Чудовище - Корр Катрин - Страница 18

Возможность послать его на три буквы появляется несколько раз, но я не могу ею воспользоваться: его язык облизывает травмированную губу, словно слизывает нежный крем по краям высокого торта, а потом снова беззастенчиво и дерзко проникает в мой рот.

Снова.

Снова.

И снова.

Мои ноги ватные, я их почти не чувствую и не до конца понимаю, как вообще умудряюсь стоять. Шея онемела, губы горят огнем, но неугомонный ветер остужает их, поднимает вверх мои волосы и хлестко бьет ими по лицу.

Влажно.

Больно.

Нежно…

Губы Андриана замедляют темп, и движение языка становится слишком чувственным. Все рецепторы моего рта, как крошечные присоски, успевают впиться в него, ощутить вкус, измерить температуру и даже длину. Он упругий и мягкий, раскаленный и охлаждающий, горьковатый и сладкий одновременно. Божечки, он проникает так глубоко и неспешно, что внезапная волна наслаждения почти заставляет меня издать глухой стон… Но в тот же момент, осознав весь ужас ситуации и собственной ненормальной реакции, я сжимаю челюсти.

Андриан мгновенно отпускает меня и отшатывается, словно его только что ужалила ядовитая змея. Широкие брови сурово сходятся к центру, недоумевающий взгляд опускается на тыльную сторону ладони, которую только что он лизнул языком.

– Ты мне чуть язык не откусила! – озлобленно рычит он, демонстрируя алую кровь на коже.

– Ещё хоть раз прикоснешься ко мне, и я нахрен вырву его из твоего рта! Ублюдок!

Хватаю свою сумку, которая валяется на земле, и с отвращением стираю ладонью следы Андриана на влажных и пылающих губах.

Нужно бежать! Вернуться! Забыть об этих минутах, как о страшном сне! И я уже готова, я на низком старте, осталось только повернуть в обратную сторону, но…

Мои глаза поднимаются на мужчину, взгляд которого таит в себе не просто откровенную угрозу, а глубокую тайну, на страже которой она и находится. Андриан не улыбается, его отнюдь не веселит моя взрывная реакция и ужас произошедшего. Ему плевать на то, что он сделал. Но я готова поклясться, что он чувствует себя охренительно удовлетворенным, ведь я возмущена его поступком настолько, что вот-вот убегу прочь. Всё, как он и хотел.

– Выход там, – как бы напоминает Андриан, стрельнув надменным взглядом в сторону парковки. Оглядев меня сверху вниз, он поправляет сумку на плече и направляется к катерам. – Хорошего тебе вечера, Ханна!

Молча смотрю ему в след. Урод. Стиснув зубы от злости, иду на пост охраны, представляющий собой небольшое здание с серой крышей и тонированными стеклами. Алексис сказала, что сотрудники парковки водного транспорта помогут мне добраться до острова, ведь мое имя уже есть в списке гостей.

– Ты куда собралась? – настигает меня раздраженный голос Андриана. Обернулся, значит. Хотел убедиться, что я бегу вверх по лестнице на парковку, но не тут-то было. – Я с тобой говорю! Куда ты собралась?

Заставив себя улыбнуться, оборачиваюсь и отвечаю, как ни в чем не бывало:

– А куда же ещё, по-твоему? На остров, разумеется.

В улыбке Андриана проскальзывает опасный оскал. Сложно поверить, что несколько минут назад его зубы прокусили мою губу, а мои в ответ – его сочный и длинный язык… Черт.

– Ты меня не поняла? – усмехается он, глянув куда-то в сторону. – Или приключений ищешь, потому что скучно жить стало?

– Любопытно, о каких таких приключениях идет речь? – изображаю задумчивость. – Что-то криминальное? – В ответ Андриан лишь ухмыляется, но в потемневших глазах густеет злость. – Послушай, ещё чуть-чуть и я решу, что ты пытаешься что-то скрыть.

– От тебя-то? – спрашивает с иронией в низком голосе.

– Я просто визажист: еду к клиенту, чтобы выполнить свою работу и вернуться домой, как делаю это всегда. Но ты уже столько своего драгоценного времени потратил на меня, что, – прыскаю со смеху, – это становится подозрительным.

Несколько долгих секунд Андриан просто смотрит на меня. Его взгляд будто устал оценивать меня, а язык – препираться. Язык. Влажный, скользкий и умелый язык. Черт бы его побрал!

– Делай свою гребаную работу, – говорит он раздражённо и безо всякой даже фальшивой тени улыбки, – и проваливай. Останешься на острове – и я не просто прикоснусь к тебе, Ханна. Ты пожалеешь.

