Восхождение Плотника. Том 5 (СИ) - Панарин Антон - Страница 3

Подхватив первую попавшуюся стрелу, Тарас натянул тетиву и вытрелил! Со свистом стрела преодолело расстояние разделяющее его с Данилкой, тот как раз поднимался с пола. Стрела вонзилась в плечо, пригвоздив парня к стене с гулким уханьем разнёсшимся по избе.

Данилка дёрнулся, заскрежетал зубами и попытался вытащить стрелу свободной рукой, то на засела намертво. Глаза парня вспыхнули в отблесках угольев, и то что из них смотрело на Тараса, не имело ничего общего с молодым плотником из Залесья.

— Я вырежу всю вашу поганую деревню до последнего человека! И ты меня не остановишь! — прохрипел парень оскалившись.

Данилка собирался обломить древко стрелы, но не успел. Тарас снова выстрелил пришпилив и второе плечо парня к стене, следом за ним он вогнал ещё две стрелы в правое и левое колено, полностью сковав движения убийцы.

Данилка взвыл, и шило выпало из разжавшихся пальцев, звякнув о половицу. Парень висел на стене распятый четырьмя древками, по которым сбегали тёмные ручейки крови, и хохотал, срывающимся визгливым смехом.

— Вы все тут подохнете! Все до единого! Ха-ха-ха!

Тарас опустил лук и скривился от боли. Казалось что болит всё тело разом. Впрочем так оно и было, ведь порезов и проколов было не меньше четырёх десятков. Силы уходили вместе с кровью, заливавшей штаны. Перед глазами начало плыть, руки затряслись. Охотник сжал зубы и пополз к входной двери, оставляя за собой мокрый тёмный след на досках.

Тарас добрался до порога, толкнул дверь и в лицо ударил ледяной ночной воздух, от которого немного прояснилось в голове. Охотник набрал в грудь воздуха и заорал так, что голос его разнёсся по всей деревне:

— Стража!!!

Я проснулся от крика в котором узнал голос Тараса. Голос был полон боли и кажется страх в нём тоже присутствовал. Этот человек мог спокойно стоять перед стаей волков и даже бровью не повёл бы. А сейчас… Сейчас в его избе живёт тот странный парень!

Я скатился с печи, натянул сапоги и рванул к двери, по дороге столкнувшись с Санькой, который уже бежал к избе Тараса. Не говоря ни слова мы побежали по утоптанной тропе, обжигая лёгкие морозным воздухом. У избы Тараса на крыльце горел свет, а в проёме двери чернела фигура человека, лежащего на пороге.

Я взлетел на крыльцо и увидел Тараса, привалившегося спиной к дверному косяку. Лицо серое, глаза мутные, а рубаха и штаны пропитаны кровью от ворота до колен. В правой руке он всё ещё сжимал лук.

— Данилка то совсем не плотник, — выдавил Тарас, кивнув внутрь избы.

Из глубины избы доносился глухой булькающий хохот, перемежающийся то ли со стонами, то ли с рыданиями. Не теряя времени я тут же отдал приказ:

— Санька, Тараса в сани и тащи к Савелию. Живо!

Санька испуганно закивал, подхватил охотника под мышки и поволок с крыльца. Тарас зашипел от боли, но не выпустил лук из руки.

Я шагнул через порог и первое что увидел, так это перевёрнутый стол, сломанную лавку, а ещё ощутил тяжёлый запах крови. На полу темнели пятна и разводы, а у дальней стены висел Данилка, пришпиленный к брёвнам четырьмя стрелами. Две в плечах, две в коленях. Рубаха задралась, обнажив худой жилистый торс.

Парень увидел меня и расхохотался ещё громче, дёргаясь на стрелах и не обращая внимания на то, что каждое движение рвёт ему плоть.

— Твои дни твои сочтены, слышишь⁈ Ты покойник! — провыл он, и глаза его блестели нездоровым лихорадочным блеском.

Я подошёл ближе, разглядывая лицо парня. Никакого страха, только дикое веселье, от которого мурашки побежали по спине. Зрачки расширены так, что радужки почти не видно, на губах пузырится розоватая слюна, а шея напряжена до предела, вены вздулись и пульсируют.

— Кто тебя послал? — спокойно поинтересовался я, хотя внутри всё кипело.

— А ты угадай! Ха-ха-ха! — продолжил хохотать Данилка, скалясь от боли. — Ничего не скажу, падла! Хоть убей не скажу!

