляет.

— А вот эти несколько вырезок, о жутких историях, в которых, как правильно предположила Беатрис, я участвовал как волшебник. — Саймон положил несколько скудных оккультных вырезок рядом с горой светских новостей. — Вот и вся моя жизнь.

Ник улыбнулся.

— Ты, конечно, часто ходишь на вечеринки.

Саймон угрюмо уставился в пустоту.

— Саймон, ты же не мог знать, что она по тебе сохнет, — сочувственно сказал Ник. — Она до вчерашнего дня даже не пыталась с тобой связаться. Как ты мог...

— Дело не в этом, — раздраженно перебил его Саймон.

— Ой. Тогда в чем смысл?

— Что я делаю?

Ник в замешательстве покачал головой.

Саймон продолжил:

— Что я делаю со своей жизнью? Я приехал в Лондон, чтобы стать писцом.

Ник холодно ответил:

— Ты и есть писец, и писец отличный. Видимо, даже лучше, чем ты сам думаешь. Магия, это не то же самое, что игра на пианино. Одних уроков недостаточно.

— Одних уроков? Я с детства изучал записи отца. И мы работаем вместе уже больше трех лет. И все же прошлой ночью мы не смогли справиться с этим оборотнем.

— Эта тварь была чудовищем, и она была сильна. Мы не были готовы к встрече с ликантропом. Он застал нас врасплох. Немного выбил нас из колеи, но мы справились бы и сами.

— Не думаю. Если бы не этот шотландец, мы бы погибли. — Саймон вздохнул. — Мы знали, что в городе происходят убийства. Мы что-то выслеживали. Шесть месяцев мы говорили о том, что Лондон стал другим, как будто там поселилось что-то темное. Но это была просто игра. Как и во всем, что мы делаем, мы не относились к этому серьезно и не были готовы.

Ник разозлился.

— То есть ты хочешь сказать, что не стал искусным писцом, потому что я тебя как следует не обучил?

— Нет. — Саймон помолчал, и в комнате повисла гнетущая тишина, прежде чем он продолжил: — К тому времени, как я встретил тебя, я уже был законченным развратником. Меня интересовали только женщины и… ну, и больше ничего. Женщины. И какая бы магия ни была мне подвластна, в первый год, что мы были вместе, мы усердно трудились. Я многому научился. Но в последний год или около того мы сбавили темп. — Он бросил взгляд на стопку газетных вырезок.

— На это нужно время, — повторил Ник.

— Этого недостаточно. И дело не только в этом. — Саймон сел прямо. — Зачем я вообще учусь на писца? В чем смысл? Просто жить в пещере и накапливать знания?

На этот раз Ник промолчал, прикрыв глаза то ли от задумчивости, то ли от раздражения.

Саймон спросил:

— Какая польза от силы в этом мире?

На этот раз Ник промолчал, прикрыв глаза от задумчивости или раздражения. Саймон спросил:

— Какая польза от силы в этом мире?

— Нет, нет. Великие маги, которые были до тебя, шли по этому пути на протяжении веков. Если ты свяжешься с обычным миром, тебе придется за это расплачиваться. Не зря маги держатся в тени. Нас боятся, Саймон. Мне все равно, насколько могущественным ты станешь как писец, но нож или мушкетный выстрел убьют тебя так же легко, как и любого другого. Если хочешь изменить мир, научись какому-нибудь ремеслу, например кузнечному делу.

— Я не говорю о том, чтобы пытаться изменить мир, Ник. Но я даже не смог спасти Беатрис.

— Мы найдем Окема, не волнуйся. Мы заставим его заплатить. И, возможно, нам удастся немного пополнить наши запасы. Ты этого хочешь?

— Для начала сойдет. — Саймон улыбнулся, услышав искренний вопрос друга. Ему надоело предаваться мрачным размышлениям, поэтому он встал и взял свою новую трость. — Красивая у тебя новая трость, — сказал Ник, явно радуясь, что разговор принял другой оборот. — Она намного лучше тех двухсот, что у тебя были?