Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон - Страница 29

Рен выудил из сумки два чистых бумажных талисмана и зажал их между пальцами руки, вцепившейся в яркую гриву. Затем он порезал себе большой палец правой руки острием копья Сузуме, отскочившего от его бедра.

— Рен? — спросила девушка.

— Скажи мне, если они подойдут ближе, — сказал он.

Надавив окровавленным пальцем на первый лист бумаги, Рен вывел серию из пяти иероглифов, затем повторил процесс со вторым. К концу работы над вторым талисманом небольшой порез уже перестал кровоточить. Он пожалел, что не взял три, но двух будет вполне достаточно.

— Сузуме, — позвал он. — Послушай. Мы с Маки остановим их. Ты должна продолжать одна…

— Нет, — сказала она умоляющим тоном.

— Совсем немного, — сказал он, — но я буду рядом. Если по какой-то причине я не смогу последовать за тобой сразу, ты продолжай бежать на восток. Не останавливайся, пока не доберешься до Ига Уэно. Послушай меня, Сузуме! — прокричал он, потому что девушка покачала головой. — Ты пойдешь в Ига Уэно и спросишь Змею, хорошо? Она должна быть там. Скажи это!

— Змея, — ответила она между двумя прыжками, — в Ига Уэно.

— Хорошо, — ответил Рен, изо всех сил стараясь изобразить ободряющую улыбку. — А теперь приготовься, сейчас будет небольшая тряска. Маки! Поворот кругом, сейчас!

Ветер внезапно стих, когда Маки уперлась передними лапами в землю. Она крутанулась на них, описав широкий круг задом. Сузуме потеряла хватку и взмыла в воздух, но Рен удержал ее от падения, схватив за древко копья. На мгновение девушка повисла в воздухе, удерживаемая только хваткой Рена. Затем, как только движение прекратилось, он отпустил ее, и она спрыгнула на ноги, сделав несколько крошечных шагов назад, чтобы избежать падения.

Маки ударила седоволосое колесо головой в лицо, пока то попыталось увернуться от удара. Рен услышал хруст носа картошкой и проклятия, а затем колесо упало на спину, где оно билось, пытаясь встать.

Двое других уже приближались, двигаясь параллельно друг другу на достаточном расстоянии, чтобы обойти львицу-собаку с обеих сторон.

— Маки, я беру на себя того, кто справа, — сказал Рен, постучав ногой по правому боку хранительницы. Она хрипло пролаяла и бросилась вперед, чтобы встретить атаку.

Охотник пронес левую ногу над головой львицы-собаки и встал на ее ребра, схватив левой рукой клок шерсти и прикусив оба талисмана стиснутыми зубами. Колесо с отсутствующим глазом вращалось в его сторону, пламя увеличивалось в размерах, пока ёкай смеялся, как сумасшедший.

— Продолжай двигаться прямо, — сказал он Маки.

Колесо приближалось, становясь все больше и больше с каждым ударом сердца. На мгновение Рен испугался, что оно продолжит полет и врежется в львицу-собаку, но в последнюю секунду оно немного отклонилась в сторону, как раз настолько, чтобы Рен мог прыгнуть.

Он схватил ёкая за пустую глазницу и сунул ногу в пасть, чтобы не упасть. Ёкай обругал его неприличными словами, ярость брызнула из его последнего глаза, по которому Рен с радостью ударил кулаком. Колесо на мгновение неконтролируемо закачалось, и Рен приложил талисман к лысому черепу. Лицо ёкая покраснело, когда он разъярился еще больше, и пламя разгорелось с новой силой. Рен вздрогнул от внезапного жара и запрокинул голову как можно дальше назад, отчего колесо опасно закачалось.

Второй ёкай, свистя, приближался. Он уже был совсем рядом с охотником, и вскоре Рен повис на первом, в то время как второй катился параллельно ему. Он приближался все ближе и ближе, его губы растянулись в злобной, голодной ухмылке. Маки бежала за ними, но ей никогда не догнать их.

Рен загнал свой страх глубоко внутрь и сосредоточился на своих вратах Крови.

— То-ко-ро-шо-бо, — сказал он, закрыв глаза. Буквы талисмана, прикрепленного к одноглазому ёкаю, засветились красным. — Но-са-то!