Подойдя ближе я заметил лежащее на полу шило, нагнулся и поднял его. Нет, не шило вовсе. Скорее тонкий нож, каким потрошат рыбу, правда модифицированный, со шкуродёром. Странное, а может даже страшное оружие.

Коротким резким движением я вогнал шило Данилке в бедро, чуть выше колена. Остриё вошло в плоть на два пальца и упёрлось в кость. Парень застонал и дёрнулся всем телом.

— Тебя прислал Прохор? — Спросил я вполне логичный вопрос, однако не услышал желанного ответа.

— Не страдай ерундой староста! Просто убей меня! Я всё равно ничего не скажу! — Он улыбнулся окровавленными зубами и эта улыбка выглядела довольно безумно.

Что тут скажешь? Стойкий паренёк. Видать ему хорошо заплатили или хорошо припугнули, а скорее всего и то и другое одновременно. Я придвинулся к нему и приставил лезвие ножа к его глазу.

— Убить тебя? Я, по-твоему, зверь какой-то? — я чуть отодвинул шило от его лица и прищурился. — Зачем мне тебя убивать?

Выдержав театральную паузу, я наклонился к Данилке и улыбнулся стараясь выдать себя за сумасшедшего.

— Я просто перережу тебе все сухожилия на руках и ногах, и ты превратишься в червя, который не сможет даже посрать без чужой помощи.

Вся напускная храбрость и ярость Данилки мигом улетучились. Он мелко задрожал, глаза забегали из стороны в сторону, видать искал шанс спастись. Его ужас мне был понятен, смерть в бою или смерть на виселице это одно, а перспектива превратиться в калеку умеющего лишь ползать, это совсем другое. Другой уровень жути, особенно для молодого парня.

— Молчишь? Ну тогда я пожалуй начну с правой руки, — я приставил остриё к его запястью и тут Данилка зажмурился и затрясся сильнее прежнего.

Несколько секунд он молчал, потом заскрежетал зубами и сбивчиво выпалил:

— Староста Залесья… Прохор… Он послал…

Правда ужас продлился не долго. Спустя мгновение безумие снова захлестнуло парня с головой.

— Ты скоро подохнешь вместе со всеми перебежчиками! Прохор этого так не оставит!

Он захлебнулся смехом и закашлялся, а я заметил на его ключице, у самого ворота разодранной рубахи, чёрное пятно. Не кровь, не грязь, а именно пятно, неестественно тёмное на бледной коже. Я ухватил ворот рубахи и рванул вниз, раздирая ткань до пояса.

На левой ключице красовалась чёрная перевёрнутая подкова, рожками вниз. Похожую метку я видел на собственной руке, когда Пелагея прокляла бывшего хозяина моего тела. Только от подковы Данилки во все стороны расходилась сеть тёмных набухших вен, расползающихся по груди паутиной, уходящей под кожу.

— Понятно, — Произнёс я, разглядывая паутину чёрных вен. — Ещё один поклонник черномазого бога.

Данилка перестал смеяться и уставился на меня с непониманием.

— Какой ещё бог? Я никаким богам не молюсь! Я служу только старосте Залесья! И ты чёртов полудурок, пожалеешь что не сдох от моей руки! Он раздавит тебя и всю твою деревню! А перебежчики будут молить о смерти! Мы вас всех на куски пореж…

Договорить он не успел, потому что на крыльцо с топотом ввалились двое стражников, присланных Санькой. Молодые ребята влетели в избу с копьями наперевес, увидели распятого на стене Данилку и растерянно уставились на меня, ожидая приказа.

— Повесить этого выродка, — бросил я, развернулся и вышел из избы, не оглядываясь на вопли Данилки, которые неслись мне вслед.

Стражники сдёрнули со стрел Данилку и потащили его на улицу чтобы повесить сбросив с деревенских ворот. Гуманный способ если подумать. Выродок собирался убить не только меня, но и перебить всех деревенских. А так, хрясь и его шея попросту сломается. Моментальная смерть без лишних мучений.

Быстрым шагом я добрался до дома Савелия и вошел без стука, благо дверь была приоткрыта. Внутри горели лучины, и я увидел Тараса, лежащего на лавке с голым торсом. Савелий стоял над ним обрабатывая многочисленные раны.

Тарас выглядел паршиво, но помирать не собирался. На его теле я насчитал не меньше десятка бинтовых повязок, от предплечий до бёдер, и каждая успела промокнуть от крови.