Путь Наставника II (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 12

— Сынок у меня в этом году школу заканчивает. Сам понимаешь. В училище метит.

Александр Савельевич сделал паузу.

— Так в чём проблема? — чуть удивлённо спросил Аркадий Петрович. — Способности есть?

— А как же! — гордо заявил Александр Савельевич.

— Значит, поступит и будет учиться.

— Я вот о чём хотел спросить. Может, поспособствуешь в стипендии?

Аркадий Петрович удивлённой взглянул на бывшего сокурсника.

— Стипендии?

— Именно! Сам же знаешь, как дорого нынче учить детей. А тут именная… на весь период обучения. Знаю же, что ты в комиссии после нового назначения. И твой голос самый значимый.

— Стипендии для тех, кто оплату не тянет. Их три всего. Для того и учреждены, чтобы простые… гражданские… видели, что заботимся мы о них, поддерживаем. А ты что? У тебя что денег нет сына отучить?

— Есть-нет… какая разница? Сумма немалая!

— Слушай, Александр Савельевич, я не стану. Дело не в том…

— Аркадий Петрович, ты подумай ещё. Дела я твои знаю. Просто не хочу копаться.

Сейчас голос Александра Савельевича резко приобрёл жёсткий оттенок. Из разухабистого, свойского, он превратился в голос забравшегося довольно высоко по чиновничьей лестнице человека, умеющего не только просить, но и указывать и угрожать.

— О чём ты говоришь?

Аркадий Петрович не собирался терпеть такое. Да, разбираться силой никто не станет, но так говорить с ним… Так, будто он… Аркадий Петрович стиснул зубы, отчего шрам белой неровной грядой выпятился на щеке.

— Успокойся. Никто ничего не говорит. Просто давай поможем, ты мне, я тебе.

— И снова, ты о чём?

— Слышал я, давеча, в комитете городских наград, что в качестве презента по вступлению в должность ты выбрал не квартиру на Светлом проспекте, не резиденцию на берегу реки, а дом. Маленький такой домик по весьма заурядному адресу… третий Сальный переулок номер восемь.

На лице Аркадия Петровича не дрогнул и мускул, лишь шрам выдавал напряжение, непроизвольно подёргивался.

Александр Савельевич перевёл взгляд на стену сбоку, где висели написанные маслом портреты деканов и ректоров училища. Среди них он выбрал один, с которого, хитро прищурившись, смотрел на него седовласый человек с волевым подбородком и сталью в серых глазах.

Аркадий Петрович проследил этот взгляд.

— И? Моё право, — произнёс он.

— Дом своего старого Наставника? Конечно! Кто ж спорит! Ты мог выбрать любой пустующий дом в этом городе. Проспект, набережная… всё что угодно. Но…

— Наставник всегда был для меня важным человеком, тебе ли не знать.

— Да! Я в курсе! И тебя он всегда выделял среди остальных. Не знаешь отчего?

Аркадий Петрович сжал зубы. Он знал, но всегда хотел об этом забыть. Социальный статус, с которым он пришёл на Стезю, всегда был его уязвимостью. И сейчас это урод, сидящий напротив, давил на больную мозоль. Давил, не стесняясь.

Но и он не собирался уступать. Не для того учился, не для того тренировался до кровавого пота. Недаром достиг больше, чем все эти богатенькие разгильдяи.

— Но дело сейчас вообще не в том, — усмехнулся Александр Савельевич. — А вот о чём.

Он покопался во внутреннем кармане тёплого сюртука и вынул оттуда сложенный вчетверо листок. Медленно развернул, положил на стол, пододвинул к Аркадию Петровичу, специально толкнув табличку с его именем, так, чтобы она развернулась боком.

Аркадий Петрович поправил табличку, взял бумагу.

Заявление.

Дальше от руки шёл текст. О том, что в доме по адресу такому-то необходимо провести проверку. По подозрению соседей, живущих через проулок, в дом мог забраться зверь после прорыва. Свидетель слышал не только звуки, но и видел вспышки в том районе, когда лучшие стезевики города доблестно боролись с прорвавшимися за стену зверями.

— Заявлений было два, — признался Александр Савельевич, поморщившись, — но во втором был полный бред про призраков и духов, так что-то, что оно пропало даже неплохо. Иначе пришлось бы привлекать стезевиков высокой ступени, а я это не люблю. А так, дом могут обыскать наши патрульные. И поверь, они сделают это с очень большим старанием.

