Библиотека Данталиона (СИ) - Мазуров Дмитрий - Страница 22

— Начинайте, — скомандовал Данталион.

Сефаро атаковал первым. Воздушные клинья, десятки их, понеслись к Эдвину со всех сторон. Это была та же тактика, что и в бою со мной — подавить количеством, заставить противника защищаться, не дать времени на контратаку.

Но Эдвин даже не пошевелился. Земля под его ногами вздыбилась, образуя идеальную полусферу, которая приняла на себя все удары. Воздушные клинья разбивались о каменную поверхность, не оставляя даже царапин.

— Слабовато, — сказал Эдвин, и его голос звучал глухо из-за каменного кокона. — Я слышал, ты лучше.

Сефаро побелел от злости. Он усилил напор, обрушивая на противника настоящий ураган. Воздушные потоки стали плотнее, быстрее. Каменные плиты арены затрещали, поднимаясь в воздух, смешиваясь с воздушной стихией в единый смертоносный вихрь. Зрители на трибунах пригнулись, защищаясь от летящих обломков.

— Круши его! — крикнул кто-то из второй группы.

— Покажи этому выскочке, где его место! — поддержал другой.

Эдвин не обратил на них внимания. Он стоял в центре урагана, и его каменная защита трещала, но держалась. Он ждал. И я понимал — он ждал, когда Сефаро выдохнется.

— Он тянет время, — заметил Ренар. — Почему?

— Потому что может, — ответил я. — Эдвин знает, что Сефаро тратит силы быстрее. Зачем рисковать, если можно просто переждать?

Сефаро, видимо, понял это тоже. Он резко сменил тактику — ураган стих, и воздух вокруг него сжался, становясь плотным, почти осязаемым. Он готовил один удар, концентрированный, сокрушительный.

— Разумно, — прокомментировал я. — Вместо того чтобы распыляться, собрать всё в одной точке.

— Сработает? — спросил Ренар.

— Не знаю. Эдвин тоже не дурак.

Сефаро вскинул руки, и воздушное копьё, огромное, почти прозрачное, но видимое по искажённому пространству вокруг него, устремилось к Эдвину. Это было мощно — я чувствовал напряжение маны даже с трибун.

Эдвин, наконец, двинулся. Он опустил руки, и земля под ним вздыбилась, но не в купол, а в стену — толстую, массивную, уходящую глубоко в пол арены. Копьё ударило в стену, и та треснула, но выдержала. Воздушная энергия разошлась в стороны, выбивая камни из стен амфитеатра, но Эдвина не задела.

Сефаро замер, тяжело дыша. Это был его сильнейший удар. И он не сработал.

— Всё? — спросил Эдвин, выходя из-за стены. — Тогда теперь я.

Он топнул ногой, и арена вздрогнула. Земля под ногами Сефаро разверзлась, и тот едва успел взмыть в воздух, уходя от падения в расселину. Но Эдвин уже подготовил следующую атаку. Из расселины вырвались каменные шипы, устремляясь к летящей фигуре, как хищные звери.

Сефаро уворачивался, но шипы следовали за ним. Он попытался сбить их воздушными потоками, но камни были слишком тяжёлыми. Каждое уклонение стоило ему сил, каждый манёвр отнимал ману.

— Что, не получается? — спросил Эдвин, наблюдая за его метаниями.

Сефаро зарычал от злости. Он резко ушёл вверх, набирая высоту, и оттуда обрушил на Эдвина град воздушных копий. Но Эдвин просто поднял руку, и над ним сомкнулся каменный купол, выдерживающий удар за ударом.

Когда атака стихла, купол опустился, и Эдвин вышел, стряхивая пыль с одежды. Сефаро висел в воздухе, тяжело дыша, и я видел — он на пределе. Мана почти иссякла, удары становились слабее, движения — медленнее.

— Сдавайся, — сказал Эдвин, и в его голосе не было насмешки — только констатация факта. — Ты проиграл.

Сефаро замер. Его лицо исказилось от ярости, отчаяния, унижения. Он не мог сдаться. Не после поражения от меня, не после того, как все смотрят, не после того, как Солани наблюдает с трибун.

— Нет! — закричал он, и в его голосе слышалось что-то отчаянное, почти безумное. — Я не сдамся! Я не проиграю!

Он собрал остатки маны, сжал их в один комок, в одно последнее отчаянное усилие. Воздух вокруг него завибрировал, загудел, превращаясь в нечто, что должно было смести всё на своём пути.

