Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 5

— Если подождёшь, когда закончится моя смена, — ни на что не намекаю.

— Конечно, подожду, — звучит многообещающе.

Вот это правильно, Оля. Такие дядьки как я не слушают глупую болтовню пытающихся косить под дурочку девушек. Но ты быстро исправилась.

До экскурсий дело не доходит, но зато мы прекрасно провели время в номере ближайшей к аэропорту гостинице.

Оля улетела, оставив после себя приятное послевкусие: ни лишних вопросов, ни номеров телефонов, ни тупых обещаний.

Оля, Ира, Марина, Ангелина, Дина, Мирослава… Всех имён я уже и не помню. Но это мне и не нужно. Главное, что, наконец, из головы стёрся образ той, которая долго не отпускала.

С прекрасным настроением смотрю в синее небо. Что бы там ни говорили, но жизнь холостого мужчины имеет свои плюсы. А в такие моменты, она особенно нравится.

Смотрю на проходящую мимо семейную пару. Пацан лет шести-семи дёргает мать за руку, требуя: «Ма, ну купи». Ма, не обращая на своё чадо никакого внимания, основательно «приседает» на уши своего мужа с нравоучениями, а бедный мужик с такой тоской в глазах смотрит совсем в другую сторону.

Да, мужик, тебе не позавидуешь. Так и хочется крикнуть бедолаге: «Беги, дурак, пока не поздно!».

— Пашка? Бессонов? — прилетает мне в спину.

Отпускаю незнакомую семью идти дальше, сам оборачиваюсь на голос и натыкаюсь на улыбающееся бородатое лицо.

— Бес, не узнаёшь что ли?

— Да как-то… Нет.

У меня даже вариантов нет, кого я вижу.

— Артём. Овчинников, — называет имя и фамилию моего бывшего одноклассника. — Помнишь такого?

Смотрю на брутального мужика, и как-то его внешний вид совсем не состыкуется с тем дистрофиком, который учился с нами в школе. Если, конечно, этот бугай не сожрал нашего Тёмыча.

— Ни хрена тебя разнесло! Прямо бодибилдер.

— А то! Бабам нравится. А ты как?

— Как видишь.

— Может, по пивку или чего покрепче? Посидим, вспомним былое. Сам-то я давно отсюда умотал. Сейчас в Москве, к мамке вот ненадолго приехал. Побуду пару-тройку дней, чтобы не ворчала, что я отпуск на Гаваях греюсь, а к ней дорогу забыл.

— Посидеть могу, а вот с остальным сложнее.

— Что так? Жена пилить будет? Наши говорили, что ты себе стюрадесску отхватил. Ох, говорят, они горячие штучки! Или так не женился? — косится на мою правую руку. — Счастлив?

— Почему не женился. Сначала женился. Потом развёлся. Сейчас счастлив.

— Да ладно? — ржёт Овчинников и по-свойски хлопает меня по плечу. — Женился. Развёлся. Счастлив?

— Всё так и есть.

— Я серьёзно, Паш.

— И я серьёзно.

— Тогда не пойму, что мешает? Только не говори, что язва, — предупреждающе мельтешит передо мной чёрной серебряной печаткой на указательном пальце. — Я угощаю! А нахаляву пьют и язвенники, и трезвенники.

— Может, они и пьют, но у меня завтра смена, а предсменный медицинский контроль ещё никто не отменил.

— Ну, ёлки зелёные! Ну как так, а?!

— Как-то так.

В кафе мы всё-таки зашли. Взяли по шашлыку. Посидели хорошо. Тёмыч позволил себе кружку пива, а я довольствовался артезианской.

Бывший одноклассник рассказывал много. Он работает начальником охраны в какой-то навороченной фирме, название которой я толком и не расслышал. Оно мне надо?

Но прощаясь Тёмыч настойчиво пихает мне в руки свою визитку.

— Бес, будешь у нас — звони. Всё организую по высшему разряду.

— У «нас», это где? — уточняю не без иронии. Так-то мы с ним оба местные.

— В столице! — объясняет для «бестолковых» и добавляет короткое крепкое слово, которое никак не заменишь на равносильное, но литературное. Оно как китайский иероглиф — знак один, а означает целое выражение.

Не знаю, что он там собирался организовывать, но визитку я взял. Пусть будет. Мало ли. Вдруг пригодится.

Прощаюсь с Тёмычем и решаю тоже заехать к маме. Я хоть никуда не уехал, да и живём мы с ней в одном городе, но видимся крайне редко. Хреновый я сын, наверное.

