Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон - Страница 28

Рен бросился к заграждению и, воспользовавшись наклонным шестом, прыгнул над солдатами. В воздухе, наклонив голову, он изогнулся, используя клинок как серп. В мгновение ока он оказался висящим между двумя противниками. Один из них случайно опустил голову, и его металлическая шляпа отразила удар меча. Второму не повезло, и острый меч рассек ему лицо поперек носа.

Приземлившись, охотник с ревом ударил оставшегося в живых в грудь. Солдат отлетел назад и внезапно остановился с торчащим из грудины шестом с шипами. Казалось, он с любопытством разглядывает кусок дерева, затем его голова безвольно опустилась.

Когда Рен снова переключил свое внимание на Суги, у ее ног лежали еще два трупа, а последнего мужчину она держала сзади, сжимая горло древком копья. Солдат попытался вцепиться ей в лицо, но она сломала ему шею и отпустила его. Она выглядела невредимой, но выражение ее лица было свирепым. Она убила четверых из тех существ, кем бы они ни были, за несколько секунд.

— Суги? — спросил Рен, стряхнув кровь со своего меча.

Ками-воительница обратила на него свое внимание, ее зеленые глаза были испещрены красными прожилками, а рычание было таким явным, что он мог видеть все ее зубы. Он был вне пределов ее досягаемости, поэтому она присела, готовая к прыжку.

— Суги? — спросил Рен, убирая клинок обратно в ножны. — Что ты делаешь? Это я, Рен. Не надо…

Ками бросилась к охотнику, одним быстрым движением нанеся удар копьем. Рен уклонился влево, но копье все равно не причинило бы ему вреда. Ее атака резко оборвалась; ее правая рука вытянулась, и острие копья вонзилось в горло самурая. Тот самый самурай, которого она убила несколько секунд назад, теперь держал свою катану над головой, готовый нанести удар Рену. Она выдернула копье из его шеи, отчего кровь хлынула огромной красной струей. Самурай снова упал, не издав ни звука.

Рен не понимал, что он видит. Глаза самурая оставались открытыми, и на секунду в них вспыхнул голубой огонек, похожий на пламя, прежде чем исчезнуть, и они стали серыми. Суги подошла к Рену и протянула руку. Она с легкостью подняла его.

— Спасибо, — сказал он.

Позади нее из смертельной раны второго солдата, которого она убила, вырвался голубой свет. Он превратился в горящий, мерцающий шар и поднялся над раной, не издавая ни звука, кроме потрескивания огня, пожирающего влажные дрова.

— Это невозможно, — сказал Рен. Он уже собирался подойти к шару голубого огня, но Суги схватила его за запястье и кивнула подбородком в сторону двух солдат, с которыми он сражался.

Те же языки пламени вырывались из их тел. Даже самурай породил такой шар, хотя тот выглядел немного больше. Они затрещали, все шесть зависли на уровне бедер, и внезапно упали туда, откуда появились. Рен наклонился, чтобы рассмотреть самое большое пламя, и увидел, как оно проникает обратно через рану. Как только оно полностью вошло в тело, порез от копья Суги начал заживать.

Глаза самурая снова вспыхнули голубым, и он моргнул.

— Суги, пойдем, — сказал Рен, схватив ее за руку и потянув за собой. Она не сопротивлялась. Они бросились между двумя солдатами, но последний уже стоял на коленях, и Рен безжалостно полоснул его мечом по шее. Они сбежали с перекрестка и помчались по дороге.

Солдаты, казалось, не преследовали их, но Суги вскоре запнулась и упала на колени.

— Суги, — сказал Рен, помогая ей подняться на ноги, — ты должна позволить Сузуме вернуться. Прибереги ее энергию на потом. Я сомневаюсь, что мы видим их в последний раз.

Она разочарованно прищелкнула языком, но кивнула, и, когда моргнула в следующий раз, ее глаза были карими.

— Что это было? — спросила Сузуме с внезапной паникой.

— Я думаю, — сказал Рен, пытаясь восстановить дыхание. — Я думаю, это были косэндзё, огни на поле боя. Духи павших воинов, поднимающиеся с залитого кровью поля битвы. — Он мягко подтолкнул ее, чтобы она продолжала идти, оглядываясь через плечо на предмет каких-либо признаков погони. — Они бродят по месту своей смерти в поисках своих тел. Но… но они не должны быть в состоянии их найти. Они не могут управлять телами. Они просто духи, не имеющие формы. Они не могут…

Его голос прервался из-за звука рога, доносившегося с перекрестка. Рен узнал рог из морской раковины. Он уже собирался снова обнажить меч, но тут послышался скрип дерева и шум ветра. Даже сквозь усиливающийся дождь Рен мог различить колеса, движущиеся с бешеной скоростью, а из-за холма позади них показался слабый оранжевый отблеск огня.

— Нет, — сказал он, и в его глазах появился ужас. — Бежим!

Девушка повиновалась, и они побежали. Оглянувшись, Рен увидел момент, когда три ёкая ванюдо вкатились на вершину холма, используя его для прыжка в воздух.

— Рен! — в панике позвала Сузуме.

— Я знаю! — крикнул в ответ Рен, уже работая над кисточкой своих четок.

Им никогда не обогнать ванюдо. Каждый из этих ёкаев из ада был размером с колесо телеги, запряженной волами. Их тела окружало бушующее пламя, которое не могли погасить ни вода, ни ветер. Там, где сходились спицы, у каждого была уродливое, лысое, сморщенное ступица-лицо.

Даже когда колесо вращалось, эти ступицы-лица оставались ровными, и чем быстрее катился ёкай, тем громче звучал его безумный смех. И эти трое быстро крутились, обнажив большие рты с почти беззубыми деснами; они, как сумасшедшие, бегали по дорогам ада и мира людей и преследовали несчастные души, чтобы со скоростью боевого коня утащить их в свое царство.

Три колеса-ёкая пожирали расстояние, несмотря на все свои извилистые движения. Они пересекали пути друг друга, ругаясь и смеясь по очереди и оставляя за собой почерневший след.

— Сузуме, ко мне на спину, быстро! — крикнул Рен.

Девушка хотела что-то спросить, но Рен уже стоял на одном колене, опуская бусину на мокрую землю между ног. Девушка забралась ему на спину и обхватила левой рукой за шею как раз в тот момент, когда под ними образовались трещины. Колеса были в нескольких секундах позади. Сузуме закричала, когда земля взорвалась, и ее подбросило в воздух, но она удержалась.

— Маки, вперед! — приказал Рен.

Львица-собака услышала настойчивость в голосе своего друга и в мгновение ока рванулась вперед; спустя удар сердца два колеса промчались мимо того места, где они только что стояли. Рен почувствовал спиной их неистовый жар, даже с Сузуме, крепко обхватившей его.

— Что это? — спросила она, скорее крича, чем произнося слова, закрыв глаза от ветра, возникшего из-за бега Маки, и от капель дождя, которые на такой скорости превращались в иглы.

— Ванюдо! — ответил Рен. — Берегись!

Ближайшее из колес со свистом пронеслось мимо Маки и развернулось прямо перед львицей-собакой, заставив ее изменить направление.

Рен схватился левой рукой за гриву, но вес Сузуме потянул его вниз, когда дух-хранитель свернул влево. Два других колеса катились по обе стороны от Маки, заливаясь оглушительным, безумным смехом. У того, что был слева, были до нелепости толстые губы и налитые кровью косые глаза, в то время как у другого не было одного глаза, и он моргал отсутствующим глазом, являя собой жуткое зрелище.

— Рен! — закричала девушка.

Охотник потянул за свою сумку, чтобы вытащить ее из ловушки в виде тела Сузуме, и открыл ее правой рукой и зубами. Маки бежала широкими шагами, заставляя свой груз бешено подпрыгивать всякий раз, когда передние лапы касались земли. Охотник почувствовал, как напряглась рука, обхватившая его за шею, когда он рылся в своей сумке, и поднял голову.

— Маки! — крикнул он как раз в тот момент, когда два огненных колеса перерезали путь львице-собаке.

Она рявкнула и прыгнула вперед, оказавшись на расстоянии клинка катаны от них. Маки приземлилась без особого изящества и заскулила, когда возобновила бег, почти не останавливаясь. Рен предположил, что пламя от колес коснулось ее живота или коленей. Третье колесо катилось прямо за ними. У него были седые волосы, обрамлявшие лысину, и хитрый взгляд, которого не было у двух других ёкаев.