Соцслужба для монстров. Люди на блюде (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 31

Тишина в этом доме была иной, чем тишина в отделе или даже у Лайфера, потому что с ними молчание не давило, оно просто существовало рядом, а здесь оно становилось отдельным персонажем, прилипчивым и излишне внимательным.

Мне хотелось заговорить хотя бы для того, чтобы убедиться, что я всё ещё в реальности. Что это не сон, не наваждение, а дракон передо мной не исчезнет от любого неосторожного слова. Ну или не откусит мне голову. Тут уж куда кого фантазия заведет.

— Вы… — Я кашлянула, прочищая горло. — Вы часто работаете допоздна? — спросила я, наконец, понимая, насколько это глупо, но в голову не пришло ничего лучше.

Грейфолл бросил на меня короткий взгляд.

— Часто.

Ответ был непривычно лаконичным: коротким, точным, закрытым. Обычно Грейфолл не скупился на реплики и поддевки. Казалось, что без привычных пререканий и язвительности ему попросту больше нечего было говорить, вот ответы и стали односложными.

Я кивнула, и снова наступила пауза, в которой я ощущала себя не гостем, а случайно занесенной сюда соринкой, оказавшейся не в том месте и не в то время.

Я не должна быть здесь. Я должна быть дома. Но у дома лежало что-то, что пахло кровью. Это зловоние теперь надолго застрянет в моей памяти.

— Я не думала, что вы окажетесь рядом, — вырвалось у меня тише, чем я хотела, и я сразу пожалела об этом. Осталось перейти на писк, чтобы окончательно стать в глазах дракона тревожной массой, а не профессионалом.

Он не ответил сразу, и это молчание заставило меня напрячься ещё сильнее, будто я сказала что-то лишнее. Наконец он произнёс:

— Я проходил мимо.

Проходил мимо. Как будто мэр города просто мог проходить мимо моего дома поздним вечером. За все время моей жизни на этой улице я встретила его лишь однажды, а тут он оказался рядом в самый нужный момент. Подозрительно.

Я не спросила, куда он шел. Я не была уверена, что хочу услышать ответ.

Чайник начал тихо закипать, и этот звук вдруг показался более живым, настоящим и правильным, чем все вокруг.

Грейфолл поставил чашку передо мной, и я заметила, как аккуратно двигались его пальцы, сдержанно, почти бережно, будто в нём действительно было больше контроля, чем силы.

Я обхватила чашку ладонями, чтобы занять руки, хотя чай ещё не был налит, и почувствовала, как дрожь всё же пробивается, несмотря на попытки держаться.

— Гвардия быстро приедет? — спросила я, потому что мне нужно было услышать хоть что-то. Молчание погружало меня в тревожные мысли, а я старалась избежать этого всеми способами. Пусть даже одним из них была беседа с закрытым темным мэром.

— Быстро, — сказал он. — Я сообщил.

Я кивнула снова, но тревога не уходила, потому что дело было не только в ожидании гвардии, а в том, что уже случилось, и это невозможно было отыграть назад.

Кто-то пришёл к моему дому. Кто-то оставил это там. И кто-то хотел, чтобы я нашла это.

Я почувствовала, как внутри поднимается первобытный страх, не панический, а вязкий, глубокий, неизбежный. Город вдруг перестал быть просто странным местом работы, а обратился угрозой. Реальной.

— Айви.

Я подняла взгляд слишком быстро. Мэр смотрел прямо, и от этих прожигающих насквозь глаз было трудно спрятаться.

— Ты понимаешь, что это не шутка.

Это не был вопрос, и мне стало стыдно от того, что я до последнего пыталась убедить себя в обратном, пыталась думать, что всё это может оказаться неудачным розыгрышем. Я сглотнула.

— Я понимаю.

Но на самом деле я пыталась не понимать. Пыталась держаться за иллюзию, что всё ещё можно обратить в пустяк.

— Это из-за поправок? — спросила я тихо, потому что эта мысль уже сидела во мне, и я не могла её не произнести. — Из-за того, что мы делаем?

Грейфолл чуть прищурился, и в этом движении было что-то опасное.

— Возможно.

