Библиотека Данталиона (СИ) - Мазуров Дмитрий - Страница 21

— От второй группы — Морган Крейн, — закончил Данталион.

На противоположной стороне амфитеатра поднялся молодой человек. Высокий, худощавый, с бледной кожей и длинными чёрными волосами, стянутыми в низкий хвост. Его серые глаза смотрели на мир с ленивым презрением, а на губах играла полуулыбка человека, который уже всё решил для себя заранее. Он не спеша начал спускаться к арене, и каждое его движение дышало самоуверенностью.

— Знаешь его? — тихо спросил Ренар, наклоняясь ко мне.

— Нет, — ответил я, вглядываясь в фигуру Моргана. — Но судя по ауре, он не слаб. И явно считает себя выше остальных.

Амалия уже спускалась на арену. Её движения были плавными, почти танцующими — она двигалась так же легко, как воздух, которым управляла. Но в этой лёгкости чувствовалась скрытая сила.

— Она победит, — уверенно сказал Ренар.

— Не зарекайся, — покачал я головой. — Этот парень не похож на того, кто выходит без подготовки.

Противники сошлись в центре арены. Морган стоял расслабленно, даже не приняв боевой стойки, и его полуулыбка стала шире, когда он окинул Амалию оценивающим взглядом.

— Красивая, — протянул он. — Жаль будет портить такое личико. Может сразу сдашься?

Амалия не ответила. Она смотрела на него спокойно, без злости, без раздражения — только холодная сосредоточенность.

— Начинайте, — раздался голос Данталиона.

Морган не стал ждать. Он вскинул руки, и из его ладоней вырвались потоки воды — тонкие, быстрые, как стрелы. Они устремились к Амалии с трёх направлений одновременно.

Амалия исчезла. Будто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое дуновение. Водяные копья вонзились в пустоту, разбившись о каменный пол арены.

— Быстрая, — прокомментировал я. — Очень быстрая.

Морган не выглядел удивлённым. Он развернулся, и его руки описали широкую дугу. Вода поднялась из-под плит арены, образуя вокруг него вращающийся щит. В тот же миг Амалия появилась у него за спиной с воздушным лезвием в руке, но щит принял удар на себя, отбросив её назад.

— Ты быстрая, — сказал Морган, не оборачиваясь. — Но ты не сможешь подобраться ко мне незамеченной.

Амалия замерла, оценивая ситуацию. Она сменила тактику — теперь она не пыталась подобраться вплотную, а атаковала с расстояния. Воздушные клинья один за другим летели в Моргана, заставляя его постоянно подставлять водяной щит.

— Скучно, — зевнул Морган. — Ты так и будешь кидаться этой мелочью?

Он резко опустил руки, и вода из щита ударила во все стороны мощной волной. Амалия едва успела взмыть в воздух, уходя от удара, но Морган уже подготовил новую атаку. Из воды, разлившейся по арене, вырвались десятки тонких струй, устремившихся к ней, как живые змеи.

Амалия уворачивалась, но струи не отставали. Она создала вокруг себя воздушный вихрь, пытаясь сбить их, но вода просачивалась сквозь защиту, капля за каплей, и каждая капля резала, как лезвие.

— Ты сильная, — сказал Морган, наблюдая за её попытками. — Но против меня у тебя нет шанса!

Амалия попыталась перейти в наступление, но Морган больше не давал ей времени. Вода, которой он управлял, стала плотнее, тяжелее. Она обрушивалась на неё со всех сторон, заставляя тратить силы на защиту, не давая возможности атаковать.

Я видел, как она устаёт. Движения становились медленнее, воздушные вихри слабее. Морган же, напротив, казался свежим, будто только начал бой.

— Сдавайся, — лениво бросил он. — Ты проиграла.

Амалия остановилась. Я видел, как в её глазах борются гордость и разум. Она могла бы попробовать ещё, могла бы рискнуть, но она понимала — это бесполезно. Морган был сильнее в этой схватке стихий.

— Сдаюсь, — сказала она тихо, и в этом слове не было горечи — только холодное признание факта.

Морган усмехнулся и щёлкнул пальцами. Вода мгновенно отступила, собираясь вокруг него послушной лужей.

— Победитель — Морган Крейн, — объявил Данталион. — Вот и первая победа второй команды. Счёт — два-один в пользу первой группы.

