Отмороженный (СИ) - Дамиров Рафаэль - Страница 4

Стационарный телефон вдруг бзынькнул, но только один раз — и тут же затих. Будто бы по ошибке. Рука сама потянулась к трубке и застыла на полдороге. Всё. Молчит. Больше не звонит. Видно, кто-то не то набрал или передумал.

Или… Или это знак.

Я посидел ещё с минуту, потом усмехнулся про себя. Ну раз уж сегодня день звонков и переговоров, чего тянуть. Подался вперёд, взял трубку и набрал номер. На этот раз — мобильный.

— Алло, кто это? — раздался молодой девичий голос.

У меня на секунду пересохло во рту. Голос уже не детский, совсем не тот, что остался у меня в памяти. Чужой почти. Только интонация… манера говорить — совсем как тогда, быстрая и колючая.

— Полина, это я. Отец, — тихо проговорил я в трубку.

На том конце воцарилась пауза.

— Очнулся, — наконец, прошипела она. — Из запоя, наверное, вышел, соизволил позвонить.

Я прикрыл глаза и сжал пальцами край стола.

— Ну знаешь же, у меня был непростой период…

— И что тебе надо теперь?

— Полин, ну зачем так?

— Потому что если бы не ты, если бы не твоя чёртова работа, мама была бы жива, а я бы не росла в интернате.

От этих слов у меня в груди будто кто-то провернул ржавый нож. Я вдохнул, выдохнул и сказал уже глуше:

— Я тебе сто раз говорил. Я не знал, что тебя в интернат отдали. Думал, бабушка с дедом забрали. Я тогда ловил этого… того, кто убил маму. Я посвятил этому свою жизнь.

— Бабушка с дедушкой, — передразнила Полина, и в голосе у неё было столько злости, что я даже трубку от уха чуть отнял. — Они забирали меня только на выходные. И то не всегда. Сплавили вы все меня туда, и всё. А когда за мной не приходили, всех детей забирали, а я оставалась там одна, в почти пустом здании, на все выходные. Ты вообще представляешь, как я себя чувствовала, при том что у меня вообще-то был ты? Или должен был быть — отец. Живой. Где-то. А ты гонялся за маньяком.

Я молчал. Что тут скажешь? Что работал? Что тогда просто-напросто жил на работе и считал, что делаю все правильно, что дочка поймёт? Для неё это всё было пустым звуком. Ей нужен был не следователь, не охотник за убийцей матери. Ей нужен был отец.

А я в тот момент выбрал другое. Выбрал то, за что мог ухватиться, что считал единственно верным. Поймать гада…

— Как там его? Маэстро, да? — продолжала она, уже почти задыхаясь от гнева и слёз. — И что? Поймал? Лучше стало? Маму вернул? Да ты даже не отомстил. Ты не убил его. Если бы ты действительно хотел отомстить, ты бы не доводил его до суда. Ты бы его собственноручно застрелил. Звонишь теперь. Ненавижу!

И Полина бросила трубку.

В комнате сразу стало тихо. Даже тише, чем было до звонка. Я сидел с трубкой в руке и смотрел в стену, а в голове всё крутилась брошенная ею фраза: «Ты бы его собственноручно застрелил». И ведь права, зараза. Права.

Я вышел во двор с сумкой на плече, накинул Маньке петлю и повёл её по улице. Коза семенила послушно, только время от времени тянула шею в сторону лопухов и мокрой травы у канавы.

Михалыч закончил ковыряться в мастерской, вышел наружу и теперь сидел на завалинке, курил, щурясь сквозь дым на улицу.

— Ха, ты куда это потопал? — хмыкнул он, увидев меня. — Новые выпаса искать? Иди на запрудку, там травка сочнее и полыни нет.

Я молча открыл калитку, завёл Маньку во двор и подвёл к завалинке.

— Держи, — я протянул ему верёвку.

Михалыч сперва не понял. Взял машинально, потом посмотрел на меня, на козу, снова на меня, и в глазах мелькнуло недоумение.

— Э… ты что, продать козу мне хочешь? — спросил он. — Токма у меня грошей нет, сам понимаешь. Ну ежели не задорого, то…

— Дарю, — сказал я и погладил Маньку по шее.

Она подняла на меня глаза. Смотрела жалобно, по-собачьи, и правда что-то понимала.

— Едрёна копоть… Как это — даришь? — Михалыч даже сигарету вынул изо рта. — Добрая же у тебя коза, Фёдорыч. Молоко даёт, удой хороший. За так, что ль? Это за то, что я тебе лодку починял, или что? Да не, ты чо, там делов-то… Спасибо, конечно, только я не могу.