Он ответил осторожно. Слишком неоднозначно для него. Обычно дракон не берег мои чувства, и от этого стало ещё страшнее. Если даже он не хотел говорить вслух очевидное, значит, всё действительно серьёзно.

Тишина снова опустилась между нами, но теперь она была наполнена ожиданием, тревогой и чем-то ещё, чему я пока не могла подобрать название. Я чувствовала себя одновременно в безопасности рядом с мэром и невероятно уязвимой от того, что эта безопасность мне вообще понадобилась.

Чайник щёлкнул, закипев окончательно, чем вернул меня на мгновение в реальный мир, где я планировала выпить чай.

Чайник перестал шуметь, и на мгновение наступила такая тишина, что мне показалось, будто весь дом задержал дыхание вместе со мной, и даже стены прислушивались к тому, что происходило снаружи, в ночи, там, где у моего порога всё ещё лежал этот пакет, пропитанный чужой кровью.

Грейфолл забрал из моих рук чашку, налил чай и поставил её передо мной. Пар поднялся тонкой струйкой, но запах трав почти не воспринимался, ведь я всё ещё чувствовала на языке металл и кислые ноты, словно страх умел оставлять после себя собственный след, который невозможно перебить никакими настоями.

Я держала чашку обеими руками, хотя она была горячей. Это тепло должно было успокаивать, но вместо этого только подчёркивало, как замерзло все внутри. Казалось, я согревала не пальцы, а саму себя, пытаясь удержать в теле ощущение, что я жива и в безопасности, что всё хорошо.

Грейфолл сел напротив, не слишком близко, но и не так далеко, как он обычно держался в мэрии, Я вдруг ощутила эту разницу физически, как будто расстояние между нами сократилось не в метрах, а в статусах. Кем теперь мы были? Коллегами, друзьями по несчастью или добрыми, но замкнутыми соседями?

Я никогда раньше не сидела с ним вот так, за столом, ночью, без бумаг, без посторонних, без официальных предлогов, и от этого мэр казался другим, хотя внешне не изменилось ничего: та же ровная осанка, тот же взгляд, в котором таилось больше, чем он говорил. Отличалась только обстановка и какая-то интимная атмосфера, что заставляла меня непроизвольно ерзать на стуле.

Я попыталась сделать глоток, но чай обжёг язык, и я слишком резко поставила чашку обратно, чувствуя себя неловко даже от этого простого движения. Мне хотелось занять себя чем-то, заговорить, спросить о чем-то, но любой вопрос казался неправильным, слишком личным или слишком глупым.

Сколько мы будем ждать. Что будет, если гвардия найдёт… Нет. Я не хотела думать, что именно они найдут.

Я подняла глаза на мужчину и поймала его взгляд в ответ. На секунду мне стало трудно дышать, потому что Грейфолл смотрел так, будто видел не только меня внешне, но и всё, что происходило внутри, все попытки держаться, которые разваливались кирпичик за кирпичиком.

— Ты дрожишь, — произнёс он наконец.

Это снова не было вопросом. Я машинально сильнее сжала чашку.

— Нет, — сказала я слишком быстро, упрямо, хотя дрожь действительно была.

Он не стал спорить, но его молчание оказалось хуже любого возражения. Все и так было очевидно, а я отнекивалась, как нерадивый ребенок перед родителем. Я отвела глаза, чувствуя раздражение на саму себя.

Почему мне так стыдно. Почему я вообще думаю о стыде сейчас. На моём пороге могла быть…

Я резко вдохнула, пытаясь прогнать эту мысль, но она не уходила.

— Вы сказали… Разложение, — произнесла я тихо, почти шёпотом, потому что даже слово казалось слишком страшным, чтобы говорить его вслух. — Вы уверены?

Грейфолл не ответил сразу, и я снова отметила его новую привычку не торопиться, будто он сначала взвешивает, стоит ли вообще начинать этот разговор.

— Я не ошибаюсь в таком, — сказал он через минуту, чем изрядно накрутил меня. Еще секунда и я бы перегнулась через стол, схватила его за грудки и вытрясла ответ. Логически я понимала, что скорее всего мотало бы меня, а мэр остался такой же неподвижной глыбой, как и всегда, но даже мысленно нарисовать подобную картину было приятно.