Академия Эвейл. Мой шаг к мечте (СИ) - Устюженко Мария - Страница 17

— А ты не забывай, — посоветовал я.

Мы прошли с десяток метров в тишине, но от меня не укрылись его косые взгляды. Я, заложив руки за спину, старался идти неторопливо, но при этом делать как можно более широкие шаги. Позавтракать следовало быстрее, чтобы успеть подготовить класс к приходу студентов. Сегодня я не ждал многих — большая часть наверняка проспит завтрак, так как сегодня выходной и не заметит объявления возле расписания о переносе факультатива на более раннее время. Но я надеялся, что второкурсники смешанного факультета, как и всегда, будут в полном составе.

— Кстати… — протянул Барбье, начиная, наконец, разговор на интересующую его тему. — Я слышал интересный слух, но сперва даже не поверил. Чтобы ты и несдержанно кричал?

Я не удержался и хмыкнул.

— Кричал?

— К понедельнику, наверное, будут говорить, что вопил, — развеселился он. — Но факт остаётся фактом. Ты повздорил с новенькой кураторшей?

— Ты же знаешь, что я не приемлю сплетни.

— Удивительно, ведь ты столичный житель, а там без этого никуда, — заметил Барбье. — Но раз ты не начал отрицать, то я прихожу к выводу, что спор между вами имел место. Наверняка она ещё и очень хорошенькая.

— А это здесь при чём? — нахмурился я, а потом осознал, что таким ответом подтвердил красоту мадемуазель Ламбер.

Барбье озорно подмигнул, заметив оплошность, и довольный моим непониманием, возвёл указательный палец к потолку.

— Ты даже на хорошеньких студенток косишься неодобрительно, что уж тут говорить о молодой преподавательнице.

— Ничего подобного… — начал я, но заметил, как из поворота выходит знакомая кудрявая голова, и замолчал. Странно, что она направлялась не со стороны перехода, который сегодня работал, вместе со мной, а со стороны учительской, где находился почтовый артефакт. В такую рань отправляла кому-то письма?

Барбье, конечно же, заметил и её, и мою реакцию, а так как он никогда не отличался особой деликатностью, то воскликнул:

— Неужели это и есть знаменитая мадемуазель Ламбер?

И столько лукавости было в голосе, что я закатил глаза. Естественно, не услышать было невозможно, поэтому мадемуазель Ламбер остановилась и обернулась.

— Доброе утро, — с уважением кивнул я.

— Доброе утро, — отозвался она своим мелодичным голосом, переводя непонимающий взгляд с меня на неприлично довольного Барбье.

Он тут же поклонился чуть ли не в пояс и попытался ухватить руку девушки, но та успела ее вовремя отдернуть.

— Простите, — мило улыбнулась она, но руки все же спрятала за спину. — Отвыкла от правил хорошего тона. Давно не бывала на балах.

— Это вы меня простите, мой друг даже не успел меня представить, — ни чуть не обиделся тот, затем наткнулся на мой недовольный взгляд и широко улыбнулся.

— Мадемуазель Ламбер, рад познакомить вас с деканом боевого факультета, профессором Барбье. Он один из первоклассных боевиков. Стефан, это мадемуазель Ламбер, новый куратор смешанного факультета, — сухо отрекомендовал я.

— Ты меня перехваливаешь. Хотя, когда это происходит перед красивой девушкой, то я даже и не против, — сверкая все той же улыбкой, откликнулся он.

Мадемуазель Ламбер ответила ему такой же улыбкой, и я едва удержался, чтобы снова не закатить глаза. Конечно, такой человек, как Барбье, не мог оставить ее равнодушной.

— Месье Деламорт, я хотела кое-что обсудить после завтрака, но раз мы встретились раньше… — неожиданно сказала мадемуазель Ламбер и замялась, прикусив губу.

— Тогда я не буду вам мешать, — понял намёк Барбье и, кивнув, удалился.

Мы проводили его взглядом, но тот так ни разу и не обернулся.

— Пугающий человек, — вдруг выдала мадемуазель Ламбер.

— Неужели? — удивился я. — А мне показалось, что он вам понравился.

— Слишком много улыбается, — пояснила она, но завидев мой ироничный взгляд, негромко рассмеялась. — По себе и сужу.

— Что вы хотели обсудить? — поинтересовался я, чтобы отвлечься от приятного удивления. Не ожидал, что такой женщине не чужда самоирония.

