Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ) - Устюженко Мария - Страница 18

Когда мы взяли подносы, выглянула мадам Боннет и с хитрой улыбкой выставила две глубокие тарелки со сладко пахнущей кашей.

— Доброе утро, мадам Боннет, — с ответной широкой улыбкой поздоровался я. — Вы меня балуете. Спасибо большое.

— Мне нравится тебя баловать, — отмахнулась добрая женщина, затем с любопытством посмотрела на мадемуазель Ламбер. — А вам что?

Казалось, та сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Причину своего веселья она пояснила только тогда, когда мы, не сговариваясь, сели вместе на один из столов студентов, чтобы далеко не ходить.

Вид у мадемуазель Ламбер был нарочито огорчённой.

— Я не могу быть прилежной принцессой, потому что терпеть не могу каши, — драматично призналась она, затем не удержалась и скривилась, взглянув на две мои порции. — Это склизкое нечто меня действительно пугает.

— Вас пугают странные вещи, — рассмеялся я. — То Барбье, то каша.

Она пожала плечами и приступила к своему завтраку, состоящему из омлета и круассана с маслом и джемом. Время от времени мы переговаривались на отвлечённые темы, которые состояли из обсуждений погоды или столичных новостей, но в какой-то момент оба замолчали. Мне следовало поторопиться, но я почему-то медлил, наблюдая за задумчивым и даже отрешённым выражением лица мадемуазель Ламбер. Наверное, она, как и я, вспомнила, что через несколько часов начнётся практика, где я буду в неприятной роли наблюдателя. Приятная атмосфера понимания между нами с шипением погасла, словно кто-то потушил разоженный камин большим количеством воды.

— Наверное, мне пора, — с натянутой улыбкой произнесла она, вставая и начиная оглядываться. — Студенты же сегодня дежурят?

Её пальцы стали стремительно прокручивать одно из многочисленных колец на пальце.

— Да, они уберут, — ответил я, встав следом. Возникла неловкая пауза. — Тогда… хорошего дня.

— И вам, — кивнула она, затем поспешно удалилась.

Некоторое время я стоял, не глядя ей вслед, но прислушиваясь к звонкому цокоту каблуков до того момента, пока не повисла звенящая тишина. Я осознал, что мы так и не обсудили с ней ни одно из мест с аномалиями. Ламберы всегда как-то странно на меня влияли. Взять того же Теодора: несмотря на нежелание, я не смог не пойти ему навстречу. В этот момент я жалел об этом больше всего.

Попрощавшись с мадам Боннет, я решил сначала проверить почту и только потом отправиться в класс. Опоздание меня сейчас не сильно волновало, что я снова списал на странное влияние Ламберов. Следовало проверить, не писал ли Теодор по поводу сестры и нет ли ответа от матери. Мне не нравилось, что отец стал слишком часто появляться дома. Вместо практики второкурсников я бы лучше съездил домой, все равно понедельник у меня был свободен от лекций. Я знал, что сам настоял на своем присутствии, но если бы мадемуазель Ламбер не пыталась выходить за рамки правил, то ничего бы не случилось. Голос совести подсказал, что и тогда я бы нашел к чему придраться. Сестра Теодора была живым воплощением того, из-за чего в свое время страдала мать, из-за этого же мне пришлось отказаться от карьеры боевого мага. Умом я понимал, что незачем винить молодую женщину за красоту и характер, которые так любил отец, поэтому и старался судить по поступкам.

Когда я забрал письма, не успевая привычно перекинуться словами с месье Бассетом, то обнаружил, что от Теодора письмо пришло сегодня, а от мамы ещё вчера. Вскрыть я их решил после факультатива.

По пути в класс меня пронзила идея.

Раз мадемуазель Ламбер так хотела отправиться на территории магических аномалий, то я был обязан помочь ей. Это будет где-то неподалёку от столицы и не особо опасно, как просил Теодор. Конечно, он хотел, чтобы прежде я ее обучил, поделился опытом, но ведь ей не нужен снисходительный покровитель…

Удовлетворённый и успокоенный таким решением, к классу я подошёл в хорошем настроении. И старался не обращать внимания на странную тяжесть, поселившуюся в сердце.

В конце концов, я ведь обещал.

