Спрут (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 21

Меня посадили на заднее сиденье, зажав с двух сторон в здоровенном внедорожнике, отделанном кожей и дорогим деревом. Кожа пахла неестественно, чем-то химическим. Как будто на что-то намекала. Кортеж состоял из трёх машин. Одна ехала впереди, одна сзади.

Дорога заняла чуть больше получаса. Мы приехали в большой дом. Тачка въехала в гараж. Когда я вышел, там стояло несколько вооружённых чуваков. Эти четверо тоже были вооружены и, кажется, имели очень даже неплохую боевую подготовку.

Меня провели в богато обставленную комнату с диванами, обитыми дорогим шёлком, золочёной мебелью, китайскими вазами, крокодильей кожей, золотой отделкой и какой-то скульптурной хренью. Витал густой дух Востока.

В кресле сидел немолодой грузный человек в спортивном костюме и с печальным лицом с глубокими крупными морщинами. Лет ему было около шестидесяти. Наверное. Под глазами залегли огромные, набрякшие фиолетовые мешки.

Вероятно, это и был Чингиз. На столике перед ним стояли бутылка виски и стакан с полурастаявшим льдом. Лежал огромный пистолет. Золотой.

Он щедро плеснул в стакан, сделал большой глоток, похрустел ледышками и посмотрел на меня снизу вверх. Но так посмотрел, что мышь заметалась, закрутилась и начала пробиваться наружу. Со мной ей ловить было нечего.

Четверо коней апокалипсиса, доставивших меня к Чингизу, поставили меня перед ним и отошли, встав по обе стороны комнаты. Судя по тяжёлому бульдожьему взгляду, Чингиз был в уматину пьян, но держался неплохо. Не падал.

— Где Азад? — спросил он у меня.

Я помолчал, глядя на него. Оправдываться, лебезить, сочинять, придумывать сейчас было совершенно бессмысленно. Я смотрел на него, а он смотрел на меня. Не переспрашивал. Понимал, что я осознаю важность своих слов.

— Почему молчишь? — спросил он наконец.

Я пожал плечами.

— Я не знаю, где он.

Он смерил меня взглядом, налил ещё виски и снова выпил.

— Ты, — сказал он, — всё понимаешь правильно. Я вижу. Так зачем нам ломать этот цирк? Скажи мне, где тело.

Он опустил голову и развёл руками.

— Скажи мне, где тело, — повторил он и покачал головой. — И мы закончим с этим. И ты пойдёшь кушать инжир в небесных кущах.

— Понятия не имею, где он, — сказал я. — И это чистая правда.

— Ты его убил?

— Нет, — совершенно спокойно ответил я. — Не я.

— А кто?

В этот момент дверь открылась, и к Чингизу подошёл невысокий толстенький человечек. Наклонился к его уху, что-то быстро прошептал. Тот отстранился, глянул на меня, пожал плечами и махнул рукой.

— Пусть зайдут, — сказал Чингиз.

Человечек вышел. И тут же в комнату вошёл какой-то мутный, помятый типок, а рядом с ним — у меня, как говорится, глаза на лоб полезли — появилась Ангелина. Она посмотрела на меня, закрыла глаза и выдохнула, будто испытала огромное облегчение. Я развёл руками.

— Что происходит? — тихонько спросил Чингиз.

Ангелина глубоко вздохнула, посмотрела на своего мутного сопровождающего и сделала несколько шагов по направлению к Чингизу. Тот никак не отреагировал на её появление. Просто поднял свои пьяные, бульдожьи глаза с набрякшими веками и посмотрел исподлобья.

— Рахмат, — сказал он, не сводя взгляда с Ангелины. — Это что такое?

— Она мне позвонила, — ответил мутный. — Сказала, что может всё объяснить. Ну, я и подумал, что ты… захочешь её послушать.

Рахмат засмеялся, а Чингиз остался серьёзен.

— Иди, — сказал он ему, махнув рукой. — Она одна?

— Нет. Там ещё четыре доходяги. Охранники.

Чингиз молча кивнул, и Рахмат исчез.

— Уважаемый Чингиз, — бойко заговорила Ангелина.

Она выглядела возбуждённой, испуганной и решительной.

— Тебя что, дед послал? — удивлённо спросил он.

— Нет. Он даже не знает, что я здесь.

Чингиз шумно вдохнул и покачал головой.

