Серега-самовар. Дилогия (СИ) - "lanpirot" - Страница 41

Наконец инструменты загонщиков были погружены. Двигатели зарычали, выдыхая клубы чёрного дыма.

Штайнер повернулся к Кранцу:

— Ты нашёл подходящее место для оперативного штаба?

— Нашёл, — ответил Кранц.

— Тогда поехали!

Обратная дорога прошла в молчании. Штайнер сидел в машине Кранца, заняв заднее сиденье. Кранц сидел рядом с водителем, чувствуя на себе презрительный взгляд бывшего подчинённого, но сдерживался, пусть и с трудом. А ведь им еще предстояла совместная работа, но Штайнер уже неимоверно раздражал Кранца.

Когда колонна въехала на территорию штаба 22-го саперного батальона, Хоффман уже ждал их у входа. Штайнер вышел из машины первым. Он расправил плечи, словно готовился к параду.

— Майор Хоффман? — спросил он, хотя знал ответ. Перед отъездом он ознакомился с рапортом майора.

— Так точно, герр оберштурмбаннфюрер СС! — Хоффман выпрямился, инстинктивно реагируя на старшего по званию. — Чем могу служить?

— Оберштурмбаннфюрер СС Вольф Штайнер. Специальная группа «Аненербе». С этого момента операция по поимке объекта переходит под наш контроль. Как и ваш батальон.

Хоффман побледнел.

— Но, герр оберштурмбаннфюрер… это батальон вермахта. Не СС. Мы не можем просто…

— Можете, — жестко перебил его Штайнер. — Приказ подписан в Берлине. Ваш батальон обеспечивает силовую поддержку нашей команды. На время вы выведены из состава 22-й пехотной дивизии. Это понятно?

Хоффман растеряно посмотрел на Кранца, словно ища поддержки. Но Кранц стоял в стороне, опустив голову. Он выглядел ещё хуже, чем час назад. Жара и напряжение высасывали из него последние силы.

— Вам ясен приказ, майор? — произнёс Штайнер.

Хоффман скрипнул зубами. Он понял, что сопротивляться бесполезно — приказ пришёл с самого верха. Теперь жизни его бойцов зависели не от него, а от этих безумных людей в чёрном

— Яволь, герр оберштурмбаннфюрер!

— Выполняйте!

Кабинет Кранца изменился до неузнаваемости за полчаса. Карты на стенах были заменены на схемы энергетических полей. На столе вместо телефонов стояли приборы с вращающимися стрелками. Древняя клетка сиротливо притулилась в углу, накрытая брезентом.

Штайнер стоял у окна, глядя на восток, где небо начинало светлеть. Кранц, сидя в кресле у стены, мучительно раздумывал: стоит ли посвящать бывшего приятеля, ученика и подчинённого в существование Лесного Хозяина этого дикого края? Или пусть обломает зубы об это чудовище?

Кранц молчал, теребя пальцами край своего плаща. Он почти не чувствовал его кожаную текстуру — пальцы онемели, и были словно чужие. За окном небо светлело, превращаясь из чёрного в грязно-серое. Рассвет. Время, которое он когда-то любил, но теперь оно вызывало в нем лишь тревогу и приближающуюся муку.

Штайнер стоял у окна, спиной к Кранцу, и тоже смотрел на восток.

— Вольф… — тихо произнёс Кранц. Голос прозвучал хрипло, словно его горло было набито сухим песком.

Штайнер не обернулся.

— Да, Виктор?

— Там… в лесу… есть ещё кое-что. То, о чём ты еще не знаешь…

Вот теперь Штайнер повернулся. В его глазах мелькнул интерес — холодный, расчётливый, как у хищника, учуявшего добычу.

— И что же там есть? В лесу?

Кранц сделал глубокий вдох. Воздух обжёг лёгкие, вызвав очередной приступ кашля. Он прижал платок ко рту, потом убрал его и продолжил, глядя прямо в глаза бывшему подчинённому.

— Я думал, что ищу русского одарённого, пробудившегося спонтанно и ставшего наследником неких древних силы. Но когда я вошёл в лес со взводом бойцов майора… всё изменилось. Там есть ещё одно магическое существо, Вольфи! Древняя Хтонь! Хозяин этого места — Леший!

Кранц не стал вдаваться в подробности. Не стал описывать корни, душившие солдат, или волков с горящими глазами. Ему не нужно было пугать Штайнера. Ему нужно было дать ему надежду.

