Мой кошмарный роман (СИ) - Паршуткина Надежда - Страница 26

Я улыбнулся и поцеловал её в мокрое плечо. Потом мы поменялись. Она мыла меня — робко, неумело, но так нежно, что я готов был мурлыкать, как довольный кот. Её пальцы скользили по моей спине, по груди, и я чувствовал, как дракон внутри довольно урчит, признавая её прикосновения.

— У тебя шрамы, — тихо сказала она, проводя пальцем по одному из них на ребрах.

— Бывает, — ответил я. — Долгая жизнь.

Она ничего не сказала, просто поцеловала каждый шрам. И это было лучше любого лекарства.

После ванны мы оделись. Я накинул простые домашние штаны и рубашку, а Маша закуталась в халат, который я ей подал — мягкий, тёплый, из шерсти горных коз.

— Завтракать будем? — спросил я. — Я жутко голоден. Вчера столько сил потратил…

— Я тоже, — улыбнулась она.

Подвёл её к небольшому столику у камина, где уже стояли тарелки с фруктами, сыром, свежим хлебом и кувшин с ароматным травяным напитком. Мы сели, и я наблюдал, как она пробует местную еду — с опаской, но с интересом.

— Это вкусно, — удивилась она, жуя какой-то местный фрукт, похожий на персик, но слаще.

— Конечно вкусно. Я для тебя заказывал самое лучшее.

После завтрака я взял её за руку.

— Пойдём. Я хочу тебе кое-что показать.

Мы вышли из моей спальни через вторую дверь — ту, что вела не в коридор, а в соседнюю комнату. Я распахнул её и пропустил Машу вперёд. Она вошла и замерла.

Это была её комната. Я готовил её все эти недели ожидания. Светлые стены, большое окно с видом на горы, уютная кровать под балдахином, мягкий ковёр на полу. И мебель — из светлого дерева, изящная, не такая грубая, как в моих покоях.

— Это… — она обернулась ко мне с круглыми глазами.

— Твоя комната, — сказал я. — На случай, если захочешь побыть одна. Если я утомлю тебя своим присутствием. Здесь ты можешь укрыться.

— Игнат… — прошептала она.

— Идём, там ещё кое-что есть.

Я подвёл её к огромному шкафу из тёмного дерева и распахнул створки.

Внутри висели платья. Много платьев. Из шёлка, бархата, тончайшего кружева. Всех цветов, какие только можно представить — нежных, ярких, глубоких. Рядом на полках стояли туфли — на каблуках и без, сапожки из мягкой кожи, балетки. Тут же висела шубка — лёгкая, пушистая, невероятно мягкая.

Маша открыла рот и закрыла. Потом снова открыла.

— Это всё… моё?

— Конечно, — я улыбнулся. — Я всё это купил для тебя. Заказывал у лучших портных клана. Если что-то не нравится, если хочешь другое — только скажи. Всё будет.

Она медленно прошлась вдоль шкафа, касаясь пальцами ткани. Я видел, как в её глазах загораются огоньки — женские, настоящие.

Потом она подошла к туалетному столику у окна. Там, на бархатной подушечке, лежали украшения. Расчёска с серебряной ручкой, серьги с камнями, переливающимися всеми цветами, браслеты — тонкие, изящные, тяжёлые. Ожерелье с крупным сапфиром, под цвет её глаз. Она обернулась ко мне. В глазах стояли слёзы.

— Это всё… моё? Правда?

Я подошёл, обнял её со спины, поцеловал в макушку.

— Правда. Ты моя Истинная. Всё, что у меня есть — твоё. Весь этот мир скоро будет твоим. А это так, мелочи.

Она развернулась в моих руках и уткнулась носом мне в грудь.

— Я не заслуживаю всего этого, — прошептала она.

— Заслуживаешь, — ответил я твёрдо. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего.

В этот момент в комнату влетел магический воробей. Маленький, сотканный из света, он покружил под потолком и опустился мне на раскрытую ладонь. Вспыхнул — и превратился в свиток с письмом.

Я развернул, пробежал глазами. Отец. Коротко и по делу: «Сегодня обед. Представь нам свою избранницу. Если печати сняты, значит, обряд прошёл. Ждём».

— Что там? — спросила Маша.

— Отец, — ответил я. — Они с матерью хотят познакомиться с тобой сегодня за обедом.

Она побледнела.