Медленно облизав губы, будто нарочно демонстрируя мне одолевающий его голод, Андриан уходит прочь. Ещё одна идиотская попытка запугать меня и отвадить от острова, где он однажды совершенно точно совершил зло. Наверное, он считает меня опасной и непредсказуемой, потому что я не похожа ни на одну из тех дур, что расцеловывают экраны своих телефонов и телевизоров, когда появляется его наглая и притворная физиономия. Да простит меня Кристина. Андриан понимает, что я не наброшусь ему на шею, на меня не подействуют его чары, а на ушах не задержится лапша. Но разве мое кратковременное пребывание на острове так уж способно серьезно навредить ему? Я не перекопаю его за те несколько часов, что буду там. Не исследую подвал и погреб, где мог остаться след Кристины. Да я вообще мало, что смогу сделать, я просто надеюсь и верю на чутье, чувство, предчувствие, как бы нелепо это ни звучало!

Я почувствую Кристину. Если она была там или всё ещё есть, я это почувствую!

Медленно выдыхаю ртом, и в холодном воздухе появляется легкий пар. Смотрю, как один из десятков одинаковых катеров медленно отплывает от пристани, а потом срывается с места и несется в мрачно-серую даль. И чем дальше уплывает Андриан, тем быстрее угасает мое нервное, электрическое и гневное возбуждение. Только не в груди, не в голове и даже не в кулаках, жаждущих проехаться по самодовольной роже голливудского любимчика. Оно предательски пульсирует между моих ног.

– Ну и? – улыбается Алексис, играя бровями. – Каков твой вердикт?

Андриан ужасно целуется – вот мой вердикт. По крайней мере, я уже второй час пытаюсь себя в этом убедить.

– Незадолго до встречи со мной ты посетила кабинет косметолога и максимально напитала кожу, – отвечаю, оставив свои мысли при себе.

– У меня не так много свободного времени, – смеется Алексис. – И особенно сегодня. Безумный день.

– И правда, – бормочу себе под нос. – Хочешь сказать, что красные пятна, шелушения и высыпания исчезли, потому что ты уехала из города?

– Потому что я приехала на остров, – уточняет она, любуясь своим отражением в зеркале. – Он любит меня. И, кажется, хочет, чтобы я осталась здесь навсегда.

Звучит жутковато, но вынуждена признать, что сегодня Алексис выглядит иначе, чем вчера. Значительно иначе! Ни одного пятнышка, прыщика, кожа ровная и здоровая, будто изнутри её что-то подсвечивает. Да и в целом Алексис заметно преобразилась, скинув как минимум лет пять! Как такое возможно за несколько часов?

– Ладно, сдаюсь! – бросаю кисть для румян на косметический столик. – В чем твой секрет? Я точно помню, что вчера вот здесь, у правой скулы, было воспаление, но сегодня нет и следа. Ты как будто пластическую операцию сделала, только без единого последствия. Что это за процедура такая волшебная?

– Да нет никакой процедуры, говорю тебе! – наслаждается Алексис моим негодованием. – Всё дело в о-стро-ве!

Она меня за идиотку держит? Её мать, Лиза Монструм, прославилась тем, что лет пятнадцать назад отдала кучу денег за пластическую операцию по какой-то уникальной методике, неудачные последствия которой потом пыталась исправить не один раз. И вот, когда нашелся тот самый хирург с волшебными руками, имя которого (если верить городским сплетням!) известно лишь узкому и привилегированному кругу лиц, Лизе удалось вернуть здоровое и по-настоящему красивое лицо. Оно и впрямь таким было! Однако вскоре ей стало казаться, что оно теряет красоту и подтянутость, что необходимо снова лечь под нож, ведь чудо-уколы, массажи и аппаратные процедуры совершенно не помогали. У Лизы Монструм уже давно нет её лица, только гладкая и стянутая на затылке кожа с прорезями для глаз, крошечного носа и плоского рта. И об этом часто судачат в скандальных пабликах и пишут в знаменитой городской газете «Трескотня», которая остается единственным печатным изданием в шестнадцать страниц, наполненным яркими и провокационными материалами и фотографиями. Говорят, у редакции есть тысячи шпионов, разбросанных по всему городу, а сама газета принадлежит какому-то иностранцу. Но я считаю, что это всё выдумки. Мне хочется верить, что в этом огромном городе есть человек, намного могущественнее Эрнеста Монструма. Человек, который остается в тени, блуждает по улицам невидимкой и знает все его изъяны и уродства. Вроде вездесущих Монструмов. Только в этой газете о них не напишут ни единого доброго слова, и, к счастью, глава проклятого семейства по сей день ничего не может с этим поделать.