— На самом деле, ничего, — на этот раз искренне смутилась куратор смешанного факультета. — Просто хотела спасти вас и себя от профессора Барбье.

— Что же, тогда премного благодарен, — хмыкнул я. — Пойдёмте?

Глава 17. Рисовая каша — символ дружбы или различий?

Вейлр Деламорт

Мы шли в тишине, редко нарушаемой чьим-то присутствием. Даже преподаватели редко встречались, а о студентах и говорить нечего. Большинство предпочитало отсыпаться в воскресенье, а на завтрак ходить в кафетерии. Но из преподавателей всегда был обязан кто-то присутствовать в столовой, чтобы следить за дисциплиной. Чаще всего эта задача была на мне, так как я рано просыпался и питал слабость к каше, которую варила мадам Боннет.

— Хорошо, что сегодня переход работает, — уверенно взяла мадемуазель Ламбер светский тон, первая нарушая молчание. — А то боюсь, что частые прогулки на морозе не очень положительно отразились бы на моём здоровье. К таким холодам и ветру я не привыкла, а ведь до Нового года ещё целый месяц!

— Мне тоже потребовалось время, чтобы адаптироваться, — признался я. — Но природа и уединение неожиданно приятно поразили. Сейчас кажется даже странным вернуться в кипящую жизнью столицу.

— Понимаю вас, — кивнула она, затем немного помолчала и призналась. — Рада, что вы сегодня в хорошем настроении.

— И я рад видеть вас в приятном расположении духа. Вы выглядите… — запнулся я на мгновение, пытаясь подобрать такой комплимент, чтобы не соврать, но и не сыпать банальностями. Не хвалить же странные серьги в форме то ли листочков, то ли неровного круга. Перебрав варианты, я нашел подходящий и уверенно продолжил. -… как принцесса из старых сказок.

Наряд у нее был такой, какой положен преподавательнице — длинная тёмная юбка и бежевая блузка, но юбка глянцево переливалась, а блузка была отделена кружевами на скромном вырезе и пышными рукавами. Украшения и вовсе придавали ей по-настоящему сказочный вид. Отец бы точно оценил такую девушку, и это заставило меня помрачнеть.

С чего вообще мне вздумалось делать ей какие-то оригинальные комплименты? Хорошо еще, что в королевстве были только принцы, а то такие слова были бы слишком нескромными.

— Надеюсь, не та, что ждёт принца, чтобы спастись из замка? — насмешливо уточнила мадемуазель Ламбер.

В вопросе чувствовалось подоплёка. Я пытался понять заложенную двусмысленность ее уточнения, но не преуспел. Все же сестра совсем не походила на Теодора — тот был прямолинеен и простодушен, как пущенная в лоб стрела.

— Если честно, не знаю, — честно ответил я, сворачивая в сторону столовую. — А разве в сказках бывают другие?

— К сожалению, вы правы, — неожиданно легко согласилась мадемуазель Ламбер. — И это не может не возмущать. Мы дошли до того, что женщинам разрешено работать и становиться сильным магом, но кто-то все еще считает, что их необходимо спасать. Я убеждена, что это не так. Некоторым не нужны снисходительные покровители…

— Надеюсь, что вы не решили, что я это имел в виду, — вставил я. В ее ответном молчании ощущалась неуверенность. — Я лишь пытался сделать вам искренний комплимент.

Глаза сестры Теодора широко распахнулись, и я впервые увидел, что они были не просто голубыми, а с серыми вкраплениями, напоминающие звезда.

— Тогда я польщена, — смущённо рассмеялась она. Ее смех был подобен пламени свечи — живой, теплый, искрящийся. Я не смог не улыбнуться в ответ. Заметив это, она весело изрекла. — Но знаете… Я была бы плохой принцессой.

Мы как раз достигли высоких дверей столовой, и я открыл их, пропуская ее вперед.

— Почему это? — заинтриговано уточнил я, двигаясь в сторону раздачи, где отсутствовала очередь.

Я был рад отсутствию свидетелей, преимущественно потому то, что обычно в выходные мадам Боннет даёт мне двойную порцию рисовой каши. Быстро пробежавшись взглядом по почти пустому залу ради обычной проверки, я про себя отметил, что всё в порядке и с удовольствием вернулся к разговору, ожидая ответа. Но мадемуазель Ламбер не спешила отвечать.