Глава 18. Странный завтрак, странная компания, странное влияние

После странного завтрака в ещё более странной компании меня посетили немного пугающие мысли. На какое-то мгновение мне показалось, что Вейлр Деламорт довольно… милый. Чтобы вернуть себе здравое сознание, я решила заглянуть к Зое. Всё равно до дуэльного факультатива оставалось больше часа, и это время нужно было как-то скоротать. По пути в общежитие преподавателей я пару раз украдкой зевнула. Такой ранний подъём был похуже пыток.

Переход работал как надо. Видимо, для Эви и его шалостей тоже было слишком рано. Хотя, конечно, я знала, что духи не спят. Ради интереса следовало как-нибудь заглянуть в склеп. Возможно, Зое провела бы мне небольшую экскурсию и заодно рассказала о самозародившемся духе академии. Эти мысли утвердили меня в желании потревожить её — как будто даже появилась веская причина.

Из перехода открывался красивый и даже вдохновляющий вид на чуть подмёрзшую академическую жизнь: общежития стихийников, которые имели те или иные отличительные черты, полигон — в этот раз я видела расположенный там тренировочный инвентарь, и всё это мне живо напомнило студенческие годы. Физическая подготовка у меня всегда была слабоватой, поэтому при взгляде на полигон спина покрывалась мурашками. Но потом я вспомнила, что уже не студентка и стало немного легче. До тех пор, пока память услужливо не подчеркнула, что теперь я вообще-то преподаватель. Тогда я и представить не могла такой поворот, да и сейчас с трудом осознавала, когда задумывалась. Даже хорошо, что в эти выходные у меня совсем не было времени осмыслить новый статус — так спокойнее.

Возле двери Зое я застыла в нерешительности. Вроде как она вчера сама звала меня в гости, но вдруг уже передумала поддерживать общение? Я прикусила губу и всё же постучалась. Долгую минуту не было слышно ни звука, затем тишина сменялась приглушённым бормотанием, а потом и вовсе движением.

Когда дверь открылась, Зое выглядела как человек, который только что проснулся: распущенные густые волосы, накинутый тёплый халат поверх платья для сна.

И очень недобрый взгляд.

— Доброе утро, — попыталась я улыбнуться. — А ты, случайно, не знаешь историю самозарождения Эви?

Взгляд Зое изменился.

— Ты разбудила меня в такую рань в воскресенье, чтобы поговорить об этом?

Если бы проходило соревнование на самое большое количество улыбок за жизнь, то я бы точно победила. Кто вообще придумал такую глупость — прятать за улыбкой истинные чувства? Но важнее было другое: кто научил этому мою маму, внушающую мне это с детства?

— Не только, — призналась я.

— Назови вторую причину. Если она кажется более увлекательной, то я не натравлю на тебя обезумевших духов.

Улыбка на моих губах растаяла, как сахар в горячем чае, но не из-за угрозы. Я заправила прядь волос за ухо и перевела смущённый взгляд с лица Зое на деревянную дверь.

— Уже интересно, — неожиданно протянула она своим привычным язвительным тоном, изучающе пробежавшись по моему лицу. — Ты даже, кажется, покраснела.

— Что? Не может быть! — воскликнула я, тут же прижимая руки к щекам, которые были обыкновенной температуры.

Зое усмехнулась, схватила меня за руку и резко втянула в свою комнату.

— Можешь располагаться. В кабинете у меня есть планы занятий, можешь поизучать, чтобы приготовиться к лекциям по теории искажений. А я пока приму душ, — объявила она и исчезла за такой же дверью в ванную, как у меня. Почти сразу послышался шум воды.

Немного удивленная таким доверием — мы только познакомились, а она уже оставляет меня одну — я отвела взгляд от незаправленнной кровати и шкафа с открытыми дверцами и пошла в кабинет. Там царил порядок и… пустота. В отличие от квартиры, в которой жила я, у Зое в интерьере не было ничего лишнего, даже мелочей для уюта. Да и она сама, судя по отсутствию украшений, не жаловала яркость. Хотя в отличие от Деламорта, разделяющего с ней непринятие аксессуаров, она очень уместно смотрелась в своих брюках с высокой талией и закрытой рубашке на пуговицах. Вызывающе элегантно.