Сиреневый туман - Серебрякова Елена - Страница 12

– У них в мэрии конференцзал в полном развале. Кресла рваные, на сцене доски скрипят, а у нас, сам знаешь, все сделано лучше, чем в театре. Освещение, акустика, микрофоны. Все повесили на меня. Еще мэр запросил две артистических уборных.

– Гримироваться собрался? – с ухмылкой спросил Роман.

– В одной будут располагаться буфетчицы в полной готовности с бутербродами и выпечкой, горячим чаем и кофе. В другой типа комнаты отдыха для мэра и гостей из Москвы. Еще на меня навязали изготовить в типографии специальные папки для доклада. Видишь, целая кипа лежит с тесненной кожей на обложках и золотыми буквами. Мэр завтра делает доклад, сам-то двух слов связать не может. Вот за него целая бригада речь сочиняет.

Глаза Романа загорелись огнем:

– Может я ему свой доклад подготовлю? Дело останется за малым – подменить папки. Они одинаковые. Только в одной будет его доклад, а в другой мой.

– Слушай, а ведь это идея. Я к докладу никакого отношения не имею. А мэра подставить перед москвичами очень бы хотелось.

– Нужна пишущая машинка, не засвеченная. Мало ли, вдруг потом захотят экспертизу делать.

– Есть такая машинка, резервная для машбюро. О ней пока никто не знает, – Мария Алексеевна схватила Романа за рукав и потащила куда-то наверх.

На последнем этаже, почти на чердаке, открыла своим ключом комнату и указала на машинку «Оптима»-электрическая.

– За час управишься? Листов пять надобно напечатать.

– Думаю, дело не хитрое.

Роман дал волю своим фантазиям. Для начала он наделил мэра способностью подняться на высокую гору и оттуда с высоты птичьего полета посмотреть на вверенный ему город. И увидел мэр оттуда, как важно начать перестройку. Он понял, что перестройка это все для сегодняшнего дня, а также и для завтрашнего. Потом он внедрился в гущу простых рабочих и позволил себе рассмотреть их лица. Это были целеустремленные люди, готовые на любой трудовой подвиг. Роман не жалел эпитетов и строчек из стихотворений. Время от времени он надрывался от смеха. А мэр увидел, что перестраивать можно везде и везде будет улучшение жизни. Привел пример с обычной крестьянской телегой, которую почему-то много веков назад наделили только четырьмя колесами. А мэр понял, что если добавить еще одну ось и два колеса, то эффект перевозок возрастет в два и более раз. Роман еще долго тыкал по клавишам машинки и к концу часа работу завершил. Получилось ровно пять листов.

Вошла Мария Алексеевна, схватила доклад Романа и начала его читать. Иногда поднимала большой палец вверх, иногда улыбалась, но трижды закатывалась гомерическим смехом.

– Значит так. Он придет в четверг и у него в руках будет портфель. Из него он вынет папку, положит на стол и, видимо, еще раз пробежит глазами. Потом надо будет его как-то вытащить. Это будет время, чтобы ты совершил подмену. У тебя будет две минуты. Спрячу тебя так, что сидеть будет удобно, но сиди тихо и не высовывайся, пока я за тобой не приду. Может оказаться часа два, а то и три. Выдержишь?

– Ради вас и Феогноста выдержу.

– Тогда так. В четверг я тебя жду ровно в семь тридцать у себя в кабинете.

В четверг в семь пятьдесят Роман занял место в засаде. Сидеть, действительно, было неудобно. Он был загорожен картонными ящиками, накрытыми занавеской. Все, что происходило в помещении, было хорошо видно в щель. В восемь сорок мэр зашел в кабинет вместе со своим помощником. Помощник нес в руках вешалку с пиджаком. Началось с того, что мэр скинул ветровку. Облачился в сорочку с легким голубым оттенком, протокольный строгий костюм, в синий с крапинками галстук и обул макасины на шнурках черного цвета и на тонкой подошве. Брызнул на себя из аэрозольного баллончика, и Роман уловил легкий аромат вполне приемлемый для восприятия. Помощник оглядел мэра со всех сторон и дал оценку его внешнего вида.

