Путь Наставника II (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 41

На огромные разрезы, утыканные паровыми гигантами, он насмотрелся ещё в первый год службы. На кольцевые выработки — тоже. А вот шахты… шахты его пленили. В первую очередь, потому что на них он зарабатывал. Поставлял «НЕвольников» — пойманных в городе преступников, за что получал премии.

Ему нравилось и бывать там. Обычно тихие уголки, с патриархальным укладом жизни, тянущимся ещё со времени до Эпохи Изменений. Тогда его, конечно, ещё не было на свете, но документы и рассказы старших, рисовали ту жизнь в красках. А под землёй работали гномы — так он любил называть, привезённых им подростков и детей. Иногда попадались и взрослые, но не так часто. Обычно они работали по найму на разрезах и в его компетенцию не попадали, а значит, не приносили деньги в карман.

Александр Савельевич прошёл в конец вагона, где расположились несколько крохотных круглых столиков. За одним из них сидели два отобранных им офицера, уже о чём-то разговаривающие друг с другом, убедившись, что от симпатичной обслуги им достанется разве что чай и обед.

Проходя мимо стойки с напитками, Александр Савельевич подмигнут тут же зардевшейся от его внимания девушке и распорядился:

— Принеси нам чего погорячее, дорогуша.

Девушка тут же поклонилась и принялась выполнять.

Александр Савельевич подошёл, не спрашивая разрешения, отодвинул стул, и, бесцеремонно прервав разговор офицеров, уселся к ним за столик. Мог бы сесть отдельно, но ему захотелось поговорить, прежде чем уединиться в отдельном купе с горячей бутылочкой и такой же девицей, непременно с той, которой домогались офицеры.

За окном поплыли грязные городские окраины. Дым котельных и производств скрывал их неприглядный вид от сидящих в вагоне людей, но все и так знали, что находится под этой густой чёрной дымкой.

— Ну, что, господа, готовы к службе?

Офицеры, довольно засмеявшись, ответили, что готовы и не подведут. А что они ещё могли сказать, когда спрашивает непосредственный начальник?

— Позвольте спросить? — произнёс тот, что был помоложе, и, кажется, ехал за Стену первый раз.

— Валяй, — не по уставу ответил Александр Савельевич.

Покинув перрон, поезд становился отдельной территорией, не подчиняющейся правилам городской власти. Здесь другая история, здесь свои правила. И эти правила диктовал тот, кто был главный в поездке, в этот раз — Александр Савельевич.

— Зачем нам везти с собой столько работников? Разве артели не отправляют свои поезда для доставки персонала? А нам тратиться на топливо, на кормёжку… Ведомство лучше бы нам побольше заплатило.

Любопытство не порок, но только в строго заданных рамках. Так, всегда говорил Александр Савельевич подчинённым. Так же ответил и сейчас.

И для пущего понимания добавил:

— Ведомство платит только мне. Остальное — моё дело. Здесь я ваш начальник, и мне решать, кто поедет в поезде, а кто, если будет много спрашивать, побежит сзади.

Он хохотнул. Его поддержал второй офицер. Это его вторая поездка, и он прекрасно знал, как здесь всё устроено.

— Пей и не задавай вопросов, — посоветовал Александр Савельевич, — Спрашивать буду я с вас, если не справитесь с руководством.

— Большие отряды на этот раз? — спросил второй.

— Увеличили, — по-деловому ответил Александр Савельевич. — Звери расшалились. В каждый отряд по два стрелка плюсом и по четыре рядовых. Итого значиться — двадцать человек в каждом. Справитесь?

— Сдюжим!

— Вот и славно.

— Александр Савельевич, — снова подал голос молодой. — А вы не в курсе, с чего Рекрутов так нагружают? У меня брат в Корпусе служит. Говорит, нормы отлова бездомных повысили, премии исправно платят.

— К ним собрался? — хохотнул Александр Савельевич.

— Никак нет! — отчеканил офицер.

— Тогда какая разница? У нас своя работа.

— А я слушал, что просто к назначениям готовятся, — встрял старший. — Через два месяца смена состава в городском совете, вот и стараются улицы от отбросов очистить. Авось переназначат, если постараются.

— Кто ж от тёплого местечка откажется? — оживился Александр Савельевич.

О политике говорить он любил. Особенно если кто-то поддерживал его точку зрения.

