Нерушимые узы (ЛП) - Бри Джей - Страница 13

Грифон тяжело выдыхает, на его лице читается разочарование.

— Я, конечно, не на сто процентов уверен, но я осознавал, что он с ней делал. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что с ней действительно всё будет в порядке. Более того, я бы сказал, что она теперь защищена от чего‑либо подобного — не только от того бога‑союза, но и от любого другого существа, которое попытается ею манипулировать.

Я глубоко вздыхаю — облегчение прокатывается по мне, снимая груз, который я носила так долго. Во мне всегда жил страх, что то, что случилось с Сейдж, когда ею овладели, может повториться. Узы Бога Грифона, Прорицатель, сделал мне бесценный подарок, защитив её таким образом.

— Думаешь, он мог бы сделать то же самое для остальных из нас? Если он может защитить разум Сейдж таким образом, сможет ли он защитить и нас?

Грифон откидывается на подушку, обдумывая мои слова, волосы падают ему на лоб, выбившись из кожаной резинки, которой он их обычно собирает.

— Не думаю, что остальная Группа Привязанных в этом нуждается. Думаю, я единственный, кто вообще способен проникнуть в их головы. И я делал это только с их разрешения — даже с Атласом.

Я киваю и устраиваюсь обратно в его объятиях, позволяя себе ещё секунду насладиться тихой умиротворённостью спальни. Мне страшно отпускать это, вставать и возвращаться к нашей жизни. Как только я это сделаю, всё ускользнёт сквозь пальцы, и я больше никогда этого не получу.

Вздыхаю в третий раз, и Грифон чуть меняет положение, удерживая меня в объятиях, и шепчет:

— Я никогда ещё не был так уверен в нашей способности выиграть эту войну. О чём бы ты ни думала, из‑за чего так вздыхаешь, Привязанная, не накрути себя. Мы разберёмся с этими Узами богами, зачистим остатки отбросов Сопротивления — и никто больше не сможет у нас этого отобрать. Это наше — идеальная Группа Привязанных и жизнь. Я в этом уверен.

Медленная улыбка растягивается на моём лице, я провожу рукой по его груди, наслаждаясь простыми прикосновениями между нами — теми, которые мы так часто пропускаем из‑за требований его работы.

— Похоже, ты, возможно, на самом деле относишься к Узам богу лучше, чем показываешь, Привязанный, — шепчу я с самодовольной улыбкой — той, что говорит о том, что он позаботился обо всех моих потребностях без исключения.

— Если боги‑союзы будут держать тебя в безопасности и помогут нам всем выжить, тогда я буду относиться к ним куда лучше, чем ожидал. Ты стоишь каждого ощущения владения, каждой беспомощности — если это сохранит тебя в безопасности.

Он поднимает руку, чтобы запустить пальцы в мои волосы, и ругается себе под нос на телефон, глядя на меня, раскинувшуюся на его груди, с ничем иным, кроме чистого мужского удовлетворения.

Он обхватывает мою щёку ладонью и нежно целует в губы, шепчет мне:

— Единственное чувство, с которым проснулся бог‑союз и которое оставалось с ним всё время, пока он контролировал моё тело, — это всепоглощающая потребность защищать тебя, дорожить тобой и поклоняться тебе… уничтожать всё, что может причинить тебе вред или расстроить. Облегчение знать, что если во мне будет жить что‑то подобное и делить со мной контроль над телом, по крайней мере, мы сходимся в этом.

Моё сердце трепещет в груди при мысли об их общей преданности, о том, что я — катализатор в Группе Привязанных, единственное, что помогает каждому из этих мужчин обрести мир с богами, живущими под их кожей.

Его телефон снова вибрирует, и он злобно ругается себе под нос, хватая его.

— Мир не будет ждать нас вечно, Привязанная, хотя я, пожалуй, просто убью Блэка за то, что он так нас прерывает.

Как бы мне ни казалось, будто я предаю Сейдж, думая так, я всем сердцем с ним согласна. Он аккуратно отстраняет меня от своей груди и встаёт, чтобы пройти в свою ванную и принять душ.

Спустя несколько минут тихой хандры Атлас заглядывает в комнату, а увидев, что я не сплю, с облегчённой улыбкой не спеша подходит ко мне. Он старается не разбудить Гейба — и это снова подстёгивает мою тревогу. Обычно он игриво толкал бы моего оборотня, или швырнул в него подушкой, или как‑то иначе проявил буйную дружбу, но даже он видит, что Гейбу нужен отдых.