— Если? — уточнил Аркадий Петрович.

— Что если? — удивлённо воскликнул Александр Савельевич. — Просто со старанием. Сам же понимаешь, наш долг городской стражи реагировать на заявление гражданских. Но я вот думаю, что мои парни могут там всё по кирпичикам разобрать. Ведь рядом живут люди, а хозяина у дома, официального хозяина, пока нет.

Александр Савельевич развёл руками.

Он пожевал губами, развалился на стуле, словно был в кресле и продолжил:

— К тому же рекрутскому корпусу совсем недавно поступало заявление от некоего… постой-постой, Горчакова А. П. о том, что в том районе он заметил якобы беспризорника. Заявление, как ни странно, направлено на имя начальника Корпуса Рекрутов Чернодыма, который, по совершенно случайному совпадению, является сюрприз-сюрприз лучшим выпускником ныне возглавляемого тобой факультета, а выпуск принимал никто иной, как всё тот же Горчаков А. П. И заявление это, больше похоже на личную просьбу…

— Хватит! — рявкнул Аркадий Петрович, ударив кулаком по столу, отчего несчастная табличка подскочила и опрокинулась набок. — К чему всё это?

— Да всё к тому же. Сын у меня поступать собрался. А я не сегодня завтра с инспекцией по добывающим артелям отчаливаю. Кто за его поступлением проследит, как не друг отца?

— Послушай… — Аркадий Петрович был зол, но старался не подавать виду. Прана бурлила в нём, того и гляди готовая пойти в ход, но такой, как сидящий напротив Росток этого даже не чувствовал. Он и Ростком-то стал совсем недавно и то, наглотавшись праны из кристаллов, считай, ничего для возвышения не сделав… Аркадий Петрович ненавидел таких, но сейчас… сейчас был вынужден терпеть. — Я написал о беспризорнике, как образцовый гражданин. Того требует закон. Там, может, и не было никого.

— Конечно, конечно! Я и не спорю. Вот только рекруты и впрямь нашли там беспризорников. Так следует из отчёта, который корпус обязан предоставлять городским властям. А там, ну ты сам понимаешь. Наши ведомства дружат… — Александр Савельевич поднял руки и потёр указательные пальцы друг о друга. — Так вот, по отчёту, там были трое. Двоих развеяли на месте, кстати, с чего бы? А вот одного поймали, и под пытками он сдал своих. Его тут же отпустили, что б навёл на основное логово. Он и навёл. Эту операцию, кстати, мои ребята прикрывали. Но это так, к слову… Методы, скажу я тебе… отличные методы ты тут преподаёшь, силовые. Пальцы, руки там повыкручивать… ага… я всё понимаю… так надо.

— Я-то какое отношение к тому имею?

— Не знаю! — хохотнул Александр Савельевич.— В том-то и дело, не знаю. И вот именно этим моё ведомство может заинтересоваться. Понимаешь? Что-то слишком много в этом всём тебя.

Аркадий Петрович молчал. Он прекрасно понимал, что ему не нужно внимание городской стражи, особенно когда он только вступил в должность, особенно когда он так близко…

— Не отправляй в дом патруль, — попросил Аркадий Петрович.

— Не могу, — довольный произведённым эффектом, пожал плечами Александр Савельевич. — Гражданские волнуются.

— Сегодня я сам туда схожу и всё выясню. Там не может быть ничего опасного.

Аркадий Петрович выдвинул ящик стола, с самого верха взял белый лист с гербовой печатью. — Вот свидетельство, что с сегодняшнего дня дом принадлежит мне.

Он протянул бумагу Александру Савельевичу.

— О! Поздравляю, дорогой! Так я по адресу! Вот, прими заявление, как хозяин дома, и разберись, но не забудь, что сын мой Дмитрий Александрович Серов поступает на твой факультет в этом году и его выдающиеся заслуги дают ему шанс рассчитывать на одну из именных стипендий. Хорошо?

— Хорошо, — произнёс Аркадий Петрович. — Я тебя понял.

— Вот и отлично!

Александр Савельевич вскочил со стула, что с его весом и формами, казалось, не так-то просто.

— И не забудь сходить и проверить собственность. Кстати, я с шофёром, могу подвести. Когда граждане жалуются, лучше не тянуть. Заодно могу помочь, если понадобиться.