— Сегодня? Прямо сегодня? Я… я не готова! Я даже не знаю, как себя вести, что говорить, как одеваться…

Я взял её лицо в ладони.

— Тише, тише. Всё будет хорошо. Я буду рядом. Всё время рядом. Просто будь собой. Они уже знают, что ты моя Истинная. Для них это главное.

— А если я им не понравлюсь? — в её глазах плескался страх.

Я усмехнулся и поцеловал её в лоб.

— Невозможно не понравиться той, из-за кого их сын потерял покой и сон. Поверь, они сгорают от любопытства.

Она слабо улыбнулась, но я видел, что волнение не отпускает.

— Идём выбирать платье, — сказал я. — У тебя есть час, чтобы стать самой красивой королевой этого мира.

Час спустя мы вышли из моих покоев. Маша была в платье нежно-голубого шёлка, которое струилось при каждом шаге, под цвет её глаз. Волосы убраны в замысловатую причёску, на шее — то самое сапфировое ожерелье. Она была прекрасна. Невероятно прекрасна.

Я подал ей руку, и мы пошли по коридору. И тут я заметил. Весь дворец был оцеплен охраной. Золотые плащи — лучшие воины клана, личная гвардия отца. Они стояли вдоль стен через каждые несколько метров, с оружием наготове, с напряжёнными лицами.

— Игнат… — тихо сказала Маша, прижимаясь ко мне. — Почему их так много?

— Не знаю, — ответил я, хотя уже начинал догадываться. Вчерашнее нападение. Шум в коридорах. Наёмники, прорывавшиеся к моим покоям. Это было не просто так. Это было серьёзно.

Мы вошли в столовую. Огромный зал с длинным столом, украшенным живыми цветами. В центре, на возвышении, сидели отец и мать.

Отец — величественный, с бронзовыми крыльями, сложенными за спиной, с пронзительным взглядом, изучающим меня и Машу. Мать — прекрасная, с тёплой улыбкой и такими же чёрными волосами, как у меня. Я подвёл Машу к ним, чувствуя, как дрожит её рука.

— Отец. Мать. Позвольте представить вам мою Истинную. Мария.

Тишина повисла в зале. Все смотрели на неё. А она, собрав всё своё мужество, подняла голову и улыбнулась.

Игнат

— Мы очень рады знакомству, — голос отца прозвучал торжественно, но в нём чувствовалась искренняя теплота. Он смотрел на Машу с любопытством и одобрением. — Присаживайтесь.

Я почувствовал, как рука Маши дрогнула в моей. Всего на мгновение — но я ощутил этот трепет, эту неуверенность. Чуть сильнее сжал её пальцы, передавая ей свою силу, свою уверенность. Мы сели за длинный стол, украшенный живыми цветами, — я рядом с ней, так близко, чтобы она чувствовала мою поддержку каждую секунду.

Слуги бесшумно, словно тени, наполнили наши тарелки. Аромат стоял невероятный — запечённое мясо с травами, овощи, приправленные местными специями, свежий хлеб. Я взял приборы и начал есть, неторопливо, показывая Маше пример. Она покосилась на меня, потом на еду и осторожно последовала моему примеру.

Я видел, как она старается. Непривычные тяжёлые приборы, незнакомая еда, давящая торжественность момента, взгляды родителей, изучающих её. Но держалась она прекрасно. Ни одного лишнего движения, ни одного неловкого жеста. Моя умница.

Мы ели в тишине. Только звон серебряных приборов о фарфор и лёгкое потрескивание свечей в тяжёлых канделябрах. Отец и мать изредка переглядывались, но молчали, давая нам время освоиться, привыкнуть к этой новой реальности.

Когда Маша отложила приборы и сделала осторожный глоток вина из тонкого бокала, отец поднял на неё глаза. В его взгляде читалось удовлетворение.

— Я очень счастлив, что мой сын наконец-то привёл в дом свою Истинную, — произнёс он, и в его голосе действительно звучала гордость. Гордость за меня, за мой выбор. — Завтра в нашем храме, что во дворце, проведём обряд венчания.

Я замер с бокалом в руке, не донеся его до губ.

— Завтра? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё напряглось. — Так быстро? Я думал, свадьба будет более торжественной. В главном храме клана, с приглашёнными гостями, с пиром на весь мир. Я планировал всё это время, пока Маши не было. Готовил церемонию, достойную её.

Отец кивнул, но взгляд его оставался серьёзным, даже суровым.