Сердце Снежной королевы (СИ) - Гринерс Эва - Страница 24

Родители матери, желая избежать позора, пытались подобрать ей бедного мужа за деньги, но она отказалась и предпочла поселиться при монастыре, где родила меня.

Первые годы своей жизни я провела там с матерью. А после того, как она скоропостижно скончалась, дедушка с бабушкой забрали меня домой и растили в строгости, чтобы я не повторила судьбу матери.

Через несколько лет принц, который так и не смог забыть мою мать, пожелал признать меня официально, дать мне титул (без наследования престола) и состояние.

Теперь я путешествую по миру, не связанная никакими обязательствами и условностями. Столь же свободна, сколько и одинока.”

Я так увлеклась, что уже почти сама верила в то, что это моё прошлое. И почти не играя, сочувствовала выдуманной принцессе и погубленной любви её родителей.

Утром я рассказывала эту историю уже Елисею Ивановичу, чтобы тот оценил, насколько она правдоподобна.

Тот зашел ко мне перед тем, как привезти сюда Сонечку, и остался выпить утренний чай, во время которого я и развлекала его своей историей.

— Брависсимо, госпожа Мали! Лично я развесил уши и поверил вам с первых же слов. И это: я знаю, что это выдумка. Очень достоверно.

Я поделилась с ним некоторыми опасениями:

— А если меня спросят о каких-то географических деталях? А если имя отца? Я понятия не имею, что называть.

Он скрестил руки на груди и уставился в потолок. Я проследила за его взглядом и ничего там не увидела. Тёмные балки местами в паутине.

— Тогда отвечайте, что в глубине души вашей живёт тоска по родине, и вы не хотите больше вспоминать. А об отце… Ну, например: не хотите называть его имя, потому что он благородно дал вам свободу вести себя вольно. И вы, как полагается благодарной дочери, не хотите бросать тень на его имя даже в чужой стране.

По-моему, Елисея Ивановича тоже посетила муза, и он не на шутку увлёкся сочинительством моей истории. Потом он спохватился, вытащил часы-луковицу и вскочил.

— А ведь время, время! Скоро Сонечка будет у вас. Я же буду нанимать вам охрану. Думаю, двоих для начала хватит. Далее поглядим…

— Елисей Иванович, — я решила задать ему вопрос, который мне был неясен, — а вы попросили увольнения из этого трактира или разрываетесь между двумя службами?

Он взглянул на меня, смешливо прищурившись.

— Госпожа Мали, мой хозяин не против, чтобы я иногда отлучался. Дело в том, что я и есть хозяин этого постоялого дворика, — и, довольный моей реакцией, полюбовался произведённым впечатлением.

Я сидела, приоткрыв рот.

— Но… зачем же вы согласились работать на меня?

Елисей Иванович чуть пожал плечами.

— Мне стало интересно, — просто ответил он и вышел за дверь.

Я недоумённо покрутила головой. Этот человек не переставал меня удивлять. И я до сих пор ничего не знала о его жизни, о семье. Впрочем, здесь в эту игру играли двое: он тоже ничего обо мне не знал.

Сонечка явилась “на работу” немного принаряженная: скромное платьице было почти новым, на тонкой шейке — косынка.

Я же была одета в свой домашний наряд, который шила в стойбище.

Мы разложили ткани и выбрали под неё эскиз туники, похожей на тогу. Пока подбирали нитки и отделку, я заметила, что Сонечка с любопытством посматривает на мою одежду. Город был северный, и приезжих “суземляков” было много. Но девочка, может, не ожидала увидеть меня в таком наряде.

— Нравится тебе? — провела я рукой по пушистой отделке.

Сонечка застенчиво кивнула, показывая на вышивку.

— Это я сама вышила, когда жила в стойбище, — похвалилась я.

Девочка удивлённо развела руками, мол, не понимаю.

— Стойбище — это такая деревня в тайге или в степи. Там тоже живут люди. Дома у них вот с такими крышами, — я изобразила руками конус. — И в самом доме всё по-другому. Лежанки вдоль стен, а посередине комнаты — печка.

Мы шили с Сонечкой необыкновенные наряды из блестящих невесомых тканей. А я рассказывала ей, что такое сэрге, как добывают лёд для питья, что там шьют и носят и как украшают одежду.