— Послушайте, просто никто вам не сказал… Это чистое недоразумение, понимаете? Тот конфликт, который произошёл между вашим сыном и моим женихом, он совершенно… ну… он уже исчерпан. Он не имеет никаких последствий. Просто два юноши погорячились. И всё. Там не было и нет места ни для чего серьёзного.

— Всё имеет последствия, девочка, — сказал Чингиз. — Вот ты сейчас находишься здесь, и это будет иметь самые серьёзные последствия для твоего дедушки. Посмотрим, сколько и чего он готов отдать за твою голову. Понимаешь?

— За мою голову, — хладнокровно ответила Ангелина, — он не даст и клока овечьей шерсти.

Чингиз хмыкнул.

— Значит, тебе не повезло и зря, в таком случае, ты ко мне сунулась.

Он усмехнулся и вдруг повернулся ко мне.

— Слушай, кто ты такой, а? Что ты за человек, если за тебя даже такая женщина готова жизнь отдать?

Ангелина, кажется, опешила от такой постановки вопроса, но не спасовала.

— Уважаемый Чингиз, — повторила она, — я хочу вам просто всё объяснить. Это ужасная ошибка, недоразумение. Сергей совершенно ни при чём. И если, как говорят, кто-то… — она запнулась, — кто-то убил вашего сына…

При этих словах глаза Чингиза сузились, и все намёки на весёлость исчезли. Он глянул на неё и в глазах его вспыхнул дикий гнев.

— Говорят? — переспросил он.

— Послушайте, Сергей только сегодня прилетел из Верхотомска. Это всё можно легко узнать и доказать. Он не встречался с Азадом. Он физически не мог его убить.

— Если ты думала, что вот этими своими глупыми птичьими чириканьями сможешь что-то изменить, — сказал Чингиз, — мне тебя даже не жалко. Потому что если ты такая идиотка…

— Я расскажу, — сказал я, видя, куда сворачивает это дело.

Я видел решительность Ангелины, и то, с каким огнём она пришла меня освобождать, как мечтала, что всё решит сама. И видел, как ей страшно. И что она понимает, что сейчас очень сильно рискует и может легко стать разменной монетой там, где кровь за кровь и зуб за зуб. Но и Чингиза я тоже видел насквозь. Видал я таких, как он. Неоднократно.

— Отпустите её, — сказал я. — Она не знает. А я знаю.

— Ну, говори, раз знаешь. Говори, дорогой, — мрачно кивнул Чингиз и прищурился.

— Нет. Она должна быть дома. Иначе не узнаете. Режьте. Жгите. Срывайте кожу. Я в рай попаду, а вы останетесь в своём аду, и никогда не найдёте ни тела, ни того, кто его убил.

Чингиз окаменел и уставился на меня. Потом перевёл глаза на Ангелину. На лице его не дрогнул ни один мускул. Только глаза были живыми на мёртвом и неподвижном лице. Он прикрыл их и посидел так с минуту. Казалось, эта пауза вообще никогда не закончится.

— Хорошо, — сказал он наконец и махнул рукой. — Отпустите её.

— Когда вернёшься домой, — сказал я Ангелине, — пусть дед позвонит мне и скажет, что ты в порядке.

— Он ни в чём не виноват! — воскликнула Ангелина. — Я никуда не уйду, пока вы не поймёте это!

Её взяли под руки и вывели из комнаты.

— Интересный ты парень, — покачал головой Чингиз. — Садись. Подождём. Выпей со мной.

— При всём уважении, я не пью, — сказал я.

Он хмыкнул, но не настаивал. Время тянулось медленно, но он ни разу не посмотрел на часы. Наконец раздался звонок. Позвонил Ширяй. Чингиз качнул головой, и один из его помощников включил телефон на громкую. Ширяй сказал, что Ангелина дома. Я услышал и её голос. Чингиз снова кивнул, и помощник отключил связь.

— Рассказывай.

— Его застрелили, — сказал я.

Глаз у Чингиза дёрнулся. Больше ничего.

— Кто именно, я не знаю. Но знаю, кто приказал.

— Где тело?

— Не знаю.

— Кто?

— Это знает только Давид.

— Я думал, ты умнее, — сказал Чингиз. — Хотя девчонку-то спас, да? Больше тебе нечего добавить?

Я не ответил, а он чуть махнул рукой, и ко мне тут же подскочили двое коней, встав по бокам.

Но что-то кони мне попались привередливые…

Сам Чингиз поднялся, взял со стола золотой сияющий в галогеновом свете пистолет, подошёл и приставил его к моему лбу.

— Это было глупо, — сказал он и щёлкнул предохранителем…