— Этим чинушам только бы свои места, нагретые не потерять. Это вам не стража, кто своими жизнями каждый день рискует. Вот мы, например, едем по договору с артелями охранять их собственность. А почему?

Офицеры слушали. Александр Савельевич убедился, что оба не лезут с ответами, и продолжил.

— Потому что кто-то из управы решил сэкономить. Не создавать специальные отряды из военных или добровольцев-отставников, а просто раз, и послать готовые и обученные части стражи. Проще и дешевле. А главное, все довольны. И нам работа, и артелям защита. А почему послал? Потому что за эту экономию казны место своё удержал ещё на срок.

Говорить, что идея была Александра Савельевича, конечно же, он не стал. Как и о полученном приличном откате.

Девушка принесла бокалы, и офицеры дружно поблагодарили Александра Савельевича за угощения. А он, поболтав ещё немного о жадных чиновниках и о честных стражах городского порядка, отсел за соседний столик и стал наблюдать, как состав проходит «шлюзование». Так любили говорить железнодорожники, так что словечко прижилось.

Локомотив с тендером и три вагона, вошли в зону контроля.

Каждый раз, проходя Стену, Александр Савельевич поражался её величием и гением строителей. Его впечатляла не столько высота, сколько ширина стеновой конструкции. Почти пятьдесят метров, отделённые с двух сторон массивными металлическими воротами, поднимающимися по широким полозам паровыми механизмами, расположенными где-то в глубине башни Южной Заставы. Впрочем, на других заставах тоже были такие. Везде, где железнодорожное полотно выходило из города, имелись такие «шлюзы». Над обычными выездами стояли простые башни.

Локомотив здесь останавливался ненадолго в ожидании подъёма ворот и следовал дальше, едва машинист получал разрешение. Обратная процедура занимала гораздо больше времени. Тогда состав досматривали. Случалось, что звери проникали в город, зацепившись за неподвижные части вагонов. Вот для этого и нужны были мощные и сверхзащищённые ворота, а также два отряда стражи, постоянно дежурившие на Заставе под обязательным командованием двух-трёх стезевиков не менее третьей ступени.

Наконец, ворота подняли, и паровоз, издав протяжный прощальный гудок, покинул защищённую территорию города. Теперь за безопасность отвечал отряд охраны, предоставляемый железнодорожниками, под который выделялся отдельный вагон, естественно, оплачиваемый заказчиком и распорядителем состава. Но этих ребят, как правило, никогда не видели. Они строго следовали правилам и ехали в своём вагоне, вступая в дело, только если поезду грозила опасность.

Александр Савельевич смотрел на проплывающую за окном выжженную буферную зону, потягивал крепкий напиток из пузатого бокала и раздумывал, не стоит ли отправиться в купе прямо сейчас. Но ему нравилось наблюдать, как поезд выезжал на просторы полей, так что он решил ещё немного задержаться. Он видел это много раз, но каждый раз сердце трепетало от чудовищно-жуткого вида изменённой природы, после чего он ощущал себя самым живым на свете человеком. К тому же это благотворно влияло на его мужские способности, так что он мог не использовать стимуляторы.

Первые признаки изменений начинались уже в паре километров, сразу за буферной зоной. Здесь ещё не было завязанных узлом корявых стволов деревьев, не было крючковатых, словно пальцы ведьмы, тонких и длинных ветвей, который хищно тянулись вслед поезду, но уже появлялись «норы». Порой рядом с этими огромными чёрными провалами в земле можно было заметить «сусликов». Пятиметровые жуткие чудовища с треугольной головой и многосутавчатыми лапами, больше похожими на паучьи. Они выбирались наружу, стояли столбиками у нор, но никогда не нападали на поезда. Умные твари.

Говорят, в самом начале Эры Изменений они были агрессивны, но уже тогда появившиеся стезевики смогли совладать с ними, урезонить силой, уничтожив сотни тварей. После чего «суслики» перестали нападать, а просто смотрели. Их порой ловили, изучали, но мало что понимали. Зато эти же твари вдали от городов вели себя совершенно иначе. Попадись такой на пути, и даже небольшому отряду несдобровать. Рыли свои норы суслики быстрее паровых машин. А схваченные и утащенные под землю люди не возвращались. Правда, те, кому удавалось выжить и остаться на поверхности, говорили, что крики из-под земли доносились ещё несколько дней, но может, привирали. У страха, как известно, глаза, что твои блюдца.