Сердце Снежной королевы (СИ) - Гринерс Эва - Страница 17

— Скажи духам, что мы благодарны им за предупреждение. Тяжело будет сниматься с места, но рисковать мы не будем.

— Да!

— Может, прямо сейчас лучше уехать?

— Глупая, зачем до лета уезжать? Подол подобрала и побежала! А скотину перегнать, а вещи перевезти?

— Точно-точно, пусть снег сойдёт, тогда снимемся с места.

Люди шумно обсуждали внезапное известие, которое полностью всё меняло. У женщин были мокрые глаза: ведь приходилось бросать обжитые дома.

Сердце ныло за них, за всех. А что если…

— Можно я скажу? — вышла я вперёд. Однако пока Уайбан не поднял руку, люди продолжали громко говорить, не обращая на меня внимания.

— Говори, Аяна, — он взял мою руку и слегка сжал, поддерживая. Это моментально заметили и уважительно замолчали.

— Я просто подумала вот что: а если всем переехать в безопасное место, подальше от леса. Поставить летние урасы. Но до лета, пока не наступила сушь, подготовиться к пожару.

— Да как ещё подготовиться, если духи сказали, значит, надо уезжать! — послышался чей-то голос.

Уайбан снова поднял руку, требуя тишины. Я продолжила.

— Конечно, я и говорю: уехать нужно и скотину перегнать. Пережить можно. Просто попытаться спасти стойбище, дома, все постройки. Лес стоит слишком близко. Вырубить часть, которая подступает к деревне. Между лесом и деревней выкопать ров… ну, такую длинную яму. Подвести её к реке, и она наполнится водой… Большой огонь не пройдёт.

Поднялся шум, все говорили одновременно, перекрикивая друг друга.

— Всё равно полетят искры! Дома мигом займутся!

Я повысила голос:

— Если останутся следить два-три человека, то можно будет начать тушить вовремя. Да и вода будет близко.

Уайбан покачал головой.

— Высохнет летом. Но остальное дельно. Яма и так поможет. Хорошо придумала. Так и сделаете…

В охватившем всех волнении никто не заметил этого “сделаете”. Я взглянула на старого шамана. Он был уверен, что не доживёт.

Люди расходились, взбудораженные страшной новостью. Уайбан проводил их усталым взглядом.

— Никто даже не спросил, как ты себя чувствуешь, — подосадовала я. Мне было за него обидно. Он всегда был рядом с ними, забывая про отдых, еду и сон, когда кому-то было плохо.

— Ничего, — проговорил он, — сейчас не до меня, столько дел и хлопот у всех будет. Хорошо хоть паника не поднялась. Сейчас не спать будут, бояться будут. От страха болеть. А всё потому, что поверили тебе.

Я присела перед стариком на колени, взяла его вялую руку. Кожа была коричневая и сухая, как крафтовая бумага.

— Ты всё правильно сделал, Уайбан, вот ты сам увидишь. Я не ошибаюсь.

Он качнул головой, мол, не увижу. Попытался встать, но не смог. Я помогла ему улечься.

От еды Уайбан отказался, попил воды и задремал.

В юрту с грохотом вломилась Сырза. Её не было на общем собрании. Потом ей, видимо, доложили о том, что здесь обсуждалось, и она примчалась высказаться.

— Да что же это такое! Куда мне деваться с ребятишками! Во всех домах мужики есть, а я одна-одинёшенька!

Я метнулась к ней бесшумно и тряхнула за плечи.

— Тише ты! Чего разоралась! Видишь: хозяин отдыхает.

Сырза, ничуть не смутившись, скинула мои руки с себя и подбоченилась.

— Ишь ты, какая дерзкая! Сама ещё хозяйкой-то не стала, а командуешь тут! Дай пройти к Уайбану, пусть скажет, что мне делать. Он теперь мне родня, пусть и помогает.

— Сырза, — проговорила я как можно убедительнее, — не смотри, что ты в полтора раза шире меня. Если сейчас не перестанешь шуметь, я смогу тебя вышвырнуть, да ещё и в собачью лохань головой макнуть! Замолчи немедленно!

Мачеха, наверное, не ожидала от меня такого агрессивного отпора и, зашипев, как кошка, хотела замахнуться по привычке. Однако я сделала шаг к ней навстречу, желая защитить от её истеричного шума бедного Уайбана, и она отступила.

— Иди к старейшинам. Не бросят тебя одну, и детей не бросят. Я тоже тебе помогу. Только не шуми здесь и сейчас. Дай отдохнуть человеку.

