Путь Наставника II (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 8

Мне потребовалось несколько минут. Остальные не вмешивались. В итоге Таська отправилась наверх, а я остался дежурить внизу лестницы.

Она поднялась, оглянулась. Я кивнул. Таська вошла в комнату и…

Тут же вылетела обратно с огромными глазами, полными ужаса и леденящем душу визгом.

Очень рады что вы с нами уже на втором томе. Мы безумно любим эту историю и рады, что она находит отклик. Если не затруднит — кликните ЛАЙК на странице книге, это очень поможет циклу быть увиденным другими читателям! Спасибо что остаетесь с нами.

— Корж без головы! Корж без головы! — орала Таська скороговоркой не замолкая.

Она вжалась хилым тельцем мне в бок, обхватила за ногу руками и не отпускала. Я кое-как отлепил её.

Надо было идти проверять, что там случилось.

Вокруг столпились пацаны. Вторая девочка зажалась в угол, испуганная Таськиными криками.

Бивень вопросительно посмотрел на меня. И когда только подскочить успел? Спал же.

— Я сам, — ответил я, делая шаг на лестницу.

Наверху скрипнула дверь, и Таська завизжала ещё пронзительней.

В проёме показался Корж. Пошатываясь, он пытался натянуть кофту, но перевязанная рука не давала сделать это нормально, в итоге он застрял. Действующая рука вытянута вверх, рукав болтается не надетый до конца, из ворота торчит лишь клок взъерошенных волос.

— И впрямь, без головы, — хмыкнул Бивень и рассеялся.

Сначала нестройно, но этот смех подхватили все. Кроме Таськи. Она так с испугом и взирала на спускающегося по лестнице Коржа, наконец-то сумевшего натянуть кофту.

— Как рука? — спросил я, когда Корж уже стоял рядом.

— Болит, но лучше. Кое-как вот, кофту натянул.

Я поймал Таську, которая, казалось, осознала свой конфуз и намеревалась скрыться где-нибудь подальше.

— Видишь? Корж жив-здоров. Чего испугалась?

Таська пожала плечиками и смутилась. Похоже, ей было стыдно, что так всех напугала.

Я погладил её по растрёпанным волосам успокаивая. Ничего страшного не случилось. Зато этот визг моментально взбодрил всех в доме. Теперь ни у кого сна ни в одном глазу не осталось.

— Так, — произнёс я, и все мгновенно примолкли. — На сегодня есть работа. Кое-что прямо сейчас. Что-то, возможно, чуть позже. Гриша?

Я поискал взглядом товарища.

— Сколько человек нужно, чтобы перетаскать мебель?

— Если не срочно будет, вдвоём справимся, — тут же ответил Гриша.

— Верно, нечего там толпой ошиваться, — согласился я. — Выбери, кто покрепче из ребят, и идите. Не забудь пустую посуду захватить и отдать Марфе.

— Ага, — кивнул Гриша, уже тихо с кем-то разговаривая.

Через секунду он привлёк моё внимание и сообщил:

— Кнут со мной.

Кнутом оказался второй пацан, что пришёл с Бивнем.

— Отлично! Остальные пока отдыхают. Слушаются Бивня и не выходят на улицу!

Детвора забормотала, но Бивень тут же на них шикнул, и наступила тишина.

Особых распоряжений оставлять не пришлось. Бивень и так прекрасно понимал, что делать можно, а чего нельзя. Единственное, что я напомнил, это обеспечить покой Коржу. Ему хотя бы сегодня не стоит нагружать руку. Потом посмотрим, как будет, думаю, что разрабатывать сустав придётся, и, возможно, поначалу через боль. Уж слишком он неприятно выглядел до вправления. И где он его так повредил? Понятно, что в котельной была суматоха, когда чёрные напали, но так…

Когда мы с Куцым уходили, Бивень глянул мне вослед таким взглядом, будто просил его спасти. За те несколько минут, пока мы собирались, малышня насела на него, требуя то одного, то другого. Интересно, кто с ними возился в котельной? Или там было как-то иначе всё устроено? Я привык относиться к детям до десяти лет, как… как к детям. А ведь здесь ситуация иная. Они гораздо взрослее, чем выглядят. Я же, взяв их под крыло, моментально сменил парадигму их существования. И они это сразу почуяли и изменились. Насколько всё же гибкое сознание у детей. Меньше суток потребовалось, чтобы стать вот такими… детский сад — штаны на лямках. Нет, так не пойдёт. Я не смогу дать им счастливого детства. Да, не собираюсь я их и жёстко эксплуатировать, но дисциплина нужна, это точно. Пара часов после пробуждения это однозначно показали.