Амалия поднялась на наш ярус. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Она прошла мимо нас, не глядя ни на кого, и села на своё место, уставившись в пол.

— Не её вина, — тихо сказал Ренар. — Противник оказался сильнее.

— Знаю, — ответил я, глядя вслед девушке. — Она сделала всё, что могла. Просто противник оказался опытнее. Она не реализовала свой потенциал.

— Думаешь, он специально выбрал тактику, чтобы подавить её?

— Не он. Данталион, — я кивнул в сторону демона, который наблюдал за происходящим с явным удовольствием. — Он сам подбирает пары. И он знал, чем закончится этот бой.

Ренар проследил за моим взглядом и помрачнел.

— Значит, он не просто так сводит нас. Он выбирает, кто победит, а кто проиграет.

— Не совсем, — покачал я головой. — Он выбирает условия. А уж как мы ими распорядимся — зависит от нас. Амалия проиграла не потому, что слабая. Она проиграла, потому что Морган был максимально неприятным противником для неё. Это нечестно, но это вотчина Данталиона. Здесь никто не обещал честности.

Я замолчал, обдумывая увиденное. В этом бою не было ничего случайного. Данталион выстроил его так, чтобы показать — даже сильнейший может проиграть, если обстоятельства сложатся против него. И это было предупреждение для всех нас.

Данталион не стал делать паузу. Как только Амалия поднялась на наш ярус, его голос снова разнёсся над амфитеатром:

— Следующая пара. От первой группы — Альрик Сефаро.

Сефаро поднялся со своего места. Его лицо всё ещё было бледным после поражения от меня в предыдущем зале, но в глазах горела решимость. Ему нужно было доказать — себе, Солани, всем — что он чего-то стоит. Золотые кудри взметнулись от лёгкого ветерка, который он сам же и создал — маленькое позёрство, привычный жест, который должен был показать уверенность. Но я видел, как дрожат его пальцы.

— От второй группы — Эдвин Торн, — закончил Данталион.

На противоположной стороне амфитеатра поднялся коренастый парень с рыжими волосами и тяжёлым, грубым лицом. Он не был похож на мага-аристократа в привычном понимании — скорее на кузнеца или землекопа. Широкие плечи, мозолистые руки, приземистая, устойчивая фигура. Но мана, которая пульсировала вокруг него, была плотной, тяжёлой, как сама земля, которой он повелевал.

— Эдвин Торн, — тихо произнёс Ренар, вглядываясь в фигуру противника. — Слышал о нём. Из небогатой семьи, но талантливый. Очень талантливый. На турнирах не участвовал, но в столице о нём ходят слухи.

— Какие? — спросил я, не отрывая взгляда от Эдвина.

— Говорят, он может буквально чувствовать землю. Родовая особенность.

Я кивнул, продолжая наблюдать. Эдвин спускался на арену неторопливо, даже лениво. В отличие от прошлого нашего противника, он не улыбался, не играл на публику. Он просто шёл, и каждое его движение было тяжёлым, основательным, будто он уже знал исход боя и не видел смысла спешить.

Сефаро, напротив, спустился быстро, почти сбежал по ступеням. Ему нужно было начать, нужно было доказать. Я видел это в каждом его жесте, в каждом взгляде, который он бросал на Эдвина.

— Он проиграет, — сказал я тихо.

Ренар повернулся ко мне:

— Думаешь? Сефаро силён. Если он проиграл тебе, это не значит что он слабак. Просто ты слишком силён. А Эдвин… он медленный. Сефаро быстрее.

— Сила тут не главное, — покачал я головой. — Посмотри на Эдвина. Он спокоен и уверен в себе. Это тоже много значит в битве.

— А Сефаро?

— Сефаро зол. На себя, на меня, на весь мир. Он хочет доказать, что не слабак, что поражение от меня было случайностью. Но в таком состоянии он будет делать ошибки. А противник ошибок не прощает…

Оппоненты сошлись в центре арены. Сефаро сразу создал вокруг себя воздушный вихрь — плотный, шумный, но я видел, что он слабее, чем был в нашем бою. Сказались предыдущие потери, да и уверенности поубавилось.

Эдвин стоял напротив, и его мана пульсировала в такт сердцебиению. Он даже не принял боевой стойки — просто стоял, опустив руки, и смотрел на Сефаро спокойно, без насмешки, но и без уважения. Как на вещь, которую нужно сломать.