Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 11

Но портила её не худоба, а зверское выражение лица…

Наконец, прачки снова пошли вперёд. Почти все, кроме Клексы, милейше улыбались моему спутнику и… строили ему глазки.

Я опешила.

Значит, он действительно так популярен?

Впрочем, парень видный, симпатичный, а теперь ещё и умный, при хорошей должности.

Неудивительно, что каждая хочет ему понравиться.

Но ведь у него невеста есть!

Прачки прошли мимо, поздоровавшись с Дмитрием, и даже Клекса растаяла, послав ему мягкую улыбку, отчего вдруг стала даже чуточку симпатичней.

Мне же достался ледяной взгляд.

Прачки вошли в прачечную, и их голоса стихли.

Я повернулась к Дмитрию.

Все вопросы выветрились из головы, а тут ещё и Серёжка завозился. Его пора переодеть и покормить.

— Спасибо тебе, — произнесла я с благодарностью. — И за тот подарок в виде продуктов тоже. Это ведь ты, правда?

Парень смутился, но утвердительно кивнул.

— Я помогу занести, — вызвался он, но я отказалась.

Я начала разбирать продукты из корзины и замерла, обнаружив между лепёшками небольшой бумажный свёрток. Осторожно развернула его… и ахнула. Несколько бумажных купюр. Что? Откуда это? Дмитрий! Неужели он? Я опешила, внезапно почувствовав тепло, разлившееся в груди, но тут же заставила себя отогнать это ощущение.

Зачем он помогает? Из жалости? Или у него есть другая причина? Я не знала, но в любом случае была благодарна. Искренне. Однако не нужно к этому привыкать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оставшийся день прошёл спокойно. Я настирала пелёнки и вывесила их сушиться на крыше (в обычные дни я вешала их перед окном на специальную верёвку). Работа, как ни странно, немного успокаивала. Но вот вечер оказался совсем нетипичным. Как только стемнело, снизу послышался шум, быстро переросший в пьяный дебош. Неужели это то, о чём предупреждал Дмитрий?

Я заперла дверь, покормила Серёжку, напевая ему колыбельную, полюбовалась его пухлыми щёчками и попыталась уснуть на жёстком матрасе. В углу комнаты обнаружился небольшой камин — я топила его каждый вечер. Тепла от него было немного, но всё же хоть какой-то уют. Дрова разрешала брать хозяйка, высчитывая их стоимость из зарплаты. А по весне можно будет и вовсе не топить.

Я проваливалась в сон, но вскоре пьяные крики внизу переросли в потасовку. Кто-то с грохотом опрокинул стол, раздался звон разбитой посуды. Я раздражённо сжала кулаки, чувствуя дикую усталость, но старалась не обращать внимания. Однако хуже всего стало, когда кто-то начал ломиться ко мне в дверь.

Я вскочила, сердце заколотилось. Серёжка во сне завозился.

Снаружи раздался пьяный голос:

— Эй, вставай, девка, принимай клиента!

Я похолодела.

— Ну же, где ты? — продолжал мужик. — Я соскучился по сочной бабе!

Он попытался дёрнуть ручку, но дверь была заперта.

— Мне сказали, что ты принимаешь двоих за раз! — хохотнул он. — После меня товарищ тоже придёт. Хочешь подзаработать кругленькую сумму?

Я не верила своим ушам. Почему мне орали, как какой-то дешёвой проститутке?

Но тут всплыла одна деталь… "Мне сказали." Значит, кто-то специально пустил слух, чтобы доставить мне неприятности.

И я, кажется, знала, кто. Клекса. Кто же ещё? Она сегодня смотрела на меня с ненавистью, когда увидела с Дмитрием.

Неужели положила на него глаз и решила избавиться от "соперницы"? Вот дура! Я же с ребёнком! Кому я такая нужна?!

Тем временем пьяный громила продолжал ломиться в дверь. Серёжка возмущённо заплакал.

Я стиснула зубы. Ладно, Клекса. Ты начала эту игру. Но я её закончу…

Гнев вспыхнул во мне мгновенно, словно пламя, поддуваемое ветром.

Я резко подхватила расплакавшегося Серёжку, прижала его к себе, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости.

Не хватало ещё, чтобы этот пьянчужка испугал ребёнка окончательно!

