Спрут (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 7

— При всём уважении, Давид Георгиевич, — сказал я, — как хотите, но травить его в день своей помолвки практически на глазах у всех, будучи постоянно рядом с ним? Без плана, без подготовки. Нет, я не буду.

По моим соображениям, он должен был пойти на попятную. Ведь я был ему нужен. И если бы он сейчас перегнул палку, что бы мне мешало как бы переметнуться к Ширяю и сдать Давида со всеми потрохами? Вот же хитрожопый… Что он там придумал…

— Мне бы очень хотелось, — снова улыбнувшись, сказал Давид, — побывать на твоей золотой свадьбе, увидеть всё то, чего ты добьёшься в жизни, посмотреть на то, какой станет прекрасной и огромной твоя семья.

Я прищурился, но сразу сообразил, почему он вдруг заговорил о моей семье. Подошёл Ширяй.

— Ты ему уже тут понажелал с три короба, похоже, — усмехнулся он, останавливаясь рядом.

— Так радость такая, Глеб Витальевич, — ответил Давид и медленно моргнул, будто зловещий змей.

Он отнял свою руку и забрал маленький предмет, который пытался оставить мне.

— Переполняют эмоции, — добавил он.

Давид ретировался, и я остался вдвоём с Ширяем. Он положил руку мне на спину, и медленно пошёл рядом со мной. Мы подошли к маме. И он непринуждённо и легко поболтал с ней, подхватил бокал шампанского с подноса, и, когда к нам подошёл Нащокин, оставил маму с ним, а меня повёл дальше.

— Ренат Артурович, — воскликнул он.

На его голос обернулся высокий и худощавый джентльмен с чёрными прилизанными волосами. Одет он был не в смокинг, а в дорогой костюм, какой-нибудь «Бриони» или что-нибудь в этом роде.

— Хочу вам представить своего… Как это называется, даже не знаю… внучатого зятя, что ли…

— Кабуров, — хищно улыбнулся этот породистый господин, и протянул мне руку.

— Вот, Ренат Артурович, смена наша подрастает. Теперь-то я его из своих объятий не выпущу. Послезавтра на встречу к вам приведу. Считайте, завёл себе нового помощника, молодого, да раннего. Пускай натаскивается.

— Ну что же, идея прекрасная, — скривил в благожелательной улыбке тонкие губы Кабуров. — Вы как, молодой человек, относитесь к семейному бизнесу?

— Как к почётной обязанности, Ренат Артурович, — уверенно ответил я. — Как к долгу и высокой награде.

— Молодец, молодец, — кивнул тот. — В таком случае, если у нас все будут работать с таким настроем, то «Белому мысу» суждено стать одним из самых успешных девелоперских проектов последнего десятилетия.

Глаза у Кабурова были холодными. Он едва заметно кивнул и повернулся к Ширяю, утратив ко мне интерес.

— Мне очень приятно, Глеб Витальевич, видеть, что вы прекрасно разбираетесь в людях и готовите действительно замечательную смену.

— Ну, мы ещё и сами повоюем, — усмехнулся Ширяй.

— Несомненно, — кивнул он. — Повоюем. О нас ещё песни сложат. И легенды.

К Кабурову подошла его супруга, он представил её нам, и мы с Ширяем пошли дальше.

— Ещё увидимся, — с видом светского льва заметил Ширяй.

— Глеб Витальевич, — сразу же раздался голос рядом с нами.

— А-а-а, товарищ Шевчик, — улыбнулся Ширяй. — Знакомьтесь. Сергей, это Григорий Богданович Шевчик. Из Минздрава. Помощник заместителя министра.

Сколько их здесь минздравовских, включая почившего Мансура.

— Поздравляю, поздравляю, Сергей, — улыбнулся шустрый невысокий Шевчик.

На вид ему было чуть за сорок. Из-за невысокого роста его обременённая походами в тренажёрный зал фигура выглядела непропорциональной, а плешь придавала лицу удивлённый вид.

— Глеб Витальевич, так как же? В последнее время что-то никак не получалось у нас с вами свидеться. Спасибо за приглашение, кстати. Не подумайте, я не собираюсь сейчас обсуждать никакие производственные вопросы. Просто не могли бы мы с вами, может быть, в ближайшее время всё-таки увидеться? У меня появилось ещё несколько интересных вариантиков по нашему вопросу, и я надеюсь, мечтаю даже, что финальный пакет предложений вас может заинтересовать, в конце концов…

— Хорошо, хорошо, Гриша, — усмехнулся Ширяй. — Конечно. Давай встретимся. Давай созвонимся. Я обязательно скажу Давиду… Нет, не Давиду. Вот Серёжа. Серёжа будет заниматься этим вопросом. Так что позвони мне в офис, и там тебе скажут, как его найти. Да, да. Не сомневайся. Серёжа у меня молодец.

