Патруль 7 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 35

Я положил на стойку три двадцатки и десятку. Она взяла деньги, отсчитала сдачу, выбила билет. Даже не посмотрела на меня.

— Платформа два. Отправление через сорок минут.

Я взял билет, отошёл к скамейке, наконец-то сев. Рюкзак положил на пол рядом с ногами и закрыл глаза. Нет, поспать тут не получится, а вот просто выключиться, дав мозгу перезагрузиться, — вполне. Но вокруг шуршали, кашляли, переговаривались. Кто-то включил радио, кто-то ругался с диспетчером.

И я не уснул, дождавшись автобуса, который подали вовремя. Жёлто-синий, с потёртыми сиденьями и запахом солярки. Я закинул рюкзак на верхнюю полку, сел у правого окна, на втором ряду. А слева присела толстая женщина с клеткой, в которой сидел зелёный попугай, с которым она общалась как с сыном. Да по фигу, я сейчас хоть под миномёт усну.

Автобус тронулся. Городок остался позади, сменился полями, потом лесом, потом снова полями. Я смотрел в окно, пока меня не стало укачивать. Глаза слипались, мысли путались. Но я останавливал их силой, пока не провалился в темноту.

А автобус ехал на север. А впереди, в Спрингфилде, меня ждал человек, которого я должен был убить. И деньги, которые я должен был получить. За работу, которую сам себе нашёл.

Я подбираю камни, которые сам же и разбросал.

И наконец-то я провалился в темноту. Без снов, без видений, без мертвецов. Только гул мотора и мерное покачивание автобуса, который вёз меня навстречу новой битве.

Автобус затормозил, и меня выбросило из сна, как пробку из бутылки шампанского. Голова гудела, во рту пересохло, но пять часов — или сколько там прошло — сделали своё дело. Я чувствовал себя почти человеком.

За мутным окном был Спрингфилд.

Я потянулся, хрустнул шеей, глядя на город. Обычный американский центр штата: невысокие здания из красного кирпича, зелень, флаг над каким-то учреждением. Люди на остановках — белые, чёрные, латиносы.

— Тиммейт, — позвал я, собирая рюкзак.

— Слушаю, Медоед.

— Ну что, видишь что-то подозрительное?

Тиммейт помолчал. Потом выдал тоном, в котором смешались сарказм и лёгкое удивление:

— Странно. У них всё нормально с лицами.

— Что значит «нормально»? — не понял я, спускаясь с подножки автобуса на асфальт.

— В открытых источниках, которые я просматривал перед маршрутом, все, кто живёт в Спрингфилде, должны быть жёлтыми. С огромными глазами, четырьмя пальцами и вечной неловкостью.

Я остановился. Посмотрел на прохожего в костюме, который спешил по своим делам. У него было нормальное лицо. Два глаза, нос, рот. Пять пальцев на руке, которой он держал телефон.

— Я тебя не понимаю, — протёр я глаза. — Где твой лидер преступной группы?

— Есть номер, могу набрать.

— Давай, — произнёс я, отходя к скамейке под козырьком автовокзала.

Телефон в кармане завибрировал. Тиммейт уже соединял.

— Йо, — раздался в динамике хриплый, прокуренный голос. — Кто это?

— Тот, кто может решить твою проблему с Хорхе, — сказал я, глядя, как мимо проезжает полицейская машина, даже не сбавляя скорости.

На том конце повисла пауза.

— Ты откуда вышел, чувак?

— Из блэк-листа.

— Из блэк-листа, — повторил голос, и в нём прорезалась усмешка. — И что тебе надо от меня?

— Я знаю, что ты знаешь больше, чем есть в открытых источниках, и если ты хочешь, чтобы Хорхе уснул навсегда, мне тоже надо это знать.

Возникла пауза. Теперь длиннее.

— Я не знаю, кто повесил заказ, но, насколько я могу видеть, он висит. Там триста штук. Ты их получишь, если Хорхе будет мёртв, а я тут не при делах, — соврал он.

— Расскажешь мне о Хорхе, у тебя же с ним свои счёты? — спросил я.

— А ты случайно не коп?

— А тебе не всё равно, кто убьёт твоего врага?

— Ты прав, мне по фигу. Ну окей, приезжай! Заодно расскажешь, откуда у тебя мой номер.

— Не расскажу, — произнёс я.

— Старый склад на Мэдисон-стрит, 1440. Через час. Приходи один, — произнёс говоривший и повесил трубку.