Тяжёлым шагом подошла к двери, едва сдерживая желание врезать по ней кулаком. Сережа раскричался, громко, надрывно, как могут только младенцы. За дверью раздалось недовольное сопение, а потом грубый голос раздражённо выругался:

— Какого чёрта?..

— А ну-ка, отвяжись, пьянчуга! — мой голос был твёрд, звенел, словно натянутая струна. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?

За дверью последовал смешок.

— Ну, с какой-то бабой, которую, говорят, можно…

— Говорят? — я почти рассмеялась от презрения. — Ты, выходит, веришь слухам? Значит, такой же болван, как те, кто их распускает?

Тишина.

Я почувствовала, что задела его.

— Не смей меня оскорблять, девка! — возмутился мужик.

— А ты не смей вламываться в мою комнату! — рявкнула я так, что Серёжка даже перестал хныкать. — Я мать с младенцем, а ты, здоровенный мужик, стоишь тут и орёшь, как последний идиот! Тебе не стыдно?

За дверью послышалось неуверенное сопение.

— С ребенком? А ну тогда… да ладно тебе… Я думал…

— Думал?! — усмехнулась я, подливая в голос ледяного сарказма. — Да ты вообще способен думать? Или только жрать, да на баб кидаться? Кто-то шепнул тебе на ухо сплетню, и ты тут же бросился ломиться в чужую дверь, даже не разобравшись?

Опять молчание.

Но теперь оно мне нравилось.

Я чувствовала, как мой голос вонзается в этого олуха, словно нож в мягкое тесто.

— Может, тебе ещё и указать, кто эту ложь про меня распускает? Или сам догадаешься, умник?

— Подумаешь, ошибся… — буркнул он.

— Ошибся?! — я уже не сдерживалась и позволила злости взять верх. — Да ты позорище! Взрослый мужик, а ведёшь себя, как дешёвый прихвостень. Кто-то свистнул, и ты помчался, как цепной пёс, даже не подумав, что за этим стоит. А теперь послушай меня внимательно: если ты хоть раз ещё попробуешь сунуться ко мне — я лично разнесу твои подвиги по всему городу. Имя у хозяйки спрошу, будь уверен…

За дверью кто-то фыркнул: вероятно, мужик был не один.

Пьянчуга замешкался.

— Слушай… Я…

— Уходи, пока сам не стал главной потехой сегодняшнего вечера, — процедила я. — Или тебе нравится быть дураком, которого водят за нос?

Ответа не последовало.

Дверь скрипнула, когда он, вероятно, опёрся на неё рукой, но ломиться перестал.

— Ладно… ухожу… проклятье, где найти бабу на вечер нормальную???

Послышались удаляющиеся шаги, и через минуту всё стихло.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат руки.

Серёжка снова притих, уткнувшись носом мне в плечо.

Я вернулась в центр комнаты, опустилась на кровать, сердце всё ещё колотилось.

Серёжка уже успокоился, тепло сопел у меня на плече, но я пока не могла расслабиться. Гнев и возмущение всё ещё бурлили внутри.

Этот пьянчуга… Он ведь реально мог сломать дверь, если бы был ещё злее или настойчивее. И всё это — из-за какой-то лживой сплетни. Да, теперь мне точно ясно, что Клекса так просто не оставит меня в покое. Придётся поговорить с ней. Жёстко и без церемоний.

Я задумалась.

Ситуация была на грани. Этот мужик мог оказаться не таким сговорчивым. Мог начать выбивать дверь, угрожать и так далее. Конечно, можно сказать, что мне повезло. Хотя не совсем так.

У меня была одна особенность, на которую на Земле я не так уж сильно обращала внимания. Просто были разные случаи, и вспомнился мне один из них…

Как-то я ехала в автобусе, который шёл в один дальний посёлок. Там находилась психиатрическая больница, и многие с опаской относились к этому месту. Но я тогда думала о своём. Дорога была долгой, автобус трясся на ухабах, пассажиры были обычными — молодёжь, пенсионеры, парочка уставших рабочих, возвращающихся домой. Всё шло своим чередом, пока на одной из остановок в салон не вошёл молодой человек.

Я сразу обратила на него внимание. Что-то в его облике было… необычным. Лицо напряжённое, взгляд рассеянный, одежда неопрятная. Он стал недалеко от меня, бормоча что-то себе под нос.