Эдвин вздохнул. Он не двинулся с места, не попытался защититься. Он просто ждал.

Сефаро обрушил на него всю оставшуюся силу. Вихрь ударил в Эдвина, поднимая камни, срывая плиты с пола, создавая настоящий хаос. Но когда пыль осела, Эдвин стоял на том же месте, окружённый глубокими бороздами, которые вырвал вихрь, но сам он был невредим.

— Всё? — спросил он спокойно.

Сефаро, обессиленный, опустился на колени посреди арены. Его воздушная магия иссякла, остался только обычный ветерок, который даже не колыхал одежду.

— Сдаюсь, — выдавил он, и эти слова дались ему тяжелее, чем любое слово в его жизни.

Эдвин кивнул и развернулся, даже не оглядываясь. Он поднялся на свой ярус, и его товарищи встретили его одобрительными хлопками, но он лишь молча сел на своё место, будто ничего особенного не произошло.

— Победитель — Эдвин Торн, — объявил Данталион с ехидством в голосе. — Счёт уже два-два. Ничья…

Сефаро поднялся на наш ярус, шатаясь, как пьяный. Его лицо было белым, руки дрожали, глаза смотрели в одну точку, не видя ничего вокруг. Солани подошла к нему, поддерживая, и что-то тихо сказала. Он попытался отстраниться, но сил не было, и он просто обмяк, позволив ей увести его на свободное место.

— Ты был прав, — тихо сказал Ренар. — Он проиграл. И не потому, что слабее. Просто… не готов.

— Он был готов, — покачал я головой. — Готов к бою, но не к поражению. Он настолько боялся проиграть, что это и стало причиной его проигрыша.

Ренар посмотрел на меня:

— А ты? Ты боишься проиграть?

Я усмехнулся, глядя, как Данталион поднимается, чтобы объявить следующую пару.

— Боюсь. Но я не позволяю этому страху управлять мной. Сефаро позволил. И за это заплатил

Ренар кивнул, и на его лице появилась понимающая улыбка.

Адам, сидевший рядом и слушавший наш разговор, переводил взгляд с одного на другого. В его глазах было восхищение — и, кажется, понимание того, что настоящая сила не всегда в магии.

Данталион тем временем поднял руку, призывая к тишине.

— Следующая пара, — объявил он, и его взгляд скользнул по нашей группе, задержавшись на мне на мгновение дольше, чем следовало. — От первой группы — Адам Эрде…

Адам вздрогнул, услышав своё имя. Настала его очередь.

Зелёные глаза Адама расширились от неожиданности.

— Я? — его голос дрогнул. — Но…

— Успокойся. Возьми себя в руки. Ты справишься, — твёрдо сказал я, глядя ему в глаза. — Я в тебя верю.

— От второй группы — Бенедикт Роуч, — закончил Данталион.

На противоположной стороне амфитеатра поднялся невысокий, жилистый парень. Он был одет в тёмную, облегающую одежду, которая не стесняла движений, и весь его облик говорил о специализации на скорости и ловкости. В его руках то появлялись, то исчезали кинжалы — он перекидывал их с такой лёгкостью, будто это было продолжением его тела. На губах играла насмешливая улыбка.

— Бенедикт Роуч, — тихо произнёс Ренар, вглядываясь в фигуру противника. — Специализируется на магии иллюзий. Опасный тип. Говорят, он может создать десятки копий себя, и ни одна из них не будет отличаться от оригинала.

— Иллюзии, — задумчиво повторил я. — Интересно. Никогда не сталкивался с такими магами. Даже жаль что он попался не мне.

— Адам справится, — перебил меня Ренар, но в его голосе не было прежней уверенности. — Ты же сам сказал.

— Сказал, — кивнул я, не отрывая взгляда от противника. — И я верю в это. Но ему придётся тяжело.

Адам тем временем поднялся. Его колени дрожали, руки тряслись, но он сделал шаг вперёд. Потом второй. Он начал спускаться по ступеням амфитеатра, и каждый шаг давался ему с видимым усилием. Я видел, как он сжимает кулаки, как напрягаются мышцы спины — он боролся со своим страхом.

— Адам, — окликнул я его.

Он остановился и обернулся. В его глазах был страх — чистый, незамутнённый страх человека, который никогда не сражался по-настоящему, который впервые в жизни оказался в центре событий, где ставкой была жизнь.