Чудовище - Корр Катрин - Страница 8

– Высокое, обаятельное и откровенно смеющееся зло, – проговариваю себе под нос, захлопнув гибкую крышку кожаного чехла.

Кто-то скажет, что мое мнение о нем слишком необъективно. По правде говоря, бывали минуты, когда я сама думала также. Но это было давно. Тогда моя лучшая подруга верила, что осуществит свои мечты, которые многим казались бредовыми. Но только не мне. Я всегда верила в нее и была готова поддержать любую её идею. Абсолютно. Кристина была амбициозной девушкой, и если чего-то очень сильно хотела, то непременно добивалась. Черт возьми, я даже не видела ничего дурного в том, чтобы с кем-то переспать ради этого! Так сказать, дать существенный толчок актерской карьере. Она столько раз говорила об этом в шутку, что в какой-то момент я подумала: ну а что такого? К тому же единственный человек, с кем она бы сделала это, был гребаный Андриан Монструм, а не какой-то старикашка-продюсер с шестью складками на спине и извращенными фантазиями.

Отличная я подруга. Мда. Не зря родители Крис вычеркнули меня из своей жизни.

На улице снова моросит дождь. Набросив на плечо ремешок замшевой сумки, я шустро покидаю автомобиль и достаю из багажного отделения рабочий чемодан. В телебашне я была всего один раз, ещё школьницей. Мы приехали тремя классами на пятичасовую экскурсию, и помню, под каким впечатлением я осталась от увиденного. Целый организм из людей, компьютеров, экранов и проводов, который работает в круглосуточном режиме. Я знала, что папе эта затея не понравится, и он точно не одобрит мое участие. Но поскольку я очень хотела оказаться внутри и увидеть волшебный мир телевидения собственными глазами, я впервые солгала ему, заверив, что наш класс идет на экскурсию в главный театр.

Сообщаю на посту охраны, кто я и куда направляюсь. Высокий и серьезный мужчина в черной форме выдает мне пропуск, подготовленный Сашей. Сообщив мой дальнейший маршрут, он снимает блокировку с широкой двери из темного стекла, и в следующее мгновение я оказываюсь внутри просторного и роскошного холла с семью лифтами, эскалатором и широкой лестницей. И вдруг в мои мысли врывается голос Кристины.

Я слышу, как она верещит от радости при виде своего кумира на огромном экране. Вспоминаю её счастливые и сверкающие от волнения глаза в тот самый вечер, накануне злосчастной премьеры фильма. Она была там, в кинотеатре, сидела в зале, слушала речь режиссёра, актеров и смотрела фильм. Записи с камер это подтвердили. А после, когда гостей ждала афтерпати, Кристина исчезла, и совсем не сложно догадаться с кем именно.

От подступающей тошноты у меня темнеет в глазах.

Неужели я и впрямь собираюсь встретиться лицом к лицу с Андрианом Монструмом – с тем, кто последним видел Кристину? Кто в мельчайших подробностях знает, что с ней случилось?

Конечно, знает. Это ведь он. Он что-то сделал с ней. Одурманил, обманул, причинил боль.

Убил.

Поджав губы, я подхожу к крайней кабине лифта и несколько раз жму на кнопку вызова, но волнение, смешанное с пустотой внутри и жуткими мыслями, преследующими меня последние два года, атакуют всё сильнее, да так свирепо, что остатки обеда в моем желудке спешат вылезти обратно. Бросив на мраморный пол рабочий чемодан, я пулей залетаю в первую дверь над указателем «Туалеты» и, с грохотом распахнув дверцу кабинки, наклоняюсь над унитазом.

Что такое? В чем дело? Что со мной происходит?

Мое сердце колотится так сильно, что в груди вспыхивает горячая боль. Непривычная тяжесть, сдавившая грудную клетку, не позволяет ребрам раскрыться, чтобы наполнить легкие воздухом. Тошнота будто застревает в ямочке между ключицами, создавая пугающее и по-настоящему убийственное давление на всю верхнюю часть моего тела.

Я что, умираю? У меня сердечный приступ? И даже в эту кошмарную во всех смыслах секунду я успеваю представить разочарованное лицо папы, которому сообщат о нелепой смерти его дочери в туалете телебашни «Монструм Студио». Боже, что я наделала!

– Слушай мой голос и делай то, что я тебе говорю.