«Почистив карму» пусть не совсем примерного, но какого уж есть сына, выхожу из родительского дома и с чистой совестью собираюсь ехать в свою квартиру, чтобы хоть немного выспаться перед суточным дежурством.

Направляю брелок на свою машину, но палец так и замирает не нажав на кнопку снятия сигнализации. Прямо на меня идёт Вероника. И сделать вид, что я её не увидел, уже не получится. Бывшая подходит сама.

Дорогие читатели! Если вам нравится история, не забывайте поставить звездочку!

— Паша? Привет, — произносит так, словно рада меня видеть.

Не могу ответить тем же. Не знаю, что я испытываю, но радости точно нет. Вообще ничего нет. Ни радости, ни не радости. Ни-че-го. За четыре года стёрлось всё: и любовь, и боль, и злость.

Вот что должен чувствовать мужик, встречая бывшую? Должно же ведь где-то ёкать? Всё-таки не чужая, а жена была. Только ключевое слово — была.

Нет, я слышал, что некоторые вполне нормально общаются со своими бывшими после развода, поздравляют друг друга с Новым годом и днём рождения, в гости ходят, даже секс у них случается. По старой памяти, видимо. Но, чёрт возьми, не понимаю я этого. Хоть убейте, но не понимаю! Ушла? Всё! Значит, ушла! Не надо мне вот этих «привет». Мимо, мимо проходи.

Но я же, как самый последний идиот, останавливаюсь и даже разглядываю Нику.

— А ты здесь какими судьбами? — задаёт вопрос, совершенно не обращая внимания, что я не поздоровался.

Только я хочу спросить её о том же! Какого хрена она здесь делает?

— К маме заезжал.

— А-а, точно! Я и забыла, что твоя мама здесь живёт.

Забыла?! Да ты и не помнила никогда!

— Как она? А сестра как? Замуж не вышла?

Поднимаю бровь, намекая, что она явно перегибает с таким нездоровым интересом.

— Не хочешь говорить? Ну и ладно. Ты знаешь, а я вернулась сюда, — сообщает, окидывая взглядом окрестность, и поворачивается ко мне. Смотрит в лицо, видимо, надеясь увидеть реакцию. Только какую?

— «Сюда» это куда? — зачем-то уточняю. — Город, страна, планета?

Хотя, по большому счёту, мне плевать.

— Сюда, Паш, — смеётся.

Ничего не вижу в этом смешного. Абсолютно.

— Зачем? — задаю тупой вопрос и, вообще, не понимаю, к чему весь этот разговор. Встретились, поздоровались, разошлись. Я же не спрашиваю её, какие позы предпочитают турки.

— Ты всё такой же недогадливый, — снова смеётся.

Видимо, я по жизни тупой. Но ребусы — это точно не моё. Так что, если она и хотела что-то этим сказать, то промахнулась. Я недогадливый, как она выразилась. А сейчас так и вообще — гадливый.

Сжимаю в ладони автомобильный брелок и вспоминаю, что собирался выспаться. Нажимаю на кнопку.

— Мне пора.

— Уже уходишь? Не подбросишь?

Нет, мне не сложно. И, вообще, я вежливый и воспитанный, как правило. Но оказаться в замкнутом пространстве с Вероникой не имею ни малейшего желания. Мне на улице рядом с ней воздуха не хватает, а в салоне я и вовсе задохнусь.

— Мне в другую сторону.

Обхожу и оставляю Нику стоять посреди улицы. Иду к машине, оттягивая свободный ворот, словно мне тяжело дышать. В носу до сих пор стоит запах её духов, и мне кажется, что им успело пропитаться всё вокруг.

Приехав домой, снимаю с себя всё и запихиваю в стиральную машину, чтобы смыть с себя запах стоявшей рядом бывшей.

Несмотря на то, что многие женщины, включая, кстати, и мою маму, твёрдо убеждены, что мужчина сам не выживет, могу с уверенностью заявить, что это не так. В квартире у меня пусть не идеальный, но вполне относительный порядок. Даже кактус, вон, как-то до сих пор выживает. С посудой справляется посудомойка, пол моет робот-пылесос, грязное бельё стирает машинка-автомат. Правда, развешивать и утюжить приходится самому. Но только ради этого я явно не собираюсь больше жениться.

И всё-таки эта встреча выбивает меня из колеи. Я долго не могу заснуть, ворочаюсь с боку на бок, прокручивая в памяти малейшие детали. Но так и не понимаю, зачем Вероника «случайно оказалась» в старом районе. Она — дама с очень высокими требованиями, а там никаким люксом не пахнет. Приехала специально? Зачем? Как ни стараюсь, не складывается у меня картинка.