Мастер драгоценных артефактов 4 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 17

Таких арбалетов здесь было пять штук. Новенькие, ни разу не пользованные. Похоже, разбойники ограбили какой-то караван и решили продать эти штуки.

Разумно. Другие банды сразу бы захотели такое себе, а вот если продать в город — можно неплохо навариться.

Ну а мне бояться некого, оставлю себе.

— Герман! — позвал я.

Следопыт тут же оказался рядом.

— Видел такие раньше?

Он взял арбалет, покрутил, хмыкнул.

— Нет, господин. Но штука занятная. Если ещё и болты ваши магические поставить, можно много дел натворить, — широко улыбнулся он.

— Вот и я о том же подумал. Передай один арбалет Гавриле, хорошо? Пусть изучит и разберётся, как сделать такие же.

Герман кивнул и спросил:

— А остальные?

— Остальные пусть Ильдар раздаст лучшим стрелкам в гвардии. Пусть тренируются, привыкают, — ответил я.

Я ещё раз глянул на арбалет. Пять выстрелов. В бою это будет огромное преимущество. Если наловчиться, скорострельность будет выше, чем у опытного лучника.

А если болты ещё и зачаровать…

Разгрузка закончилась. Трофеи рассортировали, провизию унесли на склад, оружие — в арсенал. Освобождённые пленники уже сидели в казармах, ели похлёбку и, кажется, начинали приходить в себя.

Я собрал Ильдара, Германа и Макара в зале.

— Значит так, — сказал я, усаживаясь в кресло. — Рейд прошёл отлично. Все молодцы. Но теперь — затихаримся на неделю.

Ильдар поднял бровь.

— Думаете, будут последствия?

— Уверен. Мы вырезали целый лагерь. Кто-то из бандитов ушёл, кто-то был на задании и вернётся на пепелище. Они начнут искать, кто это сделал. Плюс у них есть союзные банды. Если мы сейчас продолжим рейды — можем нарваться на объединённые силы. А нам это надо?

Герман покачал головой.

— Не надо. Лучше переждать, посмотреть, как отреагируют.

— Именно, — кивнул я. — У нас и без рейдов угроз хватает. Поэтому неделю сидим тихо. Патрулирование продолжаем, разведку ведём, но никаких активных вылазок. Пусть все думают, что мы заняты своими делами.

Макар согласно закивал и спросил:

— А через неделю?

— А через неделю посмотрим. Если всё спокойно — можно будет сходить ещё куда-нибудь. У меня планов на эту мразь много.

Я отпустил всех и остался один. В голове крутились привычные мысли о том, что нужно больше кристаллов. И желательно интересных, редких, мощных. Таких, из которых можно сделать что-то действительно серьёзное.

Пространственные камни — это, конечно, здорово. Они ускорили стройку в разы.

Но мне нужно всё равно больше. Защитные, атакующие, целительские кристаллы — да какие угодно. Для гвардии, для жукоборцев, для себя. Расход кристаллов в последних боях был огромный, запасы тают на глазах.

Значит, пора снова идти в шахту.

Я планировал спуститься в новые штреки, которые мы пробили с Катариной, и как следует их изучить. Может, там найдётся что-то интересное. А может, придётся идти глубже.

В любом случае, сидеть на месте нельзя. Неделя затишья — это не отдых. Это время, чтобы подготовиться к следующему рывку.

Я встал, потянулся и направился к себе. Нужно было проверить артефакты, перезарядить амулеты, составить список того, что взять с собой в шахту. И заодно подумать, как уговорить Катарину снова мне помочь.

Хотя, если честно, уговаривать её особенно и не надо. Она ворчит, фыркает, но всегда приходит. Потому что умница. И потому что ей самой нравится быть полезной…

Староста деревни Выселки по имени Евсей, сидел на лавке у своего дома и мял в руках старую шапку. Напротив него, в седле, возвышался посланник господина — молодой, холёный, в дорогой куртке и с саблей на поясе. Говорил он громко, с таким выражением, будто зачитывал указ перед строем:

— С завтрашнего дня отдых перед полевыми работами отменяется! Три дня безделья — это непозволительная роскошь. Господин велел передать: теперь работать каждый день. Все, кто способен держать мотыгу или плуг, должны быть в поле от рассвета до заката. Кто ослушается — будет наказан!