Я убрал телефон, поднял с асфальта рюкзак.

— Ну, вроде контакт установил, — произнёс я, думая, что как раз прогуляюсь, город посмотрю. Не всё же плохишей стрелять?..

Жара опаляла знаменитый город Спрингфилд, и я снял куртку, оставшись лишь в клетчатой рубахе, пряча лицо под тенью широкополой шляпы. Солнце висело в зените и плавило асфальт, заставляло воздух дрожать над раскалёнными крышами машин.

Тиммейт вёл меня снова.

Я пересёк широкую улицу и углубился в лабиринт её периферии. Здесь было тише, но не менее жарко. И чем глубже я заходил, тем больше город менялся. Дома становились ниже, а заборы выше.

— Район называется Mather and Wells, — произнёс Тиммейт. — Тут дома стоят от десяти тысяч долларов. Те, которые ещё можно продать.

— А те, которые нельзя?

— Сносят. Или не сносят. Город спорит с инвесторами уже лет пять.

Я прошёл мимо дома с осыпавшимся фасадом. Кирпич выцвел до розового, штукатурка отваливалась пластами. На крыльце сидел мужчина в грязной куртке и не глядел на меня. Просто сидел, смотрел в одну точку. Рядом с ним на перилах стояла наполовину пустая бутылка в бумажном пакете.

В очередной раз я свернул за угол, и улица стала ещё уже. Дома на ней напоминали руины. У некоторых не было дверей — только тёмные проёмы, в которые я мог бы войти, не наклоняя головы. У других — сгнившие веранды, провалившиеся ступени, заборы из растянутой сетки-рабицы, которые давно никто не чинил. Я прошёл мимо одного из участков, видя, как трава вымахала по пояс. А из зарослей торчал синеватый остов крыши старой машины.

На столбе висела табличка с надписью «Comer Cox Park». Я глянул в указанном направлении и увидел площадку с качелями, наполовину заросшую бурьяном. Горку, с которой можно съехать, если не боишься ржавчины. И бетонное поле, где когда-то играли в баскетбол. Кольцо висело криво, а сетка давно сгнила.

— Сюда водят детей, — сказал Тиммейт. — По статистике, больше половины из них живут за чертой бедности.

Я ускорил шаг. Вдалеке залаяли собаки. Где-то хлопнула дверь, и кто-то крикнул по-испански. Я не разобрал слов, но тон был агрессивным. Я жил бы тут, был бы тоже зол.

— Уровень преступности здесь девять из десяти, — сказал Тиммейт. — Выше национального среднего в два раза.

— Ты мне статистику читаешь или по сторонам смотришь? — прервал я экскурсовода.

— И то, и другое. Камера на столбе слева — не работает. Дом с зелёной дверью — заброшка. А пустырь за ним местные сделали свалкой строительного мусора.

— Веди дальше.

Я пересёк перекрёсток. Светофор тут не горел. На углу стояла закусочная, обшитая листами фанеры. Надпись на стене гласила: «Carter's Fish Market». Я заглянул в щель между досками — внутри было темно. Я прошёл ещё квартал. Дома стали реже, всё больше пустырей, покрытых буйной растительностью. А на улицах появились горы мусора, старые шины, битое стекло, тележки из супермаркетов и спящие во всём этом бомжи.

Кто-то из них обращался ко мне с просьбой о деньгах, но я не обращал на них внимания, идя дальше.

— Склад Монтойи за следующим поворотом, — сказал Тиммейт. — Рекомендую удивить и нагрянуть внезапно. С тыльной стороны. Через пустырь.

— Монтойи? — спросил я.

— Так зовут главаря, которому ты звонил. Но местные называют его Кузнечик, не знаю почему.

— Кузнечик, — повторил я. — Запомню.

Последние домики остались позади. Дальше шла промзона — старые ангары, бетонные коробки без окон, ржавые контейнеры.

— Если бы я жил здесь, я бы тоже стал бандитом, — произнёс я.

— Статистика это подтверждает, — ответил ИИ.

И руководствуясь идеей — удивить, я не стал подходить к складу с фасада, а специально обошёл склад с тыльной стороны. Пустырь за ним был завален строительным мусором: везде были куски шифера, ржавая арматура и битый кирпич. Искомая мной уязвимость склада, оказалось окном и находилось на высоте около двух метров. Стёкла на нем не было, а лишь пустая рама с торчащими осколками по краям.