Из 17 в 30. От врагов к влюбленным - Ли Эми - Страница 3

Он разрывает обертку батончика мюсли, как варвар, при этом сурово осматривает мою водолазку и клетчатую юбку ей в тон.

– Хороший аутфит, Лотти. Диарейный зеленый – идеальный для тебя цвет.

– Спасибо, надела под цвет твоих глаз, – парирую я. Для справки: водолазка у меня оливковая.

Нори взмахивает рукой, как волшебной палочкой, будто накладывая заклятие, чтобы снять напряжение.

– Ребята, у меня через сорок минут созвон с моим энергетическим целителем. Давайте начнем.

Олли открывает чистую страницу в своем блокноте.

– Пройдемся по бюджету после предполагаемой продажи билетов, – говорит он и, когда Кэсси гладит под столом его бедро, еле сдерживает смешок.

Вполне понятно, почему Кэсси влюбилась в Олли, общепризнанного красавчика (представьте Майкла Б. Джордана[4], но на двадцать лет моложе), в первый же день занятий в старшей школе. Один взгляд на его широкие плечи полузащитника, и ее влюбленность в Реннера отодвинулась в разряд воспоминаний.

Кое-что важное: Кэсси и Реннер впервые встретились на благотворительном турнире по пляжному волейболу за несколько дней до начала занятий в старшей школе и жарко, но без чувств поцеловались под деревом. Однако, как только Кэсси познакомилась с Олли, она тут же забыла о Реннере с его завораживающим вайбом Ноя Сентинео, о его глазах цвета морской пены (которые совсем не напоминают диарею) и взъерошенных волнистых локонах, похожих на шоколадную стружку.

Я знаю, это описание Реннера весьма соблазнительно. Но это просто факт – да, он выглядит как дитя любви актеров, играющих в ромкомах. Его суперспособность – очаровывать людей своими щенячьими глазами и обворожительной улыбкой. Как по мне, чистое колдовство. Что-то не так с людьми, которые слишком много улыбаются. У меня всегда было подозрение, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И он доказал, что я была права.

Позвольте перенестись на четыре года назад, в первую неделю обучения в старшей школе. В общей сложности целых четыре с половиной дня я, возможно, была слегка влюблена в Реннера (как я уже сказала, это колдовство). Он сидел на уроках передо мной. Каждый день он поворачивался, сверкал своими идеальными зубами и просил один из множества моих механических карандашей. За одну неделю я израсходовала всю упаковку, но каждый день это был мой любимый момент.

Однажды утром, вместо того чтобы попросить карандаш, он подкинул записку, в которой было написано: «Пойдем домой вместе? Обведи «да» или «нет»». Сдержать радость было непросто, мысленно я делала колесо и победоносно потрясала в воздухе кулаками, но при Реннере позволила себе лишь опустить подбородок, кивнуть и обвести «да».

После занятий я призналась Кэсси в случившемся и пожалела, что не сдержала радости. Из-за ее непроницаемого лица у меня даже шея покраснела от волнения.

«Давай я вернусь и скажу ему «нет», – покорно предложила я, опершись на перила, чтобы не упасть. – Нужно было сначала спросить тебя. Я просто подумала, что ты спокойно на это отреагируешь, ведь ты теперь с Олли. Но я понимаю, ведь ты замутила с ним и…» Она покачала головой, отмахнувшись от моих слов, и стремительно направилась вверх по лестнице. «Технически лучше бы ты спросила, конечно. Но он совсем не мой тип, – заверила она, когда я пошла за ней. – Не пойми меня неправильно, я рада за тебя, просто… удивлена».

Никогда не думала, что у меня будет свидание на вечере выпускников средней школы (хотя этот пункт значился в моем списке желаний на девятый класс). Также я и помыслить не могла, что Реннер вовсе не считает меня занудной и вечно угрюмой подругой Кэсси. А еще я привыкла быть невидимкой. Если бы про нашу компанию друзей сняли ромком, Кэсси сыграла бы главную роль – солнечной девушки мечты со звонким смехом. Второй была бы Нори, всегда идущая своей дорогой и бросающая по пути искрометные шуточки. Замыкала бы список я, не дерзкая, не горячая и не остроумная. Во мне не хватило бы очарования даже на то, чтобы сыграть напряженную, одетую в свитер-безрукавку героиню, которой «просто нужно иногда расслабиться». Я второстепенный персонаж, преуспевающая подруга-мама, которая заботится обо всех на заднем плане, но не двигает сюжет.