Ширяй улыбнулся, и прежде чем Шевчик успел задать ещё какие-то вопросы, он уже шагнул дальше и увлёк меня за собой.

— А он как-то связан с Мансуром? — спросил я, когда мы двинулись дальше.

— Кто? Шевчик? Нет, они совершенно из разных групп и с разных фронтов. Этот уже достал со своей благотворительностью. Хочет, чтобы я вложился в оборудование для Алтайского федерального центра здоровья.

— А вы что? — поинтересовался я.

— А мне это зачем? Он там получит звезду на эполеты за мой счёт, и улетит на этой звезде в космос. И спасибо даже не скажет. А мне он, знаешь, что предлагает в награду за помощь? Купить фармкомпанию, в которую нужно ввалить такую херову тучу бабла, что отбивать их потребуется ещё три полных жизни. Там заплатить и здесь заплатить. Зашибись сделка, правда?

Я не успел ответить, потому что подбежала Ангелина.

— Дедуль, я заберу Серёжу.

— Заберёт она. У тебя вся жизнь впереди, а я уже старенький.

— Ну, дедушка!

— Ладно, забирай. Только с возвратом. Мне сказать ему кое-что надо.

Ангелина оттащила меня в сторону.

— Серёж, вон видишь Реваза? Помнишь, мы были у него на Новый год?

— Он, что входит в круг твоих близких друзей?

— Не ревнуй, он не такой. И, вообще-то, это его компания организовывает всю сегодняшнюю вечеринку. Так вот, Реваз приглашает нас с тобой, ну и всех, кого захотим, на эксклюзивный квартирник в нашу честь. Сегодня. Когда здесь всё закончится, можно будет поехать к нему.

— Реваз! — махнула она рукой, и он тут же подбежал к нам.

— Да, да, — закивал он головой. — У нас сейчас как раз идут съёмки для музыкального канала. И сегодня будет совершенно чумовая туса. Там все звёзды будут петь вживую и специально для вас двоих, это я устрою.

Особых причин возражать не было, и я согласился. Снова передав Ангелину на руки её подружек, похожих на стайку фламинго, я пересёк орбиту Ширяя.

— Пойдём, — сказал он. — Здесь ведь поговорить не дадут.

Мы прошли в его кабинет, где вчера пили виски.

— Что там про Давида? — спросил он, усаживаясь в кожаное кресло и отрезая кончик сигары.

— Да, хотел вас предупредить, чтобы вы были поосторожней. Потому что Давид, похоже, слетел с катушек.

— В смысле, слетел с катушек?

— Он хотел решить вопрос кардинально и немедленно.

— Какой вопрос?

— Когда он жал мне руку, пытался вложить мне какую-то таблетку, чтобы я бросил вам её в стакан.

Ширяй нахмурился. Задумчиво раскурил сигару. Выдохнул облако сизого густого дыма и посмотрел на меня.

— Вот же… сука низкопробная, — покачал он головой, — наш Давид Георгиевич. Он сказал мне, что достал Панюшкина.

Сердце ухнуло в глубокую яму, а мышь забилась в груди.

— Что значит достал Панюшкина?

Ширяй прищурился.

— Нашёл его, вот что это значит. И теперь Усы у него в кармане. Не понимаешь?

Могло ли известие о том, что Усы пойманы Давидом быть правдой? Могло, теоретически. Могло ли быть блефом? Ещё как могло. Нужно было разбираться. Только на анализ и составление математических моделей времени не было. Ни одной минуточки.

Вообще, странное и не вполне рациональное поведение Давида говорило, что эта информация могла быть чем угодно. И блефом, и правдой, и ни тем, ни другим.

— Ну и что ты мне можешь сказать про это? — спросил Ширяй.

Маска добродушного и любящего дедули снова слетела, обнажив его истинное лицо. Недоброе, настороженное, хищное.

— А что я могу сказать? — развёл я руками. — Я только сейчас от вас услышал эту новость. Мне Давид ничего такого не сообщал. Где, кто, когда и почему, я не имею ни малейшего представления. Более того, даже не знаю, правда это или полная хрень, сказанная с какой-то целью.