Евсей молча кивнул. Спорить с посланником — себе дороже. Да и не с ним спорить надо, а с господином, который сидит в своей усадьбе и знать не знает, как тут люди живут.

— Понял, — сказал староста. — Передам людям.

Посланник удовлетворённо хмыкнул, развернул коня и ускакал прочь. Евсей проводил его взглядом и сплюнул в дорожную колею.

Кошмар.

Он поднялся с лавки, прошёлся по двору, остановился у покосившегося плетня. В голове крутились мысли, одна мрачнее другой.

Поля у них и правда шикарные. По сравнению с соседями — так вообще загляденье. Пшеница прямо золотой стеной стоит, тыквы с две головы размером, да и всё остальное радует глаз. Господин доволен.

Но была у этого богатства обратная сторона.

Полгода назад господин приказал поливать поля особыми зельями, которые привозили из города. Евсей не знал, что там намешано, но результат видел: растения перли как бешеные, сорняки дохли на корню, вредители обходили поля стороной. Красота, казалось бы.

Только вот люди начали болеть.

Сначала один слёг, потом другой. Потом ещё трое. Местный травник, только руками разводил: не знаю, мол, что это за хворь, мои снадобья не помогают.

А потом шепнул Евсею по секрету: зелья эти — отрава. Для земли, может, и польза, а для человека — медленная смерть.

С тех пор как господин велел применять эту алхимию, здоровых людей в Выселках почти не осталось. Все кашляли, плохо спали, быстро уставали.

А теперь вот их заставляют работать каждый день.

Если раньше, при трёх днях отдыха, люди хоть как-то восстанавливались, то теперь начнут умирать один за другим. Месяц-другой — и в деревне останутся только те, кто уже не может ходить. А потом и они отправятся к праотцам.

И Евсей вспомнил, как несколько дней назад через деревню проходил один путник. Он остановился переночевать, и за ужином они со старостой разговорились.

Путник рассказал, что был в землях графа Шахтинского — молодого, но весьма известного аристократа, который где-то на востоке поднимает свои владения. И передал на словах послание от тамошнего старосты Степана.

Самое интересное, что Степан был старым знакомым Евсея. И теперь вот он передавал, что если есть лишние люди — его деревня готова их принять. Работы много, еды вдоволь, господин добрый и справедливый.

Староста ещё раз всё обдумал. Люди у него есть. Почти семь десятков душ, считая женщин и детей. Здоровых, правда, мало, но двигаться пока все могут.

Если останутся здесь — умрут. Если уйдут — есть шанс выжить.

Выбора, по сути, и не было.

Степан, конечно, вряд ли ожидает увидеть целую толпу. Но слово сказано, и держать его придётся. Евсей знал Степана как мужика честного — если пообещал принять, значит, примет. Даже если будет ругаться и плеваться.

Староста вздохнул, надел шапку и пошёл вдоль домов. Нужно собрать людей и объяснить, что к чему.

Он остановился посреди улицы, оглядел покосившиеся избы. Здесь он прожил всю жизнь. Здесь родились его дети. Здесь похоронена жена.

Но если они не уйдут, здесь похоронят и всех остальных.

Евсей набрал в грудь побольше воздуха и крикнул:

— Народ! Собирайся! Разговор есть!

Степан, дружище, ты уж прости. Но гостей у тебя будет больше, чем ты ждал.

Я как раз проверял артефакты в мастерской, когда в дверь постучали. Вошёл гвардеец и с порога выпалил:

— Господин! Летучих мышей всех перебили! Стену начали разбирать, как вы приказывали!

Я отложил недоработанный амулет и поднялся.

— Отлично. Скачи обратно, скажи — пусть пока ничего не трогают, я скоро буду.

Гвардеец кивнул и исчез. Я накинул куртку, проверил пояс с артефактами и вышел во двор. Громила уже ждал, будто чувствовал, что куда-то поедем. Умный конь, что тут скажешь.

До шахты домчались быстро. У входа меня уже встречали — Борис, пара шахтёров и гвардейцы, которые участвовали в зачистке. Вид у них был донельзя довольный.