Что-то я отвлеклась. Вернемся к вечеру выпускников. Реннер и Олли собирались забрать меня и Кэсси из ее дома – мы с подругой заказали пиццу и весь вечер провели в ее комнате, готовясь к тусовке и мечтая о наших будущих двойных свиданиях.

– Обязательно захвати мятные конфеты – он тебя точно поцелует, – заявила Кэсси, нанося мне на нос прозрачную сияющую пудру.

Я обрадовалась, представив свой первый в жизни поцелуй под рассеянными огнями диско-шара.

– Ты думаешь?

– О да. И он так это делает языком…

Опять. Еще одно напоминание о том, что технически Реннер сначала был парнем Кэсси. Из-за таких комментариев я чувствовала себя неуютно, хотя она к этому и не стремилась. Она просто хотела стать мне ближе. И, если говорить по справедливости, не она была виновата в моей неуверенности.

Хоть я всегда ощущала себя второй рядом со своей лучшей подругой, я очень нравилась себе в тот вечер, одетая в цветочно-розовое атласное мини-платье. Кэсси сказала, оно выгодно подчеркивает мои ноги. В предвкушении вечера у меня заболели щеки от улыбок. Но Олли пришел один, с мрачным выражением лица. Мои глаза тут же заблестели от слез.

– Джей-Ти, э-э… все отменил в последнюю минуту: что-то спутал в своих планах, – поспешно объяснил Олли, когда Кэсси втащила меня внутрь.

– Тебе следует знать о Джей-Ти, что он кобель. Я слышала, он встречается с волейболисткой Тессой из Фэрфакса, – сказала Кэсси, промокая мою размазанную тушь туалетной бумагой.

– Почему ты мне не сказала? Если бы я знала, никогда бы не согласилась пойти с ним. – Сидя на столешнице в ее ванной, я шмыгнула носом.

Она вздохнула с нерешительным видом:

– Ты была так счастлива, когда он тебя пригласил… Я не хотела тебя разочаровывать.

– Тьфу, какой же он придурок. Надо ему отомстить, – сказала я, сжав кулаки.

– Нет, – твердо сказала она, широко раскрыв глаза. – Знаешь, какая лучшая месть? Провести сказочный вечер, перетанцевать со всеми его друзьями и забыть о нем. – Она протянула руку и стащила меня со столешницы.

Вопреки совету Кэсси, я ничего не забыла. И не простила.

В следующий понедельник Реннер попытался извиниться на первом уроке:

– Я знаю, что ты злишься.

– Нет, не злюсь, просто разочарована, что у тебя не хватило смелости сказать мне об этом.

Я ждала, что он признается, мол, ему интересна другая, но он этого не сделал. Он вообще ничего не объяснил.

– Прости, – все его слова.

Я не отрывала глаз от доски, желая лишь одного – чтобы он отвернулся и больше никогда со мной не заговаривал.

– Ты простила меня? – продолжал он, барабаня пальцами по моему столу.

– Честно говоря, Реннер, не парься, я согласилась пойти с тобой только потому, что Кэсси попросила.

Конечно, это была ложь. Он унизил меня, я проплакала все выходные в своей кровати в обнимку с «Читос», но черта с два я дам ему это знать. Еще благодаря папе я поняла, что разочарования не избежать. Расстроилась ты или нет, когда он так и не появился (как на моем выпускном в средней школе), – это ничего не меняет.

– Ого, – нахмурился Реннер и резко отвернулся.

Так ему и надо. С тех пор мы не ладим.

Кэсси механическим жестом взбивает свои густые, до талии, волосы, как у Блейк Лайвли, чтобы придать им объем, – она делает так примерно раз сорок за час.

– Поскольку до бала всего месяц, надо продумать пункты продажи билетов на выпускной в обеденное время, – предлагает она, не подозревая, что я уже все организовала.

Я ничего не говорю: она надувается, если я что-то делаю, не посоветовавшись с другими. «Выпускной комитет – это командная работа, а не миссия для одиночек», – любит говорить она. Реннер лениво поднимает руку: