Мастер архивов. Том 3 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 39

— Вы… — начал он, но голос сорвался.

— Я знаю, Кай, — мягко сказала Императрица. — Я всегда знала. И молчала. До сих пор.

— Что вам нужно? — выдохнул он.

— Мне нужно, чтобы вы поняли: ваше положение не так прочно, как вам кажется. Стоит мне сделать один звонок, показать одну бумагу — и ваше правление закончится, не начавшись. Совет, а самое главное народ не прощает таких вещей.

Кай поднялся. Сделал это медленно, стараясь не показывать, как дрожат руки.

— Вы не сделаете этого, — сказал он тихо.

— Почему вы так уверены? — Императрица усмехнулась. — Идите. Думайте. И помните: у нас еще будет время поговорить. Когда ваш отец… когда все решится.

Кай поклонился — сухо, церемонно — и вышел, не сказав больше ни слова. В коридоре, за тяжелыми дверями, он остановился, прижался лбом к холодной стене, пытаясь унять бешеное сердцебиение. И только стальная выдержка не дала ему громко и грязно выругаться.

Все от меня зависящее я сделал — встретился с Собакевичем, обработал его, закинул нужную информацию в его голову. Оставалось только ждать. И это ожидание оказалось самым тяжелым. Сидеть просто так без дела не хотелось, нужно было отвлечься. И для этого вполне подходил мой давний знакомый.

— Арчи!

Кот лениво выглянул из-за стеллажа.

— Чего тебе?

— Есть еще эти самые свитки, практики? Для развития дара.

— Оглянись! — улыбнулся кот. — Тут их целые стеллажи! А ты что же, не испугался самураев и решил продолжить?

— Волков бояться — в лес не ходить. Давай, доставай что там у тебя есть. У меня куча свободного времени, которое я хочу потратить с пользой.

— Похвальное стремление!

Мы с Арчи обосновались в дальнем углу хранилища «Сигма-6». Кот притащил из своих тайников несколько свитков — пожелтевших, с потрескавшимися печатями. Некоторые из них он нашел еще до моего появления, некоторые — уже после, когда понял, что дар нуждается в развитии.

— Это — основа, — Арчи лапой пододвинул свиток. — Самое важное. Все эти огнешары и ледяные иглы — это потом. Сейчас надо освоить техники контроля. Фундамент. Поимаешь? Без них ты как пушка без прицела: бабахаешь громко, а куда — не знаешь.

— Откуда ты в этом разбираешься? — спросил я, разворачивая пергамент.

— Сказал же — я необычный кот. — Вижу твой уровень мастерства. И есть с чем сравнить. Даже с теми самураями. Разница — как между фехтовальщиком и мужиком с дубиной. Ты пока мужик с дубиной.

— Спасибо за лестную оценку.

— Не за что. Давай читай.

Первая техника называлась «Тихий вдох». Свиток описывал способность принимать магию не рывком, как я делал раньше, а плавно, дозированно, как вдох. Вместо того чтобы разрывать конструкт и втягивать его в себя с жадностью голодного зверя, нужно было «дышать» им — медленно, глубоко, позволяя силе просачиваться сквозь защиту, как воде сквозь песок.

Я попробовал на старом, почти рассыпавшемся амулете, который Арчи вытащил с одной из полок. Вместо того чтобы выпить его силу за секунду, я растянул процесс на минуту. Магия потекла в меня тонкой струйкой, и я почувствовал каждую ее частицу — холодную, горькую, пульсирующую.

— Получается, — удивился Арчи. — Надо же! Быстрее, чем я думал.

— Это было легко, — признался я. — Словно я всегда это умел, но не знал, что умею.

— Посмотрим что будет дальше.

Чтобы узнать название второй техники пришлось попотеть — текст почти весь стерся.

— «Сле-пое зре-ни-е», — прочитал я по слогам старославянский текст. — А разве бывает слепое зрение?

— Не бери в голову! — махнул хвостом Арчи. — Колдуны и маги любят такие названия — непонятные, абсурдные. Напускают тумана! Им думается, что от этого их техника становится загадочней.

— Тут и названия не нужно никакого мудреного, чтобы загадочностью повеяло. Ты только послушай! «Аще хощеши видети невидимое, отрини очи плотяныя, ибо зрят они токмо тленное, преходящее. Отверзи же очи душевныя, яже зрят сущее за сущим, корень за ветвию, свет за тьмою». Я язык сломал, пока это прочитал!