Внезапно на мои плечи опускаются чьи-то руки. От нехватки воздуха и состояния, с которым я сталкиваюсь впервые, мои глаза наполняются слезами. Я не просто умру сейчас от бог знает чего, но надо мной ещё и надругается какой-то тип!

Папа будет в ужасе. Он будет разбит и уничтожен!

Чувствую, как слезы катятся по лицу, а мое застывшее от ужаса тело разворачивают чьи-то руки. Они обхватывают мои запястья, а потом прижимают правую ладонь к моему колотящемуся сердцу, а левую – к чужой, твердой и мускулистой груди.

– Почувствуй, как бьется мое сердце. Оно стучит тихо, никуда не торопится, бьется в одном ритме. Заставь свое сердце замедлиться. Вдохни воздух очень медленно и осторожно, как будто одно неверное движение способно уничтожить этот мир. Втяни его носом – выдохни ртом. Чувствуй мой ритм и подстраивайся под него. Ещё раз: медленно втяни носом воздух – плавно выдохни ртом. Замедляй биение. Ещё раз…

Я не то что не понимаю, что происходит, я этого даже не вижу. В моих глазах застывает соленая вода, сквозь которую проглядывается лишь темный силуэт. Но я отлично чувствую, как под моими ладонями бьются сердца. Глубокий, как океан, голос продолжает говорить со мной, оставаясь в воздухе легкой вибрацией, действующей на меня, как колыбельная. Закрываю глаза, ощущая приятную прохладу последних, скатившихся по лицу слез, и понимаю, что мое сердце послушно замедляет ритм. Оно бьется с той же скоростью и силой, что сердце человека, прижимающего мою ладонь к своей груди. На короткий миг этот момент кажется мне настолько интимным, что в животе вдруг становится очень тепло. Так приятно и знакомо, что я осознаю, как долго была лишена даже этой маленькой радости. Мои губы приоткрываются, и я медленно выдыхаю густой комок напряжения, сковавший всю меня невидимыми цепями несколько минут назад.

– Отлично, – раздается мужской шепот, – ты всё сделала правильно.

Мои веки медленно поднимаются, но четкости в глазах всё ещё нет. Мокрые ресницы слиплись, тушь явно потекла, ведь в повседневной жизни я использую самую простую и легко смываемую водой. Моргнув несколько раз, я смотрю перед собой на размытый силуэт высокого мужчины в черной толстовке с глубоким капюшоном, чьи плечи находятся на уровне моих глаз. Пожалуй, очень высокий…

Моргнув ещё пару раз, я смотрю на его длинные пальцы и широкую ладонь, которая всё ещё прижимает мою руку к его груди. Что-то сжимается во мне до размеров виноградной косточки. В горле пересыхает. С трудом сглотнув, медленно поднимаю глаза на лицо своего спасителя.

Вся кровь в моем теле, все силы и энергия моментально приливаются к ногам. На меня смотрят большие сине-зеленые глаза Андриана Монструма, чьи черные зрачки стремительно увеличиваются, подсвечиваясь по контуру, как луна в затмение. Никогда прежде не видела ничего подобного. Как же это красиво… Поддавшись минутной слабости, восхищаюсь необыкновенной и чарующей красотой этого взгляда.

Гипнотического взгляда.

Взгляда Андриана Монструма.

Одергиваю свою руку и отступаю назад, но натыкаюсь на унитаз. Я бы точно свалилась в него, если бы Андриан не схватил меня за руку.

– Осторожно, – говорит он, держа меня за запястье и удерживая мою руку между нами. – Воздержись от резких движений в первые минуты после приступа панической атаки.

Его челюсти двигаются с ленивой надменностью. Он словно оценивает меня. Мои глаза предательски опускаются на его приоткрытые губы, и я чувствую запах мятной жевательной резинки. Со скоростью звука перед моими глазами пролетают все его фотографии, на которые я смотрела в попытках понять, что такого необыкновенного могла найти в нем моя подруга? Вспоминаю их, смотрю на него и понимаю, что никогда не замечала, насколько выразительные у него губы. Насколько идеальна их форма и контур, как ярко выражена та самая арка Купидона, которую многие девушки жаждут обрести в кабинете косметолога. Я понимаю, что его близкое присутствие затуманивает мой разум, а невидимое давление, оказываемое его внушительным ростом и тесным пространством кабинки, значительно замедляет мои мыслительные процессы.