Путь Наставника II (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 40

— И где же мне всё это взять?

— Так там же, где остальное. Магазин есть недалеко от рынка, там квартал вправо. Торговый дом Корнейчукова называется. Увидишь, там такой смешной умывальник с рожей и на коротких ножках нарисован. И надпись: «Отмоем трубочиста — дочиста!» Вот у него и купи.

Я чуть не рассмеялся. Серьёзно? Торговый дом? Ладно, посмотрим.

— Точно знаешь, что делать? — на всякий случай уточнил я.

— Ага! — довольно сообщил он. — Ты только, Огрызок, это… трубу возьми с раструбами с двух сторон. Вот такую, — Щербатый также как Гриша развёл руки, продемонстрировав примерно метр. — И это, если есть деньги, ножовку, чтобы трубу резать. Там есть такие. Денег стоят, но тут такое дело… может, ещё для чего пригодится. Замок так спилить. И вообще, тут ещё работы по дому… тьма.

Я не стал говорить, что мы здесь вряд ли задержимся надолго.

— Посмотрю, — пообещал я, запоминая список покупок.

Дом я покидал со странным ощущением, что ребята не столько истосковались по работе, сколько им хотелось иметь свой уголок, где они могут жить. И сейчас, когда стало ясно, что им не придётся воровать, а в этом доме мы живём вполне легально, они тратили свою энергию, с энтузиазмом приводя это место в порядок. Они походили на трудолюбивых муравьёв или гномиков, обустраивающихся надолго. Мне вдруг очень захотелось сделать так, чтобы у них появился свой настоящий дом, а не временное прибежище.

Я поёжился, снова оказавшись на холоде, прикинул, сколько добираться до рынка и, вздохнув, прибавил шагу, а затем перешёл на лёгкий бег. И согреюсь, и потренируюсь. Кстати, неплохо бы сделать пробежки ежедневным ритуалом и не только для себя.

Вот только мысли о том, что на улице холодно так и не проходили. Даже бег не отвлёк меня от них. О чём бы я ни начинал думать, мысли возвращались к одной теме — холоду. Некстати вспомнилась последняя запись в дневнике Наставника Аркадия Петровича, датированная началом Лютня. Где он жаловался на жуткий холод.

Александр Савельевич с самого утра бегал по инстанциям. Требовалось заполнить кое-какие бумаги перед отъездом, которые подписывались только день в день: разрешение на открытие ворот, распоряжение на выделение спецвагона для старших офицеров стражи, документы на право провоза вольнонаёмных рабочих. Последнюю Александр Савельевич уже справил, осталась лишь одна подпись, но он был уверен, что и она проблем не составит.

Красное вспотевшее лицо, кутающееся в складки мехового воротника, то и дело обдувало ледяным ветром. Отчего Александр Савельевич ругался грубыми словами, не обращая внимание не снующих туда-сюда грузчиков. Ему было плевать, что правила хорошего тона, требовали от него быть сдержанней. Какая разница, что о нём думают эти навозники, только и способные, что таскать его вещи?

К стоящему под парами локомотиву подошёл заведующий канцелярией. Он самолично принёс недостающие бумаги на вольников. Теперь можно подписать на месте.

— Как обычно, везёте? — спросил заведующий.

— Конечно! Плацкарта в три уровня. Места все спальные.

Заведующий подступил к входу в вагон с замазанными чёрной краской окнами, но Александр Савельевич преградил ему путь.

— Я должен убедиться, — жалобно пробормотал заведующий.

— В чём? Что они все на месте? Они же вольники! Сами захотели, сами поехали. Кто их заставлять будет?

— Правила… — попытался возразить заведующий.

— Послушайте… — начал Александр Савельевич, но его перебили, выкрикнув зычным голосом откуда-то от начала перрона.

— Александр Савельевич, наш вагон где?

Два старших офицера, которых он сам отобрал в эту поездку, шли налегке. Следом за ними, пригибаясь под тяжестью багажа, едва не падая и с трудом переставляя ноги, шли носильщики.

— Первый, господа! Сразу за локомотивом.

Александру Савельевичу нравилось называть паровоз именно так, на чужестранный манер.

