Наследник для императора-дракона. Право первой ночи (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 10

Керран не сказал, какой особенностью обладает его супруга, но из засекреченного письма дал понять, что она из тех, кого мы ищем. Из Высших.

Что ж… при встрече узнаю.

И вот только моё собственное предсказание дало осечку.

— Ваше Величество! — раздался голос рядом. — Был замечен отряд из пяти демонов.

— Выдвигаемся, — коротко скомандовал я.

Ночь была в разгаре. Твари прятались в густом лесу, где дракону было не развернуться. И тем более — не увидеть их сразу с неба. Какое-то время ещё можно было ехать верхом, но в основном приходилось продираться вручную, зачищая территорию шаг за шагом.

Взяли след быстро. Демонские отродья пытались вернуться к своим границам.

Я не позволил.

Мы настигли их. Завязалась битва. Демоны были сильными противниками — быстрыми, яростными, привыкшими убивать. Но мы защищали свою землю. Свою империю. А значит — были злее, смелее, безжалостнее.

Мои клинки пели, напиваясь чужой кровью.

Когда голова последнего демона упала к моим ногам, я приказал:

— Сжечь тела. Возвращаемся в лагерь.

Когда вернулся, заглянул в шатёр. Ассоль спала. Лекарка следила за её состоянием и прописала сон. Я не был против. Девчонка совсем болезненно выглядела.

Потом я выслушал доклад о поместье её супруга. То было разрушено подчистую. Ничего не осталось. Самого барона так и не нашли. О погибших ещё предстояло узнать.

Думал отдохнуть, но в походном лагере ко мне подскочил гонец.

— Срочное письмо, Ваше Величество.

Я развернул его, и стиснул зубы.

Беда не приходит одна.

Мой целитель писал, что Провидица при смерти. Просит меня немедленно прибыть. Старуха призывала к себе. Хотела, чтобы я услышал её предсмертное предсказание.

Она и раньше была склонна к театральности.

Но теперь…

Столицу я достиг только к обеду следующего дня. На ходу слушал донесения, отдавал приказы, чеканя шаг по каменному полу своего дворца.

Перед башней Провидицы я поднял руку.

— Оставайся здесь, — бросил помощнику. — Жди. Остальное выслушаю потом.

Вошёл. Захлопнул дверь.

Поднимаясь по винтовой лестнице, я уже чувствовал запах смерти. Темнота узкой лестничной клетки сменилась бледно-жёлтым светом ламп.

Помещение было округлым, просторным. В центре — кровать под тяжёлым балдахином. В кресле сидел лекарь. Он подскочил стоило только войти. Но я отмахнулся от него. Тут пахло травами и сладкими благовониям, что так любила старуха.

— Ваше Величество, я делаю всё, что могу, — сказал Армус, поправил свои очки, виновато посмотрел на меня. — Но она уходит.

Я подошёл ближе к кровати. Поднял полог.

Кожа старухи напоминала пергамент. Она словно облепляла череп. Волос почти не осталось. Она едва дышала. Но стоило мне приблизиться — она распахнула глаза.

Ясные. Голубые.

Она повернула голову, будто и не умирала минуту назад, пошевелила узловатыми, длинными пальцами, словно что-то перебирала. Длинные черные изогнутые когти щелкали друг об друга. Кожа отливала красным. А лысый череп украшали пара тупых рогов.

— Ну как… — проскрипела она. — Попробовал свою истинную?

Я сел на край кровати и усмехнулся.

— Ты ошиблась, Хормель. Ты так стара, что твой дар дал сбой.

Она рассмеялась. Смех был похож на карканье ворона — жуткий, пробирающий. Голубые глаза не отрывались от меня.

— Неужели не привёз её? — прошептала она.

— Нет, — ответил я ровно. — И не понимаю, о ком ты говоришь.

Она резко вцепилась в мою руку железной хваткой.

— Такой сильный… не дракон. И такой… слепой. Дальше носа не увидел.

Я нахмурился. Ничего не понимал. А потом она растянула сухие, потрескавшиеся губы в улыбке. Обнажила клыки. Под глазами побежали чёрные вены. Глаза закатились — остались одни белки.

Её затрясло.

А потом она затихла.

И, когда взгляд прояснился, произнесла:

— Слушай моё последнее предсказание.

Я напрягся.

