Печатница. Генеральский масштаб (СИ) - Дари Адриана - Страница 2

Варенька очень спешила попасть на прием к губернатору, пока дядя не сделал свой ход. А он уже собирался, она это точно знала.

Не вышло.

Я прошла через переднюю и толкнула дверь в отцовский кабинет. Здесь пахло старой бумагой и табаком. Знакомо.

Только теперь в нос ударил запах дорогого мужского одеколона, которым отчаянно пытались перебить кислый духан мужского пота.

На папином кресле, развалившись, сидел «дядюшка» Карл и лениво рассматривал бумаги. Его вытянутое лицо украшала самодовольная улыбка, а на длинном орлином носу в солнечных лучах, падающих через незашторенное окно, поблескивало пенсне.

Пальцы сжались, сминая и без того пострадавшие листы в моих руках. Уже тут, гад.

Он окинул меня взглядом, зацепившись за мокрое платье и листы в руках.

— Ах, Варварушка, голубушка! — слащаво произнес он. — Что же с вами произошло? Ай-яй-яй! А все почему? Потому что не по статусу юной девушке заниматься вот этими всеми скучными делами. И не по уму.

Еще один, который мерит соображалку по половому признаку. Впрочем, какие времена, такие и нравы.

— Давайте же не будем никого мучить — ни вас, ни меня, ни… батюшку вашего. Вот бумаги на опеку, — он придвинул ко мне несколько листов, лежащих на столе. — Просто дайте согласие — и будет вам счастье.

Дорогие читатели!

Спасибо, что вы со мной. Надеюсь, это путешествие будет вам так же интересно, как и мне (кто бы мог подумать, что это так увлекательно — смотреть, как набирают шрифты и печатают вручную или на цилиндровых машинах⁈)

Какие-то интересные моменты, раскопанные в ходе подготовки истории (а приходится ковыряться достаточно много — и в обычаях, и в планировках городов, и в каких-то других моментах), а также референсные здания или людей я буду выкладывать в своем телеграм-канале Адриана Дари|Будни на писательской даче

А пока хочу познакомить вас с героями.

Марина, а ныне Варвара Федоровна (фон) Лерхен

1) В прошлой жизни ее за глаза называли «Типографским инквизитором»

2) Обожает запах типографской краски и (унаследовано от восприятия Вари) лавандового масла

3) Удивительно, но ей нравится корсет

Николай Алексеевич Вранов

1) Для него существует либо «выполнено», либо «провалено». Среднего не дано

2) Даже в лютый мороз Вранов умывается исключительно ледяной водой.

3) Носит в кармане пуговицу с шинели денщика, который спас ему жизнь. Ценой собственной

Как у него все просто. «Подпиши — и будет счастье». Лжец.

Я не сомневалась, что устроить папенькину смерть ему после этого было бы легче легкого. А что ждало бы саму Вареньку? Улица? Какой-нибудь дом призрения? Или, может, Карл и из этого постарался бы получить выгоду: продать замуж кому-нибудь по сговору — и все. А ведь выставил бы как это как «заботу о будущем племянницы».

Тьфу.

Я точно не знала ответы на эти вопросы — не настолько хорошо я учила историю (а, оказывается, зря!). Но сдаваться? Подписывать все, что мне подсовывают — ну и не настолько я дурочка.

К тому же в памяти очень вовремя всплыл один случайно подслушанный разговор отца и Карла.

— Карл, типография — это не просто станки! Это обязательства! Это творчество! Это… будущее, в конце концов, — возмущенно убеждал Фридрих, отец Вареньки, своего брата. — А ты — кабак! Да как у тебя только язык поворачивается такое говорить про дело нашего отца?

— Брось! Ты посмотри, до чего тебя довело это дело, — возражал Карл. — И выгоды? Пшик! Кому нужно твое будущее в нищете? Ты можешь даже ничего не делать. Просто подпиши доверенность. Я всё устрою. Моя идея принесет нам состояние, а этот металлический лом…

Я даже от одного воспоминания чуть не захлебнулась возмущением. Станки Кенига — чуть ли не самое уникальное изобретение со времен самого Гутенберга. А Карл говорил про металлолом! Хотя тоже наверняка лукавил — станки можно было бы продать по хорошей цене.

