Чудовище - Корр Катрин - Страница 19

Карина покупает «Трескотню» каждую неделю. Прочитав газету от начала и до конца, она обязательно избавляется от нее, потому что папе не нравится, когда в их доме есть вся эта «грязь и дурость современного общества». Иногда я совершенно не понимаю, как она может любить мужчину, который настолько упрям и непробиваем в своем мнении? Ведь это всего лишь жалкие сплетни – безобидная потеха и развлечение. Конечно, он не запрещает ей читать, смотреть и обсуждать с подругами всю эту «грязь», но где гарантии, что в какой-то момент это не случится?

Так ведь этого и не случится, напоминаю себе. Папа не выздоровеет, и с каждым месяцем ему будет становиться только хуже. И, возможно, сегодня мой отказ приехать к ним значительно ускорил этот процесс.

– Выше всяких похвал! – комментирует Алексис свой макияж. – Когда бедняжка Стефан узнал, что сегодня маму подготовишь ты, он закатил истерику, представляешь? Терпеть его не могу. Кстати, где мама? – смотрит она на свои золотые часы и хватает со стола сотовый. – Надеюсь, она не позволила этому плаксе сделать макияж! Давай же, возьми трубку! Мама как обычно, – фыркает Алексис и набирает снова. – На кой черт ей вообще нужен телефон? Почему я должна искать тебя? – спрашивает она резко и нетерпеливо. – Ты обязана у двери стоять и ждать моих указаний! Живо найди маму и приведи её в мою комнату! – приказывает Алексис, а потом раздраженно бросает телефон на столик и поднимает на меня невинные глаза. – Это помощница, – смеется она, видя мое недоумение. – С любимой мамочкой я так не говорю.

– Что ж, – с трудом выдавливаю улыбку. – Рада это слышать.

– По правде говоря, мама – моя единственная близкая подруга. Я могу рассказать ей о чем угодно, как и она мне. Я делилась с ней первыми любовными переживаниями, – с улыбкой вспоминает Алексис, – рыдала на её руках, когда меня бросил парень на выпускном вечере.

– Мерзавец.

– Тогда я тоже так думала, – смеется она, сев на узкий диван на золотых ножках, – а потом поняла, что на его месте я бы тоже себя бросила. Я ревновала его к каждому столбу, закатывала жуткие истерики, когда он отказывался трахаться со мной, потому что готовился к вступительным экзаменам!

– Я же говорю, мерзавец.

– Тут я с тобой согласна! – смеется она, закинув ногу на ногу. – А что насчет тебя? У вас с мамой хорошие отношения?

– У меня её нет.

Как и желания говорить о ней с тобой, Алексис.

– Как жаль. А у тебя вообще есть семья?

– Да. Папа и Карина – его жена.

– Ты ладишь с мачехой?

– Конечно, – не могу сдержать нервный смешок, – она прекрасная женщина.

– А почему тогда смеешься?

– Потому что ещё никто не называл Карину моей мачехой. Она для меня подруга: мудрая, взрослая, порой слишком наивная. А мачеха – это злая ведьма из сказок.

– Надо же, а я всегда думала, что дочери недолюбливают новых пассий своих отцов. И наоборот, – улыбается Алексис, поглаживая блестящие голливудские волны на своих плечах. – Как в «Золушке». Неужели ты ни разу не ревновала папу?

– К Карине? – вытаращиваю глаза, и Алексис молча кивает. – Никогда. Я не была обделена его вниманием, чтобы находить время для глупых обид.

– А братья или сестры у тебя есть?

– Нет. Но у меня была лучшая подруга. Как сестра, – говорю, сама не знаю зачем.

– Была? Вы что, поссорились из-за парня, и ваши пути разошлись? – спрашивает Алексис с такой улыбкой, словно смотрит ночной сериал с элементами эротики.

– Нет. Она просто уехала отсюда. Влюбилась и последовала за ним.

– И ты от этого не в восторге, правда? Брось, я вижу по твоим глазам. Если с папой и его Кариной тебя не одолевало чувство ревности, то с подругой его явно было хоть отбавляй. Я тебя понимаю. Я ведь та ещё ревнивица. Ненавижу, когда кто-то лезет к тем, кого я люблю. Порой так и хочется всех их прибить.