— Будь с ними построже, — посоветовал я Бивню. — Займи чем-нибудь. Главное на улицу не выпускай.

Эти мелкие умели работать, икать, собирать, наверняка даже попрошайничать, но едва у них выдался свободный момент, как выяснилось, они знали, и как беситься. Я улыбнулся. Какой бы тяжёлой ни была их жизнь, в ней всё равно найдётся место проказам. В своём мире я сталкивался немного с другой ситуацией. Там ко мне приходили трудные дети, у которых, тем не менее, была возможность видеть другую жизнь. Здесь же, жизнь беспризорника — единственное, что они видели. Им не с чем сравнивать, а оттого, кажется, что всё нормально, всё так и должно быть и нечего переживать.

Ладно. Я отогнал мрачные мысли. Так и в депрессию недолго скатиться, а у меня дела.

Мы с Куцым вышли на улицу, и он тут же облегчённо выдохнул. Похоже, и его утомил этот детский сад. Но ничего. Как только появится работа, мелюзге будет куда направлять неуёмную энергию. Маленький организм быстро адаптируется. А тут мы их вчера ещё и накормили. Пусть не сыто, но, видимо, достаточно, чтобы появилась силы на игры.

— Мастер у себя? — спросил я Куцего, чтобы поскорей перейти в деловой настрой.

Тот кивнул.

— Он живёт в лавке, где ж ему быть.

Я посмотрел вверх.

Между крыш домов виднелось серое небо. Сплошной слой облаков плотно закрывал встающее где-то за Стеной солнце, равномерно размазывая свет по свинцовому покрывалу. Будто из-под тонкой ткани смотришь. Не видно ничего вверху, и лишь можно угадывать. Где чуть светлее — там солнце. Где темнее — там его нет.

Надо бы узнать местное время, настроит часы и хотя бы быть в курсе, который час. При такой облачности даже время суток не всегда угадать можно. Особенно если поспать днём. Встанешь — и непонятно проспал ночь или всё ещё вечер.

Но сейчас никаких сомнений не было. Раннее утро. Ещё холодно после морозной ночи, ещё исходят дымками чёрные трубы на домах — ночью топили печи, чтобы согреться, а может, утром, чтобы приготовить еду.

Улицы были пусты, но я видел, что там, куда выходил проулок, кто-то открывал ставни, зажигал внутри помещения бледный свет. А масляные фонари, наоборот, уже погасли, израсходовав весь запас залитого в них с вечера топлива.

Лавка угольщика оказалась уже открытой. Сам мастер сидел на ступеньках, похоже, ждал именно нас.

Едва мы появились, он вскочил и сделал несколько торопливых шагов туда-сюда вдоль витрины. Я не помню, чтобы окна были отмыты так, что за ними виднелись несколько вёдер угля. Причём в каждом разный сорт. Похоже, угольщик воспрянул духом и выставил свой товар напоказ.

— Чего так поздно? — всё же недовольно произнёс он.

Но я видел, что недовольство напускное, а он рад меня видеть. Может, боялся, что не приду?

— Как торговля? — спросил я по-деловому.

— Вчера шла. Если бы не тревога, отлично бы продали. Олух-подмастерье, конечно, так себе работает. Руки у него сам знаешь откуда растут, но всё равно умудрился несколько мешков перебрать и продать.

Куцый довольно хмыкнул, похоже, из уст мастера эти слова звучали, как похвала.

Я ждал.

Угольщик вдруг словно бы спохватился, засуетился.

— Вот, — он достал из кармана и протянул мне две монетки по две копейки каждая. — За четыре мешка.

Я глянул на Куцего, тот кивнул.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Всё устраивает?

— Да, — ответил угольщик. — И это… ещё… кузнец приходил.

Этого я и ждал, но сделал лицо максимально непроницаемым. Не стоит показывать огромной радости. Сначала надо выяснить, какой будет заказ.

— Предлагает покупать шесть мешков каменного угля в день и мешок антрацита для особых заказов. Каждый день! Представляешь?