Как только заклинание было произнесено, Рен перепрыгнул с одного колеса на другое и приземлился прямо на ступицу-лицо второго колеса, коленом вперед. Первое колесо, казалось, потеряло энергию и остановилось через несколько оборотов. Не в силах удержать равновесие без скорости, ёкай приземлился плашмя на спину и выругался, его огонь погас, так как колесо больше не крутилось.

— Маки! Он твой! — крикнул Рен. В ответ раздался лай, и через две секунды ёкай пронзительно закричал.

Большегубый увидел, как его товарищ погибает в когтях львицы-собаки, и начал трясти Рена, чтобы избавиться от охотника, но тот вцепился ему в уши и не отпускал. Талисман болтался у него в пальцах. Природа вокруг него текла быстрее, чем когда-либо, и, если он ничего не сделает, колесо врежется вместе с ним в дерево или камень.

Ванюдо попытался укусить Рена за кончик ступни, которая опиралась на подбородок ступицы-лица для поддержки, и почти поймал его. Рен потерял равновесие, пытаясь избежать укуса, и оказался захвачен скоростью, ноги летели позади него. Он отпустил левое ухо ёкая. Это, в свою очередь, освободило его руку, державшую талисман. Борясь с ветром, Рен ухитрился прикрепить талисман ко лбу второго ёкая, и как только убедился, что талисман останется там, снова закрыл глаза.

— То-ко-ро-шо-бо-но-са-то!

В следующее мгновение колесо остановилось, толкнув Рена вперед. Он перекатился несколько раз и поднялся на ноги, как только смог отличить небо от земли.

Только глаза и полные губы существа двигались, когда Рен подбежал к нему, и оно использовало и то, и другое, чтобы выплеснуть свою ярость на охотника. Рен вонзил свой клинок в рот ёкая на середине проклятия и полоснул по его длинному носу, рассекая чудовищное лицо пополам от языка до черепа — хлынул поток крови.

Охотник упал на задницу, ошеломленный всем происходящим. Когда он оглянулся на своего духа-хранителя: львица-собака все еще была занята тем, что разрывала свою жертву на части.

— Рен!

Голос был слабым. Вглядываясь в горизонт, Рен заметил Сузуме, бегущую по склону холма, а прямо за ней — беловолосое огненное колесо. Девушка оглядывалась назад, держа копье на конце руки. Рен никогда бы не добрался до нее вовремя. Но ему это и не понадобилось.

Он подождал, пока ёкай немного отойдет, и поднял руку в его сторону. Затем, когда ванюдо откатился на секунду от девушки, Рен щелкнул пальцами.

Суги развернулась и, пригибаясь, прошла сквозь мелькающий силуэт ёкая. Круговой силуэт замедлился и распался на две аккуратные половины. Рен упал на спину, радуясь, что дождь бьет ему в лицо.

— Пора собирать урожай магатамы, — сказал он себе, когда Маки и Сузуме побежали к нему.

Рен рассматривал две магатамы, лежавшие на ладони, пытаясь прикинуть, сколько дней он за них получит. Они были сделаны из бронзы и, как таковые, представляли немалую ценность. Наверное, по неделе каждая, подумал он. Он предположил, что седовласый ёкай был бы еще более ценным. Может быть, не золотым, но, по крайней мере, серебряным.

Увы, безжалостное убийство не оставило ему времени на выяснение. К тому времени, как Рен добрался до двух половинок ванюдо, его душа уже исчезла. Они быстро отошли на некоторое расстояние и через полчаса согласились, что за ними больше никто не следует. Маки шла рядом с Реном, слегка прихрамывая из-за обожженного колена. Она отклонила его предложение вернуться домой, и Рен чувствовал себя лучше в ее присутствии.

— Технически, ты не убивала этих двоих, — сказал Рен, взяв одну из двух оболочек души и держа ее в вытянутой руке в направлении слабого солнца. — Но это была командная работа. Так почему бы тебе не взять одну?

— Спасибо, — сказала она, принимая ракушку, хотя это прозвучало как вопрос. — Что мне с ней делать?

— Просто сохрани ее, пока мы не вернемся в Исэ Дзингу, а затем отдай Клерк, чтобы она списала твой долг на несколько дней, — ответил Рен так, словно это была самая очевидная вещь в мире.