Связаны бессонницей - Белинская Анна - Страница 4

Я не думала, что она оборвётся вот так — в двадцать три года. Хотя вряд ли найдется тот, кто в двадцать три, не имея смертельных болезней, думает о смерти.

Я повернула голову и снова уставилась на мужской профиль. За время пути я бы уже смогла составить его фоторобот, если бы об этом попросили в полиции. Но, вероятно, меня никогда не попросят, а я никогда и никому не смогу рассказать, какие ровные, четкие и жесткие линии лица у моего похитителя. Кто он вообще? И зачем ему я? Судя по браслету часов на его запястье, марки машины и кожаному креслу, по которому я елозила своими поношенными трениками с жирным пятном на заднице, в деньгах он не нуждался, значит, похищать меня с целью выкупа или хоть какой-то наживы было бесполезно. Они же своими глазами видели в какой нищете я живу. Да я даже спецквартиру не успела приватизировать, потому что после выхода из детдома и пяти лет в ней не прожила. Брать у меня нечего. Разве что органы…

Меня снова затошнило. Я попыталась выровнять дыхание, но от подкатывающей тошноты это не помогло.

На моем похитителе белоснежная рубашка, заправленная в брюки, цвет которых распознать не удавалось — в салоне было темно, поэтому брюки выглядели просто черными. Как и его волосы, хотя возможно, они были темно-русыми. Подбородок украшала легкая щетина. Определённо украшала, ведь этот мужчина выглядел солидно, черт бы его побрал. Беспредел назвал его «папой»… На вид ему было около тридцати, может, чуть больше. Интересно, он будет меня убивать? Скорее всего нет, ведь такие, как он, чаще отдают приказы, нежели их исполняют.

— Куда вы меня везете? — в сотый раз поинтересовалась я. — Меня будут искать! Вас посадят! — нашла, чем напугать.

Могила с водительского кресла усмехнулся, Беспредел с переднего пассажирского хмыкнул. Очевидно, мне никто не поверил. Раз им удалось так быстро меня найти и бесшумно проникнуть в квартиру, значит, и то, что меня некому будет искать, для них не новость. Надо признать, я идеальная жертва.

— Предлагаю разобраться! Понятно же, что вышло недоразумение! — затараторила я. — Я не знаю, что натворил мой сосед Антон, мы практически не общались, но уверяю, я к этому не причастна, — заверила, чувствуя, как подкатывают слезы, потому что на мой монолог никто из присутствующих не отреагировал. — Да что случилось? Кто-нибудь может мне объяснить?! — заорала я. — Кто вы такие? Что вы от меня хотите?!

Я уже не держала себя в руках.

Мне страшно! Мне очень страшно! Адреналин, шипящий в крови, не глушил страх, да я и не пыталась его прятать и строить из себя гордую и смелую. И я бы разревелась, если бы не ртутные глаза, которые впервые за время движения машины внезапно в меня воткнулись и придавили к спинке сиденья.

— Вы… меня убьете? — надломлено прошептала я.

Мужчина прочертил по моему лицу молнию взглядом, а потом задержал его на подбородке, который дрожал.

— А есть за что? — спросил ровным, безэмоциональным голосом он.

— Нет! — я возбужденно замотала головой и для убедительности сложила бы ладони в умоляющем жесте, если бы мои запястья были свободны. — Я законопослушный, добросовестный человек! Я даже комара не обижу, и у меня вообще нет недостатков! — запричитала, скрестив указательный и средние пальцы.

Окей, я слегка привирала. У меня куча недостатков, но положительное, кроме резус-фактора, во мне тоже имелось.

Беспредел усмехнулся, а «папа», не выражая никаких эмоций, продолжал на меня смотреть, и я подумала, что это мой шанс.

— Послушайте, — я повернулась к нему насколько это было возможным, — я так понимаю, Антон что-то натворил, возможно, он вам должен или вроде того. Но я ничего не знаю, — понизила голос. — Я просто выбрасывала мусор, увидела, как за Антоном бежали они, — кивнула в сторону парней, — испугалась и тоже побежала. Вот и всё. Я обещаю, если вы меня отпустите, я забуду вас, и даже если меня будут пытать, я вас не…

— Приехали! — так не вовремя прервал мой речитатив Могила.