— Это не просто природная аномалия, — добавил Виктор. — Это вполне разумная сила. Могучий Дух. Он контролирует весь лес. И он защищал объект, не давая нам к нему прорваться.

Штайнер молчал несколько секунд. А затем на его лице появилась улыбка. Не холодная усмешка, как раньше, а искренняя, почти лихорадочная радость. Его глаза заблестели тем самым фанатичным огнём, присущим настоящим фанатикам «Аненербе». Кранц и сам был таким.

— Дух леса… — прошептал Штайнер, словно смакуя. — Настоящая «биологическая аномалия высшего порядка»!

Он быстро подошёл к Кранцу, забыв о прежних разногласиях и положил руку ему на плечо. Кранц поморщился от этого прикосновения, но не отстранился.

— Виктор, ты понимаешь, что это значит? — Голос Штайнера дрожал от возбуждения. — О таком мы даже мечтать не могли! Маг — это лишь цель операции. Но Дух… Дух — это ключ к энергии нового уровня!

Кранц молчал, наблюдая за реакцией бывшего ученика.

— Слушай меня, — Штайнер сжал его плечо. — Давай забудем прежние разногласия. Всё, что было между нами раньше — не имеет значения. Если мы сумеем захватить его… если привезём Хозяина Леса в Берлин…

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Нас ждёт немыслимая награда, Виктор. Не просто повышение. Не просто звёзды на погоны. Речь идёт о влиянии. О силе. О бессмертии, в конце концов! Рейхсфюрер лично оценит такой вклад!

Кранц почувствовал, как внутри шевельнулась надежда. Бессмертие. Исцеление. Если Штайнер прав… если они действительно смогут контролировать эту силу…

— Ты предлагаешь союз? — тихо спросил Кранц. — Как в старые добрые времена?

— Я предлагаю шанс, — ответил Штайнер. — Для тебя. Для меня. Для Германии. Забудь старые обиды — отныне мы опять партнёры.

Кранц медленно кивнул, глядя на свои дрожащие руки. Потом на Штайнера.

— Я с тобой, Вольфи!

— Вот и отлично! Тогда приступим к разработке этой операции. Сию же минуту! Сейчас!

— Принято! — Согласно кивнул Кранц.

Штайнер повернулся к двери, чтобы отдать приказы своим людям. А Кранц остался сидеть в кресле, глядя на древнюю клетку в углу. У него было смутное предчувствие, что он, возможно, совершает новую ошибку. Ведь дёргать за бороду такое древнее и могучее существо — это настоящее самоубийство.

Однако то, что они с Вольфом смогут получить в случае победы, перевешивало любые риски. К тому же, самому Кранцу терять особо было нечего — его «болезнь» постепенно прогрессировала. И сколько он еще протянет — было известно лишь одному Вседержителю.

[1]В современной исторической литературе его предпочитают называть «Распутиным Гиммлера», хотя в своё время за глаза его именовали «волшебником при дворе рейхсфюрера СС». Его звали Карл Мария Вилигут, хотя многие знали его исключительно под ритуальным именем Вайстор.

Тяжесть. Это было первое ощущение, которое вернулось ко мне вместе с сознанием. Давление, словно на грудь положили бетонную плиту. Воздух стоял неподвижный, спертый, насыщенный вкусом каменной пыли. Во рту было сухо, словно я набрал полный рот песка.

Язык распух, стал шершавым, неповоротливым. Я попытался облизать пересохшие губы, и кожа болезненно стянулась, чуть не треснув. Виски пульсировали в ритме сердца, отдаваясь болезненными толчками.

Я лежал на спине, под которой ощущалась неровная, жесткая поверхность. Не земля, не дерево. Камень. Бугристый и шершавый. Я ощущал острые неровности каждым позвонком. Голова гудела. Боль была не острой, а тупой, распирающей, голову изнутри, словно кто-то пытался накачать мою черепушку воздухом.

А еще пахло чем-то… Чем-то сладковатым, тягучим и приторным. Запахом, от которого сразу же подступила тошнота. Словно кто-то сжал мой желудок железной рукой и попытался вывернуть его наизнанку.

Ладан, черт бы его побрал! — вспомнил я последнее, что произнёс Агу.

Где я? Что произошло? Почему я вырубился?

Последнее, что я помнил ясно — поле, дорога, запах ночи, смешанный с ароматом полыни и разогретой за день землей. Помню ментальное предупреждение Беса: «Люди. Много». А затем я вырубился.