Выжить в битве за Ржев. Том 5 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 9

Рекс, который дремал у входа, поднял голову, вильнул хвостом, посмотрел в глаза. «Вожак, ты уходишь?» «Идем вместе, дружище, — мысленно ответил попаданец. — Пришло время проверить, что там, за лесом».

Ловец натянул маскхалат, проверил оружие и вещмешок, повесил через плечо сумку-планшет с картой и компасом. Когда вышел из теплой землянки, свежий морозный воздух сразу ударил в лицо, разгоняя остатки сна. Пес поспешил следом. А у костра под разлапистой елкой разведчики Ковалева уже ждали его.

— К выходу готовы, товарищ майор, — Ковалев козырнул и представил бойцов. — Вот, собрал столько человек, сколько вы просили. Рядовые Арсен Гаспарян и Василий Суслов. Орлы. Суслов у меня еще и радист. У него всегда рация за спиной. А еще с нами идет проводник из местных. Партизан Федор Ершов. И ваш охотник из тайги.

Тут подошел и Чодо.

— Тоже с нами пойдешь? — спросил Ловец.

— А то как же, — усмехнулся охотник. — Поохотиться хочу.

Ловец поинтересовался:

— Как твоя нога, Баягиров? В пути не будет болеть?

Чодо ответил:

— Нет, командир. Не болит уже. Клавдия меня подлечила. Она настоящая шаманка.

Ловец внимательно посмотрел на него, на лыжах таежник стоял уверенно, и потому пришлось разрешить.

— Ладно. Тогда — пошли.

Партизанский проводник и Ковалев повели группу на юго-запад. Они обходили Дубровню с запада. Бои там были слышны — глухие разрывы минометных мин, треск пулеметов, редкие автоматные очереди, одиночные выстрелы советских винтовок и немецких карабинов. Немцы прощупывали оборону возле реки Пополта, бросали время от времени небольшие группы на передовые позиции десантников, производили разведку боем. Но дальше на запад за Дубровней ничего не происходило.

На карте эти места обозначались ничейной зоной. Лес здесь был глухим — сосны, ели да березы стояли стеной. Лесные чащи перемежались с обширными болотами, заросшими кустарником, которые даже в самый лютый мороз не промерзали до дна. А в середине марта в солнечный день солнышко уже потихоньку пригревало. И тепло начинало подтачивать снежный покров. Идти на лыжах по насту приходилось осторожно, то и дело обходя топкие места, где под снегом хлюпала вода. Лыжи скрипели, но звук был приглушенным — ветер, гулявший в кронах, заглушал все посторонние шумы.

Ловец шел третьим — за Ковалевым, который прокладывал лыжню сразу за партизанским проводником. Рекс бежал впереди, то исчезая за деревьями, то возвращаясь, чтобы проверить, не отстал ли хозяин. Замыкали чернявый Гаспарян и рыжий разведчик Суслов с рацией на спине.

Преодолев болото, остановились на короткий привал и сверились с картой.

— До Акулово отсюда полкилометра, — тихо сказал проводник, бывший сельский школьный учитель географии из Богородицкого, баловавшийся охотой в этих краях до войны. — Там наши партизаны из «Северного медведя» держат оборону. Дальше — сплошные леса и болота. Деревень до Милятино и Калугинского на этом направлении нет. Немецкие опорные пункты расположены значительно ближе к Варшавскому шоссе.

— Наша цель южнее, — Ловец показал на карте. — Вот здесь. Гряда высот. Самая высокая точка во всей округе — двести семьдесят пять с лишним метров.

— Зайцева гора? — уточнил проводник. — Фомино Первое и Фомино Второе?

— Да, если мы возьмем эти высоты под контроль, — Ловец провел пальцем по карте, — вся немецкая оборона вокруг Варшавского шоссе рухнет. И 50-я армия сможет прорваться. И 10-я — тоже.

— А немцы? У них же вдоль всего этого шоссе самые серьезные опорные пункты с артиллерией и танками, — заметил Ковалев.

Ловец объяснил:

— Немцев можно подтопить, вовремя взорвав плотину Милятинского водохранилища. Как только подтает лед. Тогда вода разольется, перекроет пути подвоза, и на высотах они останутся без снабжения. Значит, обстреливать наших долго не смогут. И наши пройдут в обход. А немцы попадут в котел. Но, может, мы и без этого обойдемся, например, удачно проберемся и взорвем их склады боеприпасов перед самым нашим наступлением.

