Чудовище - Корр Катрин - Страница 7

– Я и живу.

– Не стоит ограничиваться работой и развитием своего бьюти-блога. Может, пора начать снова ходить на свидания? Сомневаюсь, что тебе не поступает таких предложений.

– Я уже сходила.

Карина удивляется и с любопытством подается вперед.

– Когда это было и как всё прошло?

– Месяц назад. Прошло паршиво.

– Почему?

– Потому что, едва мы сели за столик на летней веранде милого ресторанчика, как на моего кавалера, откуда ни возьмись, набросилась девушка.

– То есть? Как это? С чего вдруг?

– Ну, наверное, с того, что она была его девушкой, и они вроде как в отношениях.

– Да ладно?

– Она схватила со стола свечу в стеклянной колбе и запульнула ему в голову. Там такой бардак начался, что я под шумок быстро оттуда сбежала. Купила себе бургер, картошку фри и поехала домой.

– Вот же мерзавец! Сам в отношениях, а на свидания с другой девушкой бегает! Бессовестный негодяй!

– У меня есть возможность встретиться с Андрианом Монструмом, – говорю, пока Карина возмущается.

– Только не принимай близко к сердцу эту ситуацию. Не все мужчины такие… Что? – наконец доходят до нее мои слова. – Ханна, о чем ты?

– Я о том, что у меня есть возможность встретиться с Монструмом. Тем самым, чья гадкая физиономия светится на каждом углу.

– Ханна, я думала, ты оставила в прошлом мысли об Андриане Монструме.

– У меня никогда и не было мыслей об этом ничтожестве, – огрызаюсь я, за что тут же чувствую укол вины.

– Ты поняла, что я имела в виду. Тебе напомнить, к чему привела твоя несгибаемая уверенность в том, что Андриан причастен к исчезновению Кристины? Андриан! – повторяет она так, словно он великое божество. – От тебя отвернулись твои друзья, Ханна.

– Это случилось, потому что друзьями они мне и не были. Как оказалось.

– Родители Кристины не хотят тебя знать!

– Потому что им невозможно представить, что единственный кумир их дочери мог ей навредить! Она говорила о нем с шести лет, он давно стал им «родным». Проще сказать, что это я виновата, потому что не составила ей компанию!

– Ты расстраивала этим папу.

– Он расстраивался только лишь потому, что в нашем доме слишком часто звучала его «любимая» фамилия! – продолжаю отбиваться от глупейших аргументов. – Он знал, что я права, и поддержал бы меня, если бы хоть на минуту позволил себе забыть о чертовом табу на всё, что касается этой поганой семейки!

Выхожу из-за стола и останавливаюсь у окна, тянущегося от потолка до пола. За ним мрак, ливень и ветер, срывающий последние желтые листья с деревьев.

– Я знаю, что мои слова звучат нереально, – говорю как можно спокойнее. – Человек с такой безупречной репутацией просто не может быть плохим. Он актер, его любят, на него равняются, на него хотят быть похожими. Такие только хорошие и никак иначе.

– Ханна…

– И Кристина направлялась к нему, – говорю твердо и настойчиво. – Это он пригласил её на тот вечер, и для него она наряжалась. Она бы не связалась с кем попало, не села бы в машину к человеку, которого не знала. Кристина точно была с ним в тот вечер. С ним же и уехала неизвестно куда.

Я повторяла это много раз: папе с Кариной, родителям Кристины, полиции, нашим друзьям, но все смотрели на меня как на идиотку. О, прекрасный и безупречный Андриан Монструм! Он только в фильмах безжалостный убийца, а в жизни – скромный и законопослушный гражданин!

– Я оставила эти мысли, – говорю, отвернувшись от окна. – Правда оставила. Но сегодня что-то всколыхнулось во мне, и я… не знаю, – вздыхаю, опустив голову. – Опять эти проклятые афиши с его именем повсюду. Опять все вокруг только и говорят о том, какой он распрекрасный, какой потрясающий вышел фильм с его участием! Это просто несправедливо. Всё как будто повторяется.