Но я никогда не ревновала Кристину к образу Андриана Монструма, который вцепился в её разум своими проклятыми клешнями. Она была от него без ума, а я считала, что это нормально. К несчастью, я слишком поздно его возненавидела.

Собираюсь о чем-то спросить, хотя, по сути, и сама не знаю о чем именно – главное, больше не продолжать разговор о моих близких, – но тут в моей голове возникает безумная мысль на фоне произнесенных Алексис слов…

В прошлом она ревновала своего парня к бездушной учебе, да, видимо, так ожесточенно, что бедняга расстался с ней, наплевав на выгоду, которую приносили ему эти отношения. Ведь встречаться с Алексис Монструм возможно только ради чего-то нужного: статуса, имиджа, полезных связей. Лично мне уже вчера стало сложно выносить её быстро меняющиеся образы и настроение, хотя в первые минуты общения она показалась мне вполне нормальной.

Но это не так. Алексис словно сделана из высококачественного пластика, принимающего любую форму. Вместо мозгов – искусственный интеллект, не умеющий правильно подбирать и выражать эмоции, а вместо сердца – автоматический счетчик, который фиксирует количество непригодных и бесполезных для нее людей. Есть в этой девушке что-то жутковатое, хотя до старшего брата ей ещё далеко. Правда… сейчас Алексис откровенно говорит о том, что хочет прибить девушек (припугнуть, покалечить, убить – всё едино!), которые обожают и мечтают о её знаменитых братьях, а мой мозг уже готовит для нее яркий стикер с жирной надписью «Убийца».

Проклятье!

– Нелегко же тебе приходится, – говорю, стараясь подавить бунт своих мыслей. Ну, или хотя бы ненадолго их заткнуть. – Я к тому, что твои старшие братья – звезды Голливуда с толпами поклонниц по всему миру. Всех не перебить.

Алексис могла навредить Кристине?

Поверить не могу, что реально размышляю об этом!

Могла ли она приревновать Андриана в тот вечер и совершить преступление?

Ханна, тормози. Когда бы это успело случиться?!

Но Кристина проходила практику в телебашне. Что, если Алексис видела, как Андриан приглашал Кристину на премьеру?

Ну и что с того?

«Ненавижу, когда кто-то лезет к тем, кого я люблю».

Так, всё. Спокойно, Ханна. Приструни эмоции и воображение. Сейчас же!

– Там же целая армия! Если бы и хотела, мне бы всё равно целой жизни не хватило всех их уничтожить! – смеется Алексис, разглядывая свой маникюр.

– А ты бы этого хотела? – спрашиваю, смеясь вместе с ней и видя, как она набрасывается на Кристину.

Бьет её по лицу. Рвет ей волосы. Душит её…

– На самом деле, мне нет никакого дела до бестолковых куриц, которые охотно вылетают из собственных трусов. Это ведь неотъемлемая часть жизни известных людей, а Алекс с Андрианом – охренеть, насколько знамениты. Безотказные девки, мечтающие пробиться в люди через постель, всегда будут преследовать их. С этим ничего не поделать. Да и должны ведь мальчишки как-то развлекаться, правда? Может, на то эти девицы и существуют!

Конечно. Это действительно часть их жизни. Алексис Монструм – безжалостный убийца? Случайный убийца? Расчетливая маньячка? И куда меня занесло?

– И правда, – говорю, сохраняя улыбку. – И правда.

Через несколько секунд в комнату входит Лиза Монструм, и её появление сметает ворох неопределенных и странных мыслей в моей голове. Теперь я отчаянно хочу вырвать мерзкий язык её дочери, оскорбившей мою подругу, хотя часть меня с ней и согласна: маршрут к звездам через постель никто не отменял, и от желающих никогда не будет отбоя. Жаль, что Кристина была одной из них, и досадно, что я её в этом поддерживала.

Пока я работаю с гладким, как стеклышко, лицом Лизы, Алексис дает наставления своей помощнице относительно сегодняшнего вечера: никаких репортеров, журналистов и фотографов, кроме тех, кто уже прибыл на остров со специальными пропусками по рекомендации Аверьяна Коха. Проверить комнаты для гостей на готовность, убедиться, что охрана контролирует весь периметр острова, не оставив лазейки для треклятых журналистов и шпионов. Можно подумать, здесь собралась вся президентская свита, которую необходимо охранять.