— Ледяной клан потеряет нечто ценное. А я приобрету. Твой лучший генерал Вересковых Долин станет калекой. Место ему в Гиблом Лесу.

Я подался вперёд.

— Но главное… — прошептала она. — Твоя истинная погибнет.

— Что? — резко спросил я.

— Утонет. Утонет. Утонет.

Я схватил её за плечи.

— Что ты несёшь?!

— Ей нужно погибнуть. Такова судьба, — зашептала старуха. — Змея рядом с тобой стягивает свои кольца. Клевера на полях слишком много.

Она хрипло рассмеялась.

— А твоя ящерка… тонет… тонет…

— Не смей умирать! Это Ассоль?! — вырвалось у меня.

— Ахаха… сам ищи.

— Кому перейдёт твой дар?! Я еще не нашел тебе преемницу!

Хормель посмотрела на меня в последний раз. Ещё раз рассмеялась и повторила:

— Ты исполнил мою волю. Мой дар нашел преемницу. Не ищи… сама…

А потом Хормель испустила последний дух. Я тряс её, но она не отвечала.

Я резко встал. В голове бились её последние слова…

Утонет. Утонет. Утонет.

Моя истинная умрет!

Ассоль

— Я невеста императора. Будущая императрица. Я имею право. Казнить!

Слова упали, как лезвие гильотины. Возражений больше не последовало.

Воины переглянулись, почти незаметно, и этого оказалось достаточно. Меня снова дёрнули, заставляя подняться, хотя ноги подкашивались. Камни под коленями обжигали кожу, дыхание сбилось, сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Я подняла голову. Невеста императора посторонилась.

— Только не при мне. Отойдите подальше. Я не терплю вида крови и трупов, — тонкие губы сжались в брезгливую линию. Болотно-зелёные глаза сверкнули пренебрежением, и она отвернулась.

А меня уже выволокли из временного лагеря. Потянули куда-то в сторону. Деревья сменялись другими деревьями, магические светильники остались за спиной, в лесу была кромешная тьма, по земле низко стелился белесый промозглый туман.

Меня тащили всё дальше, всё глубже — в тёмный, непроходимый лес.

Я отчаянно сопротивлялась, но была слишком слабой по сравнению с двумя бугаями, что волокли меня. Они не обращали ни малейшего внимания на мои попытки вырваться. Для них всё было решено.

Я снова попыталась закричать, но голос уже был сорван, звук застрял в горле, а потом вырвался хрипом. В ушах шумело от страха.

Мир сузился до грубых рук, тяжёлых шагов, ломающихся веток под ногами и одного-единственного ужасающего осознания: меня приговорили.

А потом я услышала шум воды. Прислушалась еще раз. Перестала сопротивляться, просто переставляла ноги за палачами.

И да, мне не показалось!

Где-то тут протекала река, и, судя по гулу, течение у неё было быстрым. О том, что она может быть горной старалась не думать. У меня просто не других вариантов.

Чем дальше мы шли, тем сильнее был шум. Тянуло холодом и сыростью.

Вдруг меня толкнули вперёд. Я рухнула на колени и выставила ладони, проехалась по влажной земле, сосновые иголки въелись в нежную кожу.

Но прежде, чем воины обнажили клинки, я рванула со всех ног вперед. Не думая, немедля, только вперед на шум.

Выскочила из-за деревьев, прямо к обрыву. Я почти видела её темную бушующую и пенящуюся поверхность в свете Луны.

— Стоять! Тварь!

Как в плечо прилетел удар, но я оттолкнулась и прыгнула дальше, не оглянувшись ни разу.

— Разобьётся всё равно, дура. Да и ранена она. Пошли. Сделали дело.

Обрыв был высоким, я слышала слова палачей, а потом меня поглотил шум реки. Я вошла в воду, рухнула туда всем телом и задохнулась от холода. Выбило весь дух. Не сразу, сообразила закрыть рот, чуть не захлебнулась. Течение и правда несло вперёд.

Река была горной, быстрой, ослепляюще ледяной и опасной. Меня закрутило, замотало, вверх перепутался с низом. Вода ворвалась в рот, нос, заливала глаза и уши. Мне редко удавалось выплыть на поверхность и жадно хватануть воздуха. Силы были на исходе.

Тело мотало и мотало, плечо прострелило болью, рука почти не работала.