Мой кошмарный роман (СИ) - Паршуткина Надежда - Страница 25

— Там уже давно тихо, — сказала я.

Он прислушался. Потом усмехнулся — довольно, с облегчением. — Ну, если замок до сих пор цел, если меня никто не убил спящего и если мы с тобой тут разговариваем, значит, наши победили. Отец справился.

Он подошёл к двери, легко — просто провёл рукой по воздуху — снял печати. Я даже не увидела, как они исчезли, просто почувствовала, что давящая магия ушла. Он выглянул в коридор, я слышала, как он с кем-то переговаривается — коротко, отрывисто, на своём гортанном языке. Потом вернулся.

— Сейчас принесут ужин, — сказал он.

— Что там был за шум? — спросила я прямо, глядя ему в глаза. — Не ври. Я вижу, что ты знаешь и не говоришь.

— Потом, — он мягко коснулся моей руки. — Сначала поедим. Ты же голодная.

Врёт. Определённо врёт. Но я решила не давить — потом разберёмся. Сейчас главное, что он живой, что я здесь, что мы вместе.

Вскоре принесли ужин. Дверь открылась, и в комнату вошла девушка. Молодая, симпатичная, в простом, но опрятном платье из тёмно-синей ткани. Она несла поднос с едой — исходил паром, пахло чем-то невероятно вкусным — и во все глаза смотрела на меня. Прямо пожирала взглядом, хотя делала вид, что скромно опускает глаза.

Я выдержала её взгляд спокойно. Пусть смотрит. Я теперь тут хозяйка, кажется. Или скоро буду.

Девушка поставила поднос на столик у камина, поклонилась — сначала Игнату, потом, чуть замешкавшись, мне — и быстро вышла. Игнат даже не взглянул на неё — он смотрел только на меня.

Мы поели. Разговаривали о пустяках. Я рассказывала, как ждала, как боялась, как перетаскивала его на кровать, чуть не надорвавшись. Он смеялся — тихо, довольно — и гладил меня по руке. Смотрел так, будто не мог насмотреться.

Мы сидели у камина. Я устроилась в его огромном кресле, поджав под себя ноги, а он сидел на полу, положив голову мне на колени. Я перебирала его чёрные, как смоль, волосы, пропуская пряди между пальцами, и это было так… правильно. Так спокойно. Так дома.

— Маша, — он поднял на меня глаза. В их чёрной глубине горели те самые огоньки, от которых у меня всегда подкашивались колени и перехватывало дыхание. — Я так долго ждал этого момента. Когда ты будешь здесь. По-настоящему. Не сон, не призрак, не видение. Живая. Тёплая. Моя.

— Я тоже ждала, — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Хотя боялась до последнего.

Он поднялся одним плавным движением, потянул меня за руку, и я встала с кресла. Мы стояли друг напротив друга — так близко, что между нами не осталось ни сантиметра. Только его тепло, его дыхание, его руки на моей талии. Только запах дыма, кожи и чего-то родного, от чего кружилась голова.

— Можно? — спросил он тихо. Глаза его спрашивали разрешения, молили, обещали.

Я кивнула.

Он поцеловал меня. Медленно. Нежно. Благоговейно. Это был не поцелуй страсти — это было обещание. Его руки скользили по моей спине, прижимая ближе, а я таяла, растворялась в этом поцелуе, забывая, где я, кто я.

Обвила руками его шею, прижалась сильнее. Чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, в унисон с моим. Чувствовала, как его пальцы зарываются в мои волосы, как губы спускаются на шею, на ключицы.

— Я хочу тебя, — прошептал он мне в кожу, и от его голоса по спине побежали мурашки. — Но если ты не готова, если хочешь подождать… я подожду. Я умею ждать.

— Я готова, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я давно готова. Всё это время я ждала только этого момента.

Он подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила — и отнёс на кровать. Уложил на мягкие, пушистые меха, сам лёг рядом. И начал целовать. Моё лицо, шею, плечи. Медленно, смакуя каждое мгновение.

Он раздевал меня не спеша. Не торопясь, не срывая одежду, а будто разворачивая драгоценный подарок. Каждый сантиметр открывающейся кожи он встречал поцелуем, лёгким касанием губ, от которого внутри всё замирало и сладко ныло.