Разведчики переглянулись. План казался слишком смелым. Но отступать никто не предполагал. Все были настроены решительно.

— Заканчиваем привал, идем дальше, — скомандовал Ловец, посмотрев на солнце, которое уже клонилось к закату.

Подкрепившись сухпайком и справив нужду, они двинулись дальше.

Они прошли еще километров шесть, когда Рекс, бежавший впереди, вдруг остановился, вскинул голову, навострил уши. Шерсть на загривке встала дыбом. Пес замер, прислушиваясь и принюхиваясь. Он повернул голову и взглянул в глаза попаданцу.

«Вожак, — пришла мысль. — Впереди — враги. Много».

— Ложись! — прошептал Ловец, падая в снег рядом с псом.

Разведчики мгновенно среагировали — кто спрятался за дерево, кто за сугроб, кто просто вжался в снег, сливаясь с пейзажем белыми маскхалатами. Тишина стала плотной, почти осязаемой.

И в этой тишине Ловец услышал скрип лыж. Мерный, тяжелый. Немецкий лыжный патруль. Немцы шли с юго-запада, пересекая маршрут разведчиков. Ковалев, лежавший в нескольких метрах, поднял голову, взглянул на Ловца — глаза его спрашивали: «Что делать? Уходить?»

Ловец покачал головой. Поздно. Патруль слишком близко. Первые лыжники уже показались из-за поворота старой заброшенной просеки. Они шли, соблюдая дистанцию, без лишних разговоров. На головах — каски под капюшонами белых маскхалатов, в руках держат лыжные палки. На ремнях висят автоматы. Всего Ловец насчитал двенадцать человек — отделение. Может быть, разведка? Возможно, они — егеря. Или же эсэсовцы из зондеркоманды, которая разыскивает партизан. Очередной вражеский патруль, который прочесывает лес.

Если разведчики встанут и побегут — немцы их увидят, пойдут по следу, настигнут. Придется принимать бой с неизвестным исходом. А выстрелы могут привлечь другие группы немцев. Остается одно, самое разумное, — полежать подольше, пропустить мимо, не двигаться.

Рекс лежал рядом, прижавшись к хозяину. Ловец чувствовал его напряжение. Но умный пес молчал. Он знал, что сейчас нельзя выдавать себя лаем. Немцы проходили мимо. Всего метрах в тридцати. Через оптический прицел Ловец разглядывал их усталые лица, обмороженные и обросшие рыжеватой щетиной. Пар от их дыхания клубился в морозном воздухе. Они осматривались, но не замечали разведчиков. Вечерние тени и белые маскхалаты делали свое дело — разведчики сливались со снегом, как призраки. Тем более, что они лежали за кустами подлеска. Голые, но достаточно частые ветки кустарника скрывали очертания совсем неплохо.

И вдруг что-то пошло не так. Рыжий десантник, лежавший слева от Ловца, раздавил своим весом какую-то ветку. Щелкнуло тихо и приглушенно, но в тишине зимнего леса этот звук прозвучал, как выстрел. Немец с рыжеватыми усами, который шел впереди, резко повернул голову в их сторону.

— Halt! Alarm! — крикнул он. — Стоять! Тревога!

Он тут же отпустил лыжные палки и схватился за автомат, вскидывая его для стрельбы. Но, выстрелить немец не успел. Пуля Ловца прилетела быстрее. Она впилась оккупанту между глаз, отчего он опрокинулся назад, перегораживая лыжню своим товарищам. Тут же рухнул и замыкающий, сраженный пулей Баягирова наповал. Еще одного сразил Ковалев.

И только в этот момент со стороны немцев прозвучали первые выстрелы. Но, задержка в пару секунд дорого им обошлась: уже заработали «папаши» разведчиков. Вдвоем длинными очередями они положили еще нескольких фрицев прежде, чем те смогли прицелиться или рассредоточиться. А Ловец, Ковалев и Баягиров застрелили насмерть еще троих. Их удлиненные снайперские «Светки» особой серии перезаряжались быстро. В это время партизан проявил удивительную прыть. Он ловко прополз за кустами и закидал немцев гранатами, запустив в них три штуки подряд. Когда отгремели взрывы, никто из немцев уже не стрелял. Только некоторые стонали, упав на лыжню. Остальные не шевелились.

Чодо Баягиров достал нож и быстро двинулся вперед. Потом резко выскочил на просеку, добив немцев, которые еще шевелились, при помощи ножа.