Комната с видом на лето - Скотт Элиза Дж. - Страница 6

– Просто попробуй, милая, хотя бы год. А если тебе не понравится, можешь жить здесь и ездить на учебу, – ласково предложила ей мама. – Йорк не так уж далеко. Как только тебе захочется домой, прыгай в машину. Ты в мгновение ока окажешься в Миклвик-Бей.

– Так и есть.

Флорри кивнула, слова мамы заставили ее заново присмотреться к маленькой комнате, которую они видели на сайте студенческого общежития. Она представила, как обустраивает ее, расставляет безделушки и любимые книги на полках, создавая подобие домашнего уюта.

– Не хочется, чтобы ты потом пожалела, что не попробовала, зайка, – подхватил отец, Чарли. – Хотя нам будет грустно без тебя. Но я думаю, ты отлично проведешь время. Йорк – замечательный город, небольшой, но приятный. Кстати, там есть букинистический магазинчик, как ты любишь, – добавил он с улыбкой. – Опять же, ты всегда можешь приезжать домой на выходные, если захочешь.

Именно так Флорри и решила поступить. Это был идеальный компромисс, а еще это означало, что она могла сохранить свою работу в книжном магазине. На втором и третьем курсах университета Флорри сменила общежитие на квартирку, которую снимала вместе с подругами. Она жила вполне счастливо и по-прежнему подрабатывала в «Задушевном книжном Харта», приезжая домой на выходные. Именно в один из таких выходных ее мир рухнул.

За несколько недель до выпускных экзаменов Флорри сидела за столом в саду и корпела над учебниками, а большой зонт защищал ее от палящего солнца. В кустах, образующих живую изгородь, щебетали птицы, шмели перелетали с цветка на цветок, жужжа и собирая нектар. Флорри отвлекли от занятий голоса родителей, доносившиеся из открытого окна их спальни. Они резали слух: казалось, родители о чем-то горячо спорят, что случалось крайне редко. Она замерла, напряженно прислушиваясь, ее сердце бешено колотилось в груди, но девушка смогла уловить лишь отдельные слова, потому что мимо время от времени проезжали машины и кто-то из соседей как раз включил газонокосилку.

Внезапно в шуме наступила пауза. Голос ее отца прозвучал громко и отчетливо:

– Ты должна сказать ей, Паула, это будет правильно. Рано или поздно она все равно узнает.

– Тсс! Говори потише, Чарли, она тебя услышит!

Флорри прижала руку ко рту, ее сердце бешено заколотилось. Что же она должна узнать, по мнению отца? Мысли метались, пока наконец девушка не сосредоточилась на матери. От внимания Флорри не ускользнуло, что в последнее время та неважно выглядела. Когда она пыталась ее расспрашивать, мама только отмахивалась, говорила, что переутомилась и не высыпалась. Этого объяснения хватало. До сих пор.

Совсем некстати снова заработала соседская газонокосилка, лишив девушку возможности услышать что-то еще. Флорри поняла, что не сможет больше прочитать ни слова из книги или заняться домашними делами, пока родители не объяснят, что именно происходит, так что она вернулась в дом. Паула пыталась все отрицать, уверяя Флорри, что та ослышалась, и только отмахивалась от беспокойства дочери с притворной беззаботностью. Видя, что дочь это не убеждает, она привела какую-то туманную причину. Но в рассказанном было так мало смысла, что Флорри потом даже не смогла вспомнить, что именно сказала мать. Зато страдание на лице ее отца говорило о многом, и Пауле ничего не оставалось, как признать свое поражение. Хоть и неохотно, женщина рассказала Флорри о причине их жаркой ссоры.

Так, сидя в уютной семейной кухне – месте, которое обычно ассоциировалось у Флорри со счастливыми временами и вкусными воскресными ужинами, – она узнала, что ее красивая, веселая, добрая мама серьезно заболела.

– Но что это значит? С тобой все будет хорошо, правда? Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все будет хорошо… – Голос Флорри дрожал от волнения, слезы катились по щекам, в голове царил сумбур.

– Команда в больнице отличная, твоя мама в надежных руках, – твердил отец, сжимая руку жены, но его глаза были влажными. Он выдавил из себя улыбку. – С ней все будет в порядке, мы и не заметим, как все закончится.