Меня обварило паникой, ведь машина действительно остановилась. Мое сердце разогналось так, что мне показалось, будто я преставлюсь от инфаркта раньше, чем эта троица что-нибудь сделает со мной.

Беспредел первым выскочил из машины, пока я крутила головой по сторонам, пытаясь разобрать сквозь тонированные стекла наше местоположение.

Через секунду Беспредел вытащил меня за локоть из машины.

Яркий свет ударил по глазам. Я сощурилась, но по воздуху, который глотнула, поняла — мы не в лесу, не в канаве и не на улице. Пахло специфическим запахом резины, выхлопными газами и сыростью. Стоянка, парковка?

— Завязать ей глаза? — уточнил Беспредел.

Хлопнула пассажирская дверь.

— Лучше рот, — раздраженно отозвался «папа».

Глава 4.

Женя

Я не ошиблась, и это была подземная парковка. Я успела это заметить до того, как мне завязали глаза и рот.

Наши шаги эхом разносились по крытому помещению, пока Могила тащил меня за локоть в неизвестном направлении. Я старалась прислушиваться к звукам и понять, есть ли здесь еще кто-нибудь кроме нас, но, судя по всему, меня привезли ни туда, где мне смог бы кто-нибудь помочь, потому я смиренно передвигала отяжелевшими ногами, периодически остро чувствуя жжение то на затылке, то между лопаток. Ниже поясницы жжение не опускалось, очевидно, моя задница не заслуживала должного внимания, как затылок.

Все это время Беспредел и «папа» молча шли позади нас, и я могла бы поставить косарь, что источником этого внимания был не Беспредел, а немногословный, накрахмаленный, любящий молча наблюдать пижон с криминальными замашками.

Я расправила плечи, когда снова ощутила легкое покалывание между лопаток.

— Левее бери, — участливо посоветовал Могила и заботливо дернул меня за локоть влево, видимо, спасая от столкновения с чем-то. Кажется, мы повернули вправо. —Аккуратно…

Надо же… Это было странно слышать при условии, что мне обещали пустить пулю в лоб или свернуть шею.

— Стоять… — потребовал Могила, и я услышал звук, будто он по чему-то хлопнул.

Ощутив новый прилив панической атаки, я стала нервно вертеть головой по сторонам и вращать запястьями, кожу на которых нетерпимо стянуло под лентой.

— М-м-м… — застонала я и задышала чаще. Учащенное сердцебиение отдавало в плечо и в левую руку, захват на которой усилился. — М-м-мм… — мне стало больно.

Я начала дёргать рукой, пытаясь сбросить пальцы Могилы, а потом услышала, как что-то открылось.

— Иди, — скомандовал он и куда-то меня втолкнул. Удивительно слышать столько слов от Могилы.

Как только за нами вошли Беспредел и мужчина в хрустящей рубашке, воздух моментально уплотнился. Двери глухо закрылись, и мы слегка дернулись. Лифт. Это был лифт.

Мы ехали вверх, и весь путь я не переставала ощущать на себе взгляд. Я была словно под прицелом, и его красную точку чувствовала везде — на лице, шее, связанных запястьях… Мне хотелось касаться этих мест. Чесать, тереть, трогать!

Не знаю, на каком этаже мы вышли, но по сравнению с кабиной лифта здесь дышалось свободнее.

Меня провели еще немного, шаги мужчины за спиной и жжение на затылке не давали сосредоточиться, пока Могила не потребовал остановиться.

Прозвучал короткий щелчок.

— Входи, — Могила потянул меня вперёд, но мои ноги приросли к полу, потому что я задницей чувствовала — это конечная остановка. Что последует после нее, я не представляла, но мне было так страшно куда-то входить, что я замычала и замотала головой, упираясь пятками в пол.

— Да иди уже, — сзади меня пихнул Беспредел, отчего я петардой влетела внутрь, — спать хочется, а я еще даже не пожрал, — пробурчал он с претензией.

Я, конечно, не уловила взаимосвязи, но то, что это был камень в мой огород, поняла.

За спиной с пару секунд слышалась возня, а потом мои руки рассыпались и повисли вдоль тела. Я даже моргнуть не успела, как их освободили, и так же с запозданием я поняла, что закрылась входная дверь, и место, в которое меня привели, погрузилось в густую тишину.