— Лучшие места справа⁈ — снова крикнув, спросил один из офицеров.

— Конечно — конечно, именно там!

— Пропустите, — напомнил о себе заведующий.

— Некогда! Всё, идите по своим делам. Мы тут уже сами.

Паровоз подал голос, и тяжёлый мощный гул распугал дам и детвору, пришедших попялиться на отправление поезда.

— Не положено, — снова пожаловался заведующий.

Александр Савельевич вздохнул, сунул руку под отворот тёплой шубы, достал что-то и, картинно отвернувшись, протянул в руку заведующему. Тот будто бы стыдливо сцапал подачку, коротко кивнул и отчалил, пожелав приятной поездки.

— Конечно, — пробурчал себе под нос Александр Савельевич, — как же иначе.

Он дождался, когда заведующий сойдёт с перрона и скроется за углом здания вокзала, затем втянув морозный воздух носом, шагнул в вагон, куда так не хотел пускать заведующего.

Мрачный, тяжёлый свет масляных ламп окутал теснотой арестантского вагона, который Александр Савельевич всеми правдами и неправдами выманил у начальника депо. Здесь вместо лежачих плацкартных мест тянулись четыре ряда клеток. В каждой стоял человек, как правило, подросток из беспризорников. Их проще всего было отловить, к тому же за каждого, от администрации города, Александр Савельевич получил по пять копеек премии. Итого пять рублей за просто так, а ещё премия от артелей, потому что на этих можно экономить и кормить поменьше, а ещё немного от Рекрутского корпуса, за выполненную норму. В сумме набегало почти пятнадцать рублей. Для состояния Александра Савельевича немного, но, как известно: голубю по червячку — обед на стаю.

Надсмотрщик коротко кивнул и убрал руку с плети — не то чтобы эффективное оружие в условиях тесноты, но другого не полагалось. Огнестрел только у офицеров и у отрядов стражи на местах.

— Доедут? — спросил Александр Савельевич.

— Куда ж денутся?

— Смотри, за каждого сдохшего вычту с жалования.

Надсмотрщик снова кивнул. Он знал правила.

Александр Савельевич вышел из вагона, отдышался. Тяжёлый запах немытых тел и грязи преследовал его ещё несколько метров, но это не имело значения. Как только тронутся, ветер растворит его в окружающем воздухе.

В спецвагоне было натоплено. Весёлая проводница уже о чём-то трепалась с офицерами, а те осматривали её голодными взглядами истосковавшихся по приключениям женатых мужчин.

«Ничего им не перепадёт, — с самодовольной ухмылкой подумал Александр Савельевич — всё обговорено и проплачено»

Так что выпивкой офицеров обеспечат, а вот об остальном пусть мечтают сколько угодно.

Ему было плевать и на этих раздухарившихся офицеров. Они с ним только в один конец. Там останутся на вахту, с корой далеко не все возвращаются. За то и получают повышенную ставку. Управлять отрядами охраны в сложных условиях — дело непростое. Бывают и бунты, да и звери ошалели в последнее время.

Всё было готово к отправлению. Через пять минут поезд тронется, и начнётся очередная инспекционная поездка замначальника городской стражи по ближайшим добывающим артелям.

Александр Савельевич любил эти поездки больше времени, проводимого за Стеной. Там были варварские правила и жёсткие условия, но зато и море свободы. Наверное, когда он сменит начальника на посту, то такие поездки станут для него роскошью, но он всё равно уже заранее решил, что станет их устраивать себе пару раз в год. Пощекотать нервы, потешить самолюбие, поохотиться за казённый счёт.

Локомотив издал очередной свист, на этот раз радостный, словно паровоз застоялся в депо и сейчас рвался на просторы бесконечных рельсов и искорёженных выбросами праны полей. Жуткое зрелище, но оно так завораживало Александра Савельевича, что ему казалось, каждый должен хоть раз их увидеть. А ещё разрезы и шахты.

Артели вели добычу разными способами: открытым, закрытым, смешанным. Иногда, где можно, взрывали пласты, где-то копали гигантскими паровыми машинами, а где-то приходилось лезть под землю. Эти, с виду тихие места, больше всего и любил Александр Савельевич.