К концу дня у нас было готово и платье, и шаль к нему. Оставалось пришить только пуговицы — целый длинный ряд наискосок от плеча.

В дверь постучал Елисей Иванович, сообщая, что готов отвезти Сонечку.

Та снова поникла, и мне стало так её жаль. Только что девушка была оживленной и весёлой, и тут как будто свет выключили.

— Сейчас, Елисей Иванович! — крикнула я через дверь и обратилась к Сонечке: — Скажи, милая, тебе не хочется возвращаться?

Её короткий грустный взгляд был более чем красноречив.

— Ты там тоже шьёшь, одежду чинишь? — попыталась я прояснить ситуацию.

Девочка неопределённо пожала плечами.

— И шьёшь, и другую тяжёлую работу делаешь по дому? Тебя обижают?

Кажется, девочка готова была расплакаться. Она выглядела такой беззащитной и явно боялась признаваться. В целом мне всё было понятно. Но оставить её у себя я не имела права. Во всяком случае, сейчас.

Проводила её расстроенная. Около двери задержала и, положив руки на плечи, взглянула в глаза:

— Я что-нибудь придумаю. Ты чуть-чуть потерпи. Хорошо?

Сонечка потупилась и вышла. Конец нашего разговора слышал Елисей.

Он неодобрительно покачал головой.

— Вы бы не обнадёживали сироту, госпожа. Уедете ведь скоро…

Я нахмурилась.

— Всё это понятно, но я уже не смогу остаться в стороне. Если пообещала что-нибудь придумать, значит, выполню.

— Ну, дай Бог, — ответил мне Елисей Иванович и удалился с лёгким поклоном.

За две недели мы с Сонечкой сшили большое количество нарядов: шальваров, туник, накидок, шалей. Также с небольшим трудом осилили корсеты и головные уборы с вуалями.

Примеряя всё это великолепие, я вживалась в образ, тренировалась говорить с акцентом.

Елисей Иванович по моей просьбе достал мне зеркало в полный рост, и я крутилась перед ним в свободное от шитья время. Репетировала движения, свойственные женщинам востока, плавные и лёгкие. Наверное, я очень смешно смотрелась со стороны. У меня в голове крутился какой-то собирательный образ, винегрет из Мата Хари, танцовщиц индийского кино и знаменитой Садаякко.

Но я утешала себя тем, что Тибет, в принципе, дело тёмное и неизвестное, особенно ещё в это время. Ну и к тому же я ведь не типичная принцесса, согласно своей легенде.

Со дня на день я должна была “прибыть” в N-ск. В шикарном экипаже, в сопровождении охраны, с которой Елисей Иванович меня познакомил ещё неделю назад.

Он привёл этих парней ко мне в один из вечеров, после того, как доставил Сонечку домой.

— Госпожа Мали, это Байбал и Михлээ. Поступают в полное ваше распоряжение. В их надёжных руках теперь ваша безопасность и жизнь.

Я, немного опешив, смотрела на свою охрану. Выглядели они впечатляюще: похожие между собой, примерно одного роста широкоплечие, лица с высокими скулами. Волосы прямые, черные до плеч. Они смахивали на индейцев. Кухлянка, верхняя одежда без застёжек, мягкая обувь опочи. Похоже на то, что носили охотники нашего стойбища. На поясе кожаные ножны, кисеты и мешочки для пыжей и пороха. На плече у каждого по дульнозарядному ружью.

Представив их мне, Елисей Иванович выпроводил парней в коридор и пояснил мне:

— Они братья, охотники. Быстрые, ловкие, двигаются бесшумно, стреляют без промаха. Ну, как вам?

— Высший класс! — восхитились я. — А где вы их нашли?

— Потолкался на базаре, поспрашивал кое у кого. Они суземляки, из одного племени. Я с их отцом договорился. Лучше их не найти, точно вам говорю. Две каменные стены.

Я задумалась.

— И их точно никто не сможет подкупить, чтобы подобраться ко мне?

— Абсолютно исключено. Вы не понимаете их менталитета. Им дал наказ отец, велел служить верно и преданно. А слово отца — высший закон для них.

— Что ж, прекрасно, — кивнула я. — Завтра вы едете к ювелиру?

— Да, надеюсь, всё готово. Даже два дня лишних уже прошло. А вы, госпожа, готовы? — спросил управляющий, чуть склонив голову.