— Я хочу, чтобы ты о ней заботился. И не дай бог зарежешь. Я ведь вернусь когда-нибудь. Если жив буду…

— Да ну, какой «зарежешь», обижаешь, чтоб тебя куры затоптали, — сразу замахал он рукой. — Ты что? Маню! Ух, спасибо… Это ж с ней мороки немного. Тут и лес рядом, и трава, и всё своё. Я и соседям смогу молочко продавать.

Он уже размечтался. Даже пальцы начал загибать, будто прикидывал невидимый доход с будущих надоев. Старик был вообще-то хозяйственный, хоть и выпивоха. Ему только дай что-нибудь полезное, он сразу в уме разложит, как это поставить на место и какой с того будет прок.

Я развернулся и пошёл к калитке.

— Ай, постой, Федорыч, — окликнул меня старик. — А ты-то куда? В город, что ли, собрался? Обратно? Да чего тебе там делать?

Я остановился, не оборачиваясь сразу. Поправил сумку на плече, посмотрел на дорогу, где утренним солнцем уже подсушило колею, и только потом ответил:

— Старого знакомого повидать. Только его сначала найти надо.

Я вошёл в кабинет с табличкой: «Руководитель Следственного комитета. Генерал Абрамов Сергей Сергеевич», распахнул дверь и шагнул внутрь.

— Занят! — крикнул генерал, даже не поднимая головы. — Вас что, стучать не учи…

И осёкся, едва увидев меня. Даже китель чуть расстегнул, будто ему вдруг воздуха не хватило. Сипло проговорил:

— Илья Фёдорович… Проходите.

У его стола чуть ли не по стойке смирно, вытянувшись в струнку, стояли те двое, что приезжали ко мне с утра. Как сказал Седой, это были следаки СК, Лавров и Щупин, кажется. Щупин — тот, что молодой. Фамилия ему подходила. Нет, он не то чтобы совсем щуплый, жилы в нём явно есть, только сам он выглядел хоть и поджарым, но каким-то скользким типчиком. Мне он с первого взгляда не понравился. А вот со старым ещё можно было разговор вести.

И именно Щупин, увидев меня, сразу бочком-бочком попятился и затараторил:

— Товарищ генерал! Он из гладкоствольного оружия по нам стрелял!

— Да замолчи ты уже! — махнул Сергей Сергеевич на подчинённого и сразу переключился на меня. — Ну что, Илья, здравствуй, что ли, — он поднялся, обошёл стол и протянул широкую ладонь.

Я крепко пожал ее.

— И тебе не хворать, Сергей Сергеевич. Я что пришёл-то… слышал, что Маэстро сбежал.

— Сбежал, гад, — закивал генерал. — Сбежал. Вот хотим тебя попросить возглавить следственно-оперативную группу, чтобы ты, так сказать, свои прошлые навыки применил для, кхм, поимки. Сам понимаешь, дело на всю… короче, настолько резонансное, что головы у всех полетят, до самой Москвы на кольях вывесят.

— Да что мне ваши головы, — сказал я абсолютно серьёзно. — У меня свой интерес.

— Понимаю, понимаю, — снова закивал генерал, оживившись, несмотря на сказанное. — Ну что, чаёк, кофеёк или что покрепче?

— Некогда мне чаи распивать. Давай к делу, — сказал я.

— Вот это по-нашему, — сжал кулак генерал. — Вот за что я тебя всегда уважал, Илья Фёдорович. Что ты человек прямой и деловой, так сказать.

— Какие у меня будут полномочия? — спросил я.

— Ну, в общем, расклад такой, — начал Абрамов, деловито подбираясь. — В штат войдешь, как прежде. Но… сейчас, сам понимаешь, восстановление на службе — это медкомиссия, полиграф, тесты у психологов, — при этом слове генерал покрутил пальцем у виска. — Запросы на секретку и по линии ФСБ проверки. Но ты включайся в работу пока… ну… как консультант. Потом оформим и…

— Так не пойдёт, — перебил я его. — Либо приказ делайте по-быстрому, срочняком, либо до свидания. Как консультант я не буду. Я не гражданский человек, чтобы кому-то кланяться.

— Да какая тут…

Я стоял на своём:

— Мне ствол нужен, как сотруднику.

— Ну, закон есть закон, порядок есть порядок, — Абрамов чуть развёл руками.

— Что ж. До свидания, Сергей Сергеевич.

Я развернулся к двери. Пусть генерал не думает, что я пришёл торговаться и выслушивать какие бы то ни было условия.