– Все, Максим, – сказал мэр, – иди встречай москвичей и веди прямо сюда. Загляни к буфетчицам, чтобы готовы были. Пообещай им премию, если все состоится, как надо.

– Есть! Могу исполнять?

– Исполняй, – с отеческой интонацией бросил мэр.

Роман напрягся, приближался момент, когда мэр в любую минуту мог выйти в коридор. Но все оказалось фальшстартом. Без стука вошел мент в форме подполковника. Даже, если бы Роман был глуховатый и не очень догадлив, все равно по интонации и тембру голоса определил бы в вошедшем Кикевича старшего. Подполковник козырнул и доложил, что наряды расставлены, подъезды перекрыты и он службу знает.

– Молодец, – оценил мэр.

Что произошло дальше, Роман не сумел предположить бы даже в американском кино.

– Я то молодец, а вот ты тварь тупая и безрукая, опять все обгадил.

– Погоди, Володь, чего так сразу-то. Кто же знал, что этот старый пень уволит из музея двоих моих людей.

– Надо было волю проявить и не поручать никому, самому все сделать. Лопухнулся, как дешевая профурсетка.

– Все было готово, Володь, и вдруг старик чего-то почуял.

– Чего он мог почуять, когда тебе из Москвы пришло указание забрать из музея книги, да еще инвентарные номера проставили. Мутную воду тебе, дураку, создали. А ты и в мутной воде двух полудохлых рыбин не смог поймать.

– Ни хрена себе полудохлые. Евангелие печати Иоанна Федорова. Сурьина летопись из Речи Посполитой.

– А что мне теперь говорить покупателям? Что мэр дурак и безрукий? Они со мной больше дел иметь не будут. Ты бы лучше поработал с музейщиком. Может у него какие раритеты припрятаны. Смотри, мне твои ошибки исправлять надоело.

В дверь постучали, мэр разрешил войти и на пороге образовались два начальника. Подполковник козырнул и исчез. А эти двое принадлежали к тем людям, которые не нуждаются в представлении, в них сразу определяются высокопоставленные властители. Там все соответствует: и манера говорить, и манера держаться, и манера смотреть.

– Кондратий Сергеевич, Александр Борисович, проходите. Рад приветствовать вас на вверенной мне земле.

Дверь закрыли и один из вошедших сразу испортил величественный тон встречи.

– На вверенной тебе земле? А кто тебе ее вверил? Ты, отбросок поганый, как был комбайнером, так комбайнером и остался. Чего тебе на этот раз помешало? Официальные запросы получил, в списках даже инвентарные номера указали, разжевали, проглотить осталось, и то подавился.

– Директор музея Задонский что-то прочухал и уволил всех сотрудников.

– Не мог послать грузчиков, чтобы груз отвезли на вокзал и загрузили в багажный вагон?

– Хотел как лучше, хотел, чтоб комар носа не подточил.

– Знаешь, Володя, не видать тебе Москвы, как своих ушей, да и здесь место придется освободить. Что следователи обещают? Может найдут?

– Дайте мне неделю.

– Три дня. И ни часа больше. Ладно, пошли актив проведем, народ уже заждался. Надеюсь на вечер десерт подготовил?

– Все в лучшем виде, все в лучшем виде.

Троица хлопнула дверью, и ключ покрутили в замке. Но минут через десять замок снова щелкнул и дверь отворилась.

– Роман, выходи, – сказала Мария Алексеевна и сопроводила его в коридор.

Собрались у нее в кабинете.

– Удалось? – спросила женщина, сгорая от нетерпения.

– Даже не пытался.

– Жаль!

– Жалко то, что мы с вами очень многого не знали.

– Слышал важные вещи?

– Еще какие.

Подполковник Кикевич слушал доклад капитана Воловика о результатах пяти обысков по делу о краже раритетов из краеведческого музея. По мере вхождения в курс дела выражение лица начальника приобретало схожесть с человеком, хлебнувшим лимонной кислоты.

– Квартиры четырех бывших сотрудников музея меня интересуют во вторую очередь. Что по главному подозреваемому, по Задонскому?

– Обыск в его комнате ничего не дал. Даже близких к антикварным или старинным предметов не обнаружено. Вилки с ложками и те алюминиевые, без труда гнуться при первом нажатии. Книг немного, но все они напечатаны в советское время.