— А что ты хотел? Чтобы наука легко давалась?

— Да какая это…

— Читай!

Я тяжело вздохнул и продолжил:

— «Но помни: не все, что узриши, должно зрети, и не все, что познаеши, должно являти. Ибо есть вещи, кои сам Господь покрыл тьмою, дабы не сгорел человек от света их, яко свеча от пламени великого».

Читали мы долго. Потом еще столько же переводили на понятный язык. Далее — разбирали и приступили к практике.

Свиток рассказывал об «эфирным зрением» — способности видеть магические потоки, конструкты и связи между ними. Не просто чувствовать, как я чувствовал раньше, а именно видеть — четко, структурно, как видят карту. Пришлось изрядно напрячься, чтобы освоить это.

Я закрыл глаза, пытаясь настроиться, но перед внутренним взором была только темнота.

Арчи, надо отдать ему должное, терпеливо ждал, иногда подсказывая:

— Расслабься. Не ищи — смотри. Магия везде, ты просто привык ее не замечать.

Я попробовал еще раз. И — вспышка. Я увидел вдруг не стены хранилища, а серые, плотные линии, где камень был толще, голубоватые, мерцающие — там, где проходили старые магические каналы. Я видел самого себя словно бы со стороны — темный, пульсирующий сгусток, и рядом — маленькое, яркое, изумрудное пятно.

— Арчи, — прошептал я. — Ты… светишься.

— Еще бы, — усмехнулся кот. — Я же не простой кот. А теперь открой глаза, у тебя кровь из носа пошла.

Я вытер лицо рукавом. На ладони осталась алая полоса.

— Это нормально? — спросил я.

— Для первой попытки — да. Не переусердствуй. Эфирное зрение жжет мозг, если долго смотреть.

Потом была третья техника, четвертая, пятая…

На шестой я уже чувствовал усталость, да такую, что хотелось просто упасть и уснуть.

— Кажется, все же переусердствовал… — сказал я, едва шевеля языком.

— Использовать фонды Архива в личных целях запрещено уставом, — произнес вдруг строго женский голос. — Свитки, которые вы извлекли из хранилищ, подлежат возврату.

Перед нами возникла голограмма Лины.

Арчи, развалившийся на ящике с видом потомственного аристократа, лениво приоткрыл один глаз.

— Ой, да ладно, — протянул он. — Эти свитки сто лет лежали, пылью покрывались, никому не нужные. И еще столько же пролежат, место занимая почем зря. Тебе-то какая печаль, железяка?

— Я хранитель Архива, — холодно ответила Лина. — Моя обязанность — следить за сохранностью фондов и соблюдением устава.

— Устав писали для людей, — парировал кот, садясь и оборачивая хвост вокруг лап. — А я кот. На меня устав не распространяется. Так что все в рамках закона.

— Это софизм, — Лина чуть повысила голос. — И не смешно.

— А я и не шучу, — Арчи оскалился в кошачьей усмешке. — Ты лучше скажи, железяка, сколько раз ты сама нарушала протоколы, чтобы помочь нам? Или забыла?

Лина замолчала. Голограмма ее чуть замерцала — признак интенсивной работы процессоров.

— Я только напоминаю: этот Архив — не частная библиотека. Здесь есть правила. Если о ваших занятиях узнает Лыткин или, хуже того…

— Не узнает, — отрезал Арчи. — Я слежу за этим.

— Ты — всего лишь кот, — парировала Лина.

— Самый наблюдательный кот в Империи.

Я решил вмешаться, пока их перепалка не переросла в полноценную ругань.

— Лина, — сказал я, убирая свиток обратно на полку. — Ты пришла ведь не просто так. Что-то случилось?

Голограмма замерла. На мгновение мне показалось, что она колеблется.

— Я произвела расчеты, — сказала она. — Те магические возмущения, которые мы фиксировали в Архиве. Получены данные по причинам этих возмущений.

— А вот это уже интересно! И что же это? Дай угадаю — те самые монстры, что лезли сюда из другого плана бытия? Пытаются прорваться повторно?

— Не совсем, — чуть замешкавшись, ответила Лина. — То есть точно утверждать не могу, может и монстры, но дело даже не в этом.