– Поверь, Ханна, – произносит Карина, прижав свои ладони к груди, – я понимаю тебя. И я разделяю твои чувства. Вы с Кристиной были как сестры. Но, как я уже сказала, всему свое время. Если Андриан Монструм действительно имеет какое-то отношение к её исчезновению, то он непременно понесет за это наказание. Рано или поздно правда всплывет наружу. Сама или с чьей-то помощью – но это непременно случится. Только поспособствуешь этому не ты, Ханна.

– И кто тогда, если это никому не нужно? Я не сомневаюсь, что его папаша заплатил всем, кто мог бы предоставить неопровержимые доказательства того, что…

– Ханна!

– Вся имеющаяся в городе власть принадлежит Эрнесту Монструму! – продолжаю говорить то, что никто в моей семье не желает слышать. – Как он скажет, так и будет! Никто не станет искать и расследовать, ведь он не хочет, чтобы его придурковатого сыночка упекли за решетку, ведь тогда вся его проклятая империя просто развалится!

– Это сделает жизнь! – говорит Карина, настойчиво и упрямо глядя в мои глаза. – Жизнь всё расставит по своим местам!

– Уже два года расставляет.

Карина глубоко вздыхает. Не так она представляла себе наше чаепитие.

– Сегодня достаточно эмоциональный день, Ханна. У тебя хорошая, спокойная и обеспеченная жизнь. Не позволяй эмоциям контролировать свои действия, потому что это чревато последствиями. А теперь садись и допивай свой чай, а я сложу пирог в контейнер, чтобы ты поела его сегодня дома.

Иными словами: не высовывайся, иначе Монструмы закопают тебя и всё то, чего ты добилась.

Стоя на парковке у светящейся телебашни, достигающей в высоту более шестисот метров, я чувствую себя крошечным насекомым с маленькими и слабыми крылышками. Следует признать, что слова Карины всё же достигли своей цели: я не могу позволить эмоциям контролировать мой язык и действия, потому что у меня есть жизнь, которую я, несмотря на выпавшие беды и трудности, очень люблю. Я совсем не хочу, чтобы в ней произошли кардинальные изменения, которыми меня без труда обеспечит любой из семьи Монструм, если я рискну обвинить одного из них даже в случайно упавшем на землю фантике. Но с того дня, как исчезла Кристина, внутри меня появилось необъяснимое и сдавливающее грудь желание заглянуть в глаза человека, которого она восхваляла, обожала и любила всю свою сознательную жизнь, и найти в них то, что заставило бы меня немедленно усомниться в собственных подозрениях. Мне казалось, что для этого достаточно одного взгляда, одной микросекунды, чтобы почувствовать душу человека или признать её отсутствие.

Я помню, как её впервые поразили его огромные глаза. Он играл подростка с невинным и милым личиком, болезненной худобой и густой копной золотистых, будто выгоревших на солнце, волос. Кристина тогда прильнула к экрану телевизора и сказала, что видит чудо.

«Да он же самый красивый мальчик на свете!» – заверещала она, чем рассмешила своих родителей.

Нам тогда было по шесть лет, и лично я интересовалась куклами и обустройством их розового двухэтажного домика, но никак не мальчишкой, который в фильме оказался настоящим демоном. А ещё я каждый день ждала возвращения мамы, чего так и не случилось.

Да, я хочу заглянуть в его глаза. Я хочу понять, что для нее в них было особенного? Может, не найдя в них вообще ничего – ни плохого, ни хорошего, – я, наконец, успокоюсь и действительно буду жить дальше, отбросив всякое желание винить их обладателя во всех смертных грехах? А может, я просто схожу с ума…

Перед тем как покинуть автомобиль, я ещё раз смотрю на фото Андриана Монструма на экране iPad: стильная фотосессия для известного на весь мир глянцевого журнала с интервью о жизни, успехе и планах на будущее. Фотограф – Аверьян Кох.

«Андриан Монструм – один из самых востребованных и неординарных актеров нашего времени», – написал автор материала. Ничего нового. Ничего полезного.

Смахиваю одну электронную страницу за другой: серьезный, раздумывающий, заигрывающий, надменный, беззаботный, смеющийся – на каждом новом снимке 31-летний актер демонстрирует разного себя, однако я всё равно подмечаю зловещую тень в его ухмылке, взгляде, жесте и позе. Даже когда он смеется, устремив взгляд на фотографа, что-то жуткое таится в его натуре… О его впечатляющем росте в сто девяносто пять сантиметров и говорить не стоит.