— Ты такая красивая, — шептал он. — Самая красивая во всех мирах.

Его руки дрожали. Не от слабости — от того, как сильно он меня хотел. От того, что это наконец-то случилось. Он касался меня так, будто я была хрупким сокровищем, которое можно разбить одним неосторожным движением. Будто я была самой дорогой вещью в его жизни.

А я чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время — в полной, абсолютной, ничем не омрачённой безопасности. Рядом с ним не было страха. Не было сомнений. Была только любовь. Та самая, что сильнее магии, сильнее расстояний, сильнее миров.

Он целовал мою грудь — медленно, обводя языком соски, и я выгибалась, впиваясь пальцами в его плечи. Целовал живот, спускаясь всё ниже, и я сходила с ума от этого томительного, сладкого ожидания. Когда его губы коснулись самого сокровенного места, я закусила губу, чтобы не закричать. Но он не дал — он целовал меня там так нежно, так правильно, что крик вырвался сам.

И когда он наконец вошёл в меня — медленно, нежно, заполняя до самого края, до самого донышка, — я заплакала. Не от боли — её не было. От счастья. От того, как это правильно. От того, что он мой, а я его. Что мы нашли друг друга через все преграды.

— Тише, — прошептал он, целуя мои слёзы. — Я здесь. Я всегда буду здесь. Ты не одна. Никогда больше не одна.

Он двигался во мне медленно, плавно, будто мы танцевали какой-то древний, прекрасный танец, известный только нам двоим. Каждое его движение отзывалось во мне волной наслаждения, и я летела куда-то вверх, в самое небо, в самую вечность.

— Игнат… — выдохнула я, когда волна накрыла меня с головой, разрывая на миллион сверкающих осколков.

— Я люблю тебя, Маша, — ответил он, и я почувствовала, как его тело напряглось, как он замер на мгновение, а потом рухнул рядом, прижимая меня к себе, не давая отстраниться.

Мы лежали, сплетённые, мокрые от пота, покрытые лёгкой дрожью. Я слушала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, в такт моему. Чувствовала, как его пальцы гладят мои волосы, как губы касаются виска.

— Я так долго этого ждал, — прошептал он куда-то в мои волосы. — Так долго. Каждую ночь. Каждую минуту. Ты даже не представляешь.

— Я знаю, — ответила я. — Я чувствовала. Но теперь я здесь. Навсегда.

— Навсегда, — повторил он, и в его голосе было столько счастья, что я снова чуть не расплакалась.

Мы уснули в обнимку, и впервые за долгое время мне ничего не снилось. Потому что моя сказка перестала быть сном. Она стала реальностью.

Игнат

Утро наступило неожиданно мягко. Я проснулся от ощущения, что в моей груди поселилось солнце. Открыл глаза и первое, что увидел — её. Маша спала, уткнувшись носом мне в плечо, растрёпанная, с припухшими от сна губами, и такая невероятно родная, что у меня перехватило дыхание.

Я лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить это чудо. Слушал её дыхание, вдыхал запах её волос, чувствовал тепло её тела. Моя! Наконец-то по-настоящему моя!

Она пошевелилась, приоткрыла глаза и улыбнулась сонной, беззащитной улыбкой, от которой у меня сердце пропустило удар.

— Доброе утро, — прошептала она хрипловато.

— Доброе утро, моя Маша, — ответил я, целуя её в висок.

Мы ещё немного полежали, но я чувствовал, что нам обоим нужно привести себя в порядок после вчерашнего. Я приподнялся на локте.

— Хочешь… ванну? Совместную?

Она покраснела, но кивнула.

Она шагнула в воду первой, я следом. Мы сели напротив друг друга, я взял губку, намылил её ароматным мылом.

— Позволишь? — спросил тихо.

Она кивнула, откинувшись на бортик и закрыв глаза.

Я водил губкой по её плечам, по спине, по рукам. Смывал остатки вчерашней усталости, вчерашнего страха. Вода приятно пахла лавандой и мятой, пар окутывал нас облаком.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, осторожно массируя её шею.

— Как будто заново родилась, — ответила она, не открывая глаз. — Странно всё это. Я в другом мире, в ванне с драконом, и мне… хорошо.