– Конечно, я буду в полном порядке, – заверила Паула, беря Флорри за руку. – Жаль, что время такое неудачное, вот и все. Меньше всего хочется, чтобы это повлияло на твою учебу, дорогая.

– Ты для меня важнее, чем учеба. – Флорри обняла мать и зарыдала, уткнувшись в плечо. – Я люблю тебя, мама, я просто хочу, чтобы с тобой все было хорошо.

– О, милая, не плачь. Я и сама этого хочу, у меня еще столько дел…

У Паулы Эпплтон появилась опухоль под мышкой. Это, в сочетании с высокой температурой, невыносимой ночной потливостью и внезапной потерей веса, заставило ее записаться на прием к врачу, хоть и после некоторого давления со стороны Чарли.

Не успела она опомниться, как ее отвезли в больницу, чтобы сделать биопсию, сканирование и взять анализы крови. Результаты обследования указывали на лимфому Ходжкина в первой стадии. Паула стоически перенесла диагноз, поначалу желая сохранить свою болезнь в тайне, пока не стало очевидно, что ей потребуется химиотерапия, за которой последует недолгая лучевая терапия в качестве «дополнительной страховки», как выразился ее лечащий врач. Она ни за что не смогла бы сохранить такое в секрете.

– Прогноз благоприятный, – объяснила она Флорри. – Мой врач, мистер Шевис, говорит, что болезнь обнаружена на ранней стадии, поэтому они ждут, что я полностью поправлюсь.

Флорри кивнула, чувствуя оцепенение, и снова села, не сводя глаз с мамы.

– Это хорошо.

Она с трудом могла поверить, что вообще участвует в этом разговоре.

– И я собираюсь побриться наголо, пока у меня не начали выпадать волосы.

От этих слов у Флорри по спине пробежал холодок. Сколько она себя помнила, у мамы всегда были густые, блестящие волосы.

– А еще я планирую побаловать себя парой потрясающих париков. Мне всегда хотелось иметь роскошную гриву, как у женщин на полотнах прерафаэлитов. – Мама сделала вид, будто откидывает за спину длинные пряди. – А может, я выберу модный фиолетовый парик. Представь лицо папы, когда я появлюсь в нем!

Мать и дочь покатились со смеху, увидев выражение лица Чарли.

Это было одиннадцать лет назад, и с тех пор Паула была абсолютно здорова. Но шок от того, как близко Флорри была к тому, чтобы потерять маму, оставил неизгладимый след в душе девушки. Это заставило ее остро осознать, что родители смертны, заставило понять, что они не будут рядом вечно. По сей день Флорри чувствовала постоянную потребность присматривать за мамой, проверять, нет ли каких-нибудь признаков, что что-то идет не так. Пережитое все еще не давало ей уснуть по ночам, девушку охватывала паника при мысли о том, как легко могла оборваться жизнь дорогого ей человека. Флорри пустила глубокие корни в Миклвик-Бей, поклявшись себе, что никогда не будет воспринимать свою семью как нечто само собой разумеющееся и никогда не уедет от них слишком далеко.

Когда мистер и миссис Харт начали подумывать о выходе на пенсию, они связались с сыном, который жил отдельно от них. Они надеялись, что за это время Питер смягчился и его мнение о книжном магазине изменилось настолько, что он мог бы взять бразды правления в свои руки. Разыскать его было нелегко, но резкий, холодный ответ, в котором говорилось, что у них с Сюзанной другие планы – они путешествуют по миру в своем фургоне и их невозможно переубедить, – означал, что все усилия были напрасны. Питер даже предложил своим родителям продать магазин, но это уж точно оказалось для них невозможным. Мистер и миссис Харт были ужасно разочарованы, особенно после того, как сын проигнорировал все дальнейшие попытки примирения.

Флорри видела, что, несмотря на это, жизнь шла своим чередом. Так уж получилось, что запланированный Хартами уход на пенсию совпал с ее окончанием учебы и возвращением в Миклвик-Бей.

– У меня есть предложение, Флорри, любовь моя.

Миссис Харт пригладила рукой седые волосы, которые, как обычно, собрала в пучок. В магазине был перерыв, и тем субботним утром они пили чай вместе.