А ведь тогда папенька поступил мудрее — он оформил генеральную доверенность на ведение дел типографии на Варвару. До которой руки свои загребущие дядя дотянуть не может — она в сейфе английского изготовления, а ключик — у меня на шее. Умно, Варвара Федоровна.

— Варвара, — нетерпеливо окликнул меня гад, когда понял, что я не собираюсь, восхваляя его, ставить свою подпись. — Чего ждешь?

— Я не подпишу, — твердо ответила я.

На продолговатое, противно оплывшее лицо Карла наползла тень.

— Подпишешь, — прошипел он, поднимаясь и опираясь руками на столешницу. — Посмотри на кого ты похожа! Простая девка, а не баронесса. И ты хочешь управлять делом?

— Да, — даже не моргнув глазом сказала я. — И я буду это делать. По генеральной доверенности от моего отца, хозяина типографии.

— Твой отец недееспособен, а ты — баба, да еще и несовершеннолетняя! А доверенность его теперь — филькина грамота, — начал выходить из себя Карл, отчего у него сильнее стал проскальзывать немецкий акцент. — Любой суд признает, что он был не в себе, когда давал власть девчонке. Я здесь хозяин! Я уже говорил с полицмейстером.

— Угрожаете, дядюшка? — мысленно досчитав до десяти, спросила я. — Доверенность заверена у нотариуса, который будет свидетельствовать вменяемость отца на тот момент. Это было до болезни. Дату не перепишешь. Суды могут длиться месяцами. А если начнете оспаривать — я потребую аудита всех ваших счетов за последние три года. Для подтверждения вашей благонадежности.

Конечно, я блефовала. Ткнула пальцем в небо.

Но иногда самое главное говорить уверенно, а такие, как этот Карл, которому наверняка было что скрывать, додумывают за тебя. И это прекрасно.

— Ну смотри, племянница. Когда придут кредиторы, я посмотрю, как ты будешь платить им своими красивыми глазками, — прошипел дядюшка, обошел стол и опустил свой длинный узловатый палец на документы, что подпихивал мне. — И это будет твоим единственным шансом.

— Будет день — будет пища, — не сводя взгляда с дяди, произнесла я. — Вы что-то хотели еще?

Пенсне чуть не свалилось с его носа, когда Карл мотнул головой. Дверь захлопнулась. А мне оставалось только с облегчением вздохнуть.

Первый раунд за мной. Хотя нет, вероятнее всего, это была только разминка.

Я нащупала рукой ключ. Варенька не доставала доверенность, даже не смотрела на нее. У девушки была копия, простая, без печатей, которая вместе с остальными побывала в снежной каше. Саму доверенность Варя не решилась нести к губернатору, решив доставать ее только в самом крайнем случае.

И правильно сделала, тут я ей была благодарна, иначе мне пришлось бы с ней попрощаться.

Подошла к окну — оно выходило как раз на улицу. Карл даже толком не застегнулся, просто накинул свое пальто и выскочил на крыльцо. Он раздраженно огляделся, перепрыгнул через две ступеньки и поймал пролетку.

Я заябко поежилась. В доме топили плохо — экономили дрова, а платье, на котором снег окончательно растаял, впитался и просочился к нижним юбкам, облепляло ноги. И это точно не согревало.

Надо было идти наверх, переодеваться. Да только проходить пришлось бы мимо лежачего отца. И я все еще искала в себе силы на это. В груди болезненно сжимался ком, мешая дышать. Это было хуже, чем разговаривать с Карлом. Мне нужно было встретиться с моими собственными кошмарами.

Поэтому задержалась у окна, глядя на веселье гуляющих. Попыталась отвлечься.

Стекло было неравномерным, с пузырьками и утолщениями. В воспоминаниях Варвары яркими пятнами были моменты, когда лучи солнца, распадаясь на этих дефектах, рисовали разноцветные круги на ковре в кабинете отца. Улыбка сама появилась на моих губах, а потом тут же пропала.