Уже в дверях Сырза обернулась, сузила глаза.

— Прямо прикипела к нему, смотри-ка. Слюбилось, значит. Недолго ты к старику привыкала. Я же говорила, что с его богатством тебе и постель его мягкой покажется, а ты не верила. Небось, уже и понесла до свадьбы, бесстыжая… — она плюнула на пол и скрылась.

Меня передёрнуло от её омерзительного яда, руки задрожали. Сейчас пойдёт мести языком по всей деревне.

— Аяна, — позвал меня старик.

Наверное, он всё это слышал. Как неприятно.

Я набрала кружку воды и поднесла ему. Он отпил немного.

— Ты умница, Аяна, красивая и сильная, — его бескровные губы чуть тронула улыбка. — Хорошей женой будешь кому-то.

— А ты поправляйся, давай. Ещё и твоей буду, — сморгнула я слёзы.

Мне было очень стыдно, ведь я знала, что он не поднимется уже, и поэтому могла сказать ему так. Хоть немного порадовать и подбодрить. Пусть даже это было и неправдой.

Уайбан понимающе улыбнулся и приложил руку к своей груди, к сердцу. Я его поняла, сказала сдавленным голосом:

— Ты отдохни. Я здесь буду.

Сидела рядом, пока старик не погрузился в глубокий сон, и только потом встала. Стараясь не шуметь, приготовила творожники и ягодный соус к ним. Заварила облепиховый чай с мёдом и мятой.

Представила, что сейчас творится в деревне: все охвачены страхом, прощаются с домами, которые строили своими руками, растили в них детей, радовались и печалились. А теперь нужно всё бросать и уходить.

Я решительно поднялась. Нужно идти к старейшинам. Распределить, кто чем будет заниматься. Кто лес рубить, ров копать. Помогать тем, у кого ребятишек много: трудно им будет управиться.

Одевшись, я пододвинула поближе к постели Уайбана столик с едой и питьём и вышла на улицу.

Дул ветер, колючая крупа била по щекам. Унты вязли в рыхлом снегу. По дороге я смотрела на кромку леса, местами практически уже подступившего к деревне. Это было удобно: за ягодой, грибами, орехами далеко ходить не надо.

Лесные пожары случались, но в этих местах давно не было. И о них как будто бы забыли, беззаботно давая молодой поросли подбираться с каждым годом всё ближе.

В доме старейшины было много людей. Каждый пришел со своим личным вопросом. Их у жителей стойбища сейчас было ох как много.

Старейшина увидел меня от двери. Махнул рукой, чтобы села рядом, как будто я не девчонкой зелёной была, а равной ему.

— Хорошо, что пришла, Аяна. Как Уайбан?

Я опустила голову.

— Нехорошо. Даже думать что-то боюсь.

Он похлопал меня по плечу.

— Добрые духи помогут ему. Давай думать вместе, с чего нам начинать. Уже совсем скоро быстро теплеть начнёт, снег сходить будет.

Я подумала немного.

— Нужно решить, кто что будет делать. Кто покрепче из мужчин, можно начинать рубить лес. Женщины пусть увязывают вещи, которые сейчас не нужны.

Старейшина покивал в знак согласия.

— Значит так. Мы завтра съездим за сопку, туда огонь от леса не дойдёт. Будем возить туда срубленные деревья и жечь большие костры, чтобы растопить снег и отогреть землю. Потом разметим, где чья ураса будет стоять. Для скота загон тоже из свежего леса поставим, пусть общий пока будет…

— Можно еще большую урасу поставить, а может даже навес для всякого скарба. Тоже общий. И перевозить туда частями, — вставил кто-то из мужчин своё слово.

Долго еще длились обсуждения. План переезда обретал стройность.

Домой меня подвез ближайший сосед. Он зашел вместе со мной, чтобы проведать Уайбана, посмотреть, жив ли тот.

Старик по-прежнему спал. Но питья в кружке почти не осталось. Значит, просыпался. А вот к еде не прикоснулся.

Сосед сказал, что зайдёт утром и ушёл. Аппетита у меня не было, хотя я и не ела целый день. Однако кружку облепихового, уже холодного чая я осушила с удовольствием.

Старейшина сказал, что скоро резко начнёт теплеть. Значит, я увижу северную весну. Здесь это особое событие. Ысыах — праздник солнца. Новый год. У нас он наступает зимой, а у якутов — после долгой полярной зимы.