Атлас чувствует моё беспокойство. Наклонившись, чтобы легко коснуться губами моих губ, он шепчет:

— С ним всё будет хорошо, Сладкая. Просто превращение отняло у него силы — так же, как ты раньше подолгу спала после него.

Я киваю. Уверена, он прав, но ничего не могу с собой поделать. Я выбираюсь из кровати и как можно тише натягиваю одежду, чувствуя на себе взгляд Атласа — он не слишком‑то незаметно проверяет, не нанёс ли мне каких‑либо повреждений Прорицатель.

Больше я переживаю о следах, которые могли остаться от крепкой хватки Нокса, но Атлас ничего не говорит, и его лицо остаётся спокойным, когда я оборачиваюсь — на мне джинсы и один из его свитеров, доходящий мне до колен.

Перед уходом я проверяю Гейба: осторожно прикладываю ладонь к боковой поверхности его шеи, чтобы ощутить ровный стук сердца, и пытаюсь позволить этому чуть унять мою тревогу.

Он вздыхает во сне и бессознательно поворачивается ко мне, его тело ищет меня даже во сне. Мне очень хочется просто забраться обратно в кровать и лечь рядом с ним, но под кожей бурлит какая‑то лихорадочная энергия: контраст между тем, насколько я уставшая, и тем, насколько взвинченная на самом деле, заставляет меня испытывать зуд.

— Я отведу тебя к Сейдж, Привязанная. Мы можем потом написать Гейбу и сказать ему прийти, когда он наконец проснётся. Всё будет хорошо, Сладкая. Перестань хмуриться. Он бы не хотел, чтобы ты так суетилась вокруг него, особенно когда он спит и не может этим насладиться.

Я слегка фыркаю, а затем следую за ним к двери, чуть волоча ноги.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

ОЛИ

Дверь дома Сейдж и её Группы Привязанных открывает Вик, и он смотрит на меня сверху вниз с той смесью недоверия и настороженности, которую я привыкла видеть на лицах всех в общине — за исключением тех, кто близок нам. Мне приходится напомнить себе: то, что он один из Связанных Сейдж, ещё не значит, что он мне чем‑то обязан. К тому же у меня пока попросту не было времени расположить его к себе.

Вик рычит на меня:

— Значит, Сейдж никуда нельзя ходить и ни с кем нельзя разговаривать, зато вы, ребята, можете заявляться без предупреждения, когда вздумается, чтобы проверить, как она там?

Ни «привет, как дела», ни чего‑либо, что можно было бы счесть проявлением хороших манер. Мне приходится положить руку на грудь Атласа, чтобы удержать его от того, чтобы броситься Вику в горло.

Я натягиваю сладкую улыбку, которая почти убивает меня изнутри:

— Это не проверка самочувствия. Я пришла увидеться со своей лучшей подругой и узнать, как она справляется после того, как какой‑то ублюдочный Узы бога в очередной раз нарушил её личное пространство и границы…

— Вроде того, что живёт в твоей голове? — перебивает он, скрещивая руки на груди и продолжая сверлить меня взглядом.

Я удивляюсь, что зубы Атласа не трескаются от напряжения, когда он яростно стискивает челюсти, — но я горжусь тем, что он сдерживает свой нрав. На самом деле я не хочу ссориться с этим человеком.

«Я заставлю его полюбить меня, чёрт возьми!»

— Ага, точно такой же, только он на плохой стороне конфликта, а мы — нет. Мы тут все сплошь Хорошие Парни! К тому же Сейдж знает, что я приду. Я ей написала. Так что это вовсе не было без предупреждения.

Он открывает рот, но тут из глубины дома раздаётся голос Сойера:

— Да впусти её уже, болван! Она для Сейдж почти как сестра. К тому же мы все живы благодаря Оли и её Группе Привязанных. Ты далеко не уйдёшь, если будешь злить Привязанную Норта Дрейвена, а по слухам, Нокс наконец решил сблизиться с ней. Лично я предпочёл бы прыгнуть с крыши этого дома, чем сойтись в схватке с кем‑либо из Торговцев Смертью.

Глупая улыбка расползается на моём лице при упоминании остальных членов моей Группы Привязанных. Атлас фыркает на меня и наклоняется, чтобы не слишком тихо прошептать: