Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан - Страница 34

— К этому времени Верховный Суд СССР примет специальное постановление об ускоренном судопроизводстве по таким категориям уголовных дел, как вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность, организация и участие в преступных сообществах, о снижении возраста уголовной и административной ответственности по отдельным категориям преступлений и т.д. Это позволит следовательским группам быстро и эффективно разделить всех задержанных на две группы — откровенных рецидивистов и тех, с кем можно и нужно работать…

Варенников излагал не свои фантазии, а рекомендации аналитиков генерального штаба. Все было максимально эффективно, жестко, по-военному, что должно было принести быстрые и нужные результаты.

— … Это, товарищи, показательный пример для всей страны, который докажет, что мы по праву взяли власть!

— Хм, товарищ Варенников, с судьбой рецидивистов все понятно. Леса в нашей стране достаточно, на всех хватит, — со своего места заговорил Янаев, задумчиво поглаживая подбородок. Похоже, предложение его серьезно заинтересовало. — А что вы предлагаете делать с остальными? Насколько я знаю, среди преступников очень много подростков, молодежи, которые только-только ступили на преступный путь.

Генерал одобрительно покачал головой.

— А на этот очень важный вопрос, товарищ Янаев, нам только предстоит ответить, — Варенников развел руками. — И скажу сразу, здесь придется рубить так рубить лес, что щепки будут лететь в разные стороны. Слишком все запущено, слишком много возможностей упущено, и теперь уже просто не осталось простых решений. К сожалению, вынужден признать, что мы, товарищи, сами, своими собственными руками, создали эту очень серьезную проблему. Да, товарищ Янаев, мы сами! И Вы, в том числе!

Исполняющий обязанности президента СССР непонимающе вскинул голову. Видно было, что чувствовать себя виновным он совсем не хотел.

— Фактически мы бросили на произвол судьбы нашу молодежь! Да, именно так это и получилось! Кто возводил гигантские заводы в городах-миллионниках, а строить социальную инфраструктуру забывал? Десятки тысяч сельчан приезжала устраиваться на завод, а их дети шатались по улицам, предоставленные сами себе! Кто запрещал спортивные клубы, занятия карате, толкая молодежь в подпольные качалки? То выхолостил комсомол до такой степени, что он потерял последние остатки авторитета? Кто перестал бороться с уголовной культурой?

Сделав небольшую паузу, Варенников обвел притихших членов ГКЧП внимательным взглядом.

— Словом, сейчас это один из наших фронтов, и от победы на нем будет зависеть очень и очень многое. И мы победим, мы раздавим нашего врага и отвоюем нашу советскую молодежь… Кстати, я уже отдал распоряжение создать межведомственную комиссию из экспертов министерство просвещения, юстиции, спорта и обороны. Уверен, что в самые кратчайшие сроки мы получим тщательно разработанные рекомендации по работе с юными преступниками. Благо в стране накоплен громадный опыт по работе с молодежью. Один Макаренко с его трудовыми школами чего стоит… В конце концов, после революции и Гражданской справились с разгулом бандитизма, и сейчас справимся.

Операция по ликвидации организованной преступности получила многозначительное наименование — «Дератизация». Изначально подразумевалось, что основной противник не мелкий карманник или домушник-одиночка, а грозный противник, а уже сложившаяся система вовлечение несовершеннолетних в организованную преступность. Самое страшное, что «моталки», «улицы» и «конторы» стали самовоспроизводящимся феноменом, который был способен к самовосстановлению в случае ареста и посадки основной массы членов организованного преступного сообщества. Именно эту систему и нужно было попытаться сломать в пределах одного отдельно взятого города.

В качестве места проведения операции рассматривались несколько городов — Казань, Днепропетровск, Свердловск и Чебоксары, где уровень организованной преступности в настоящий момент был невероятно высок. В конце концов, учитывая главные критерии отбора — разгул подростковой преступности и хорошая транспортная доступность, была выбрана Казань. Высокая транспортная доступность была крайне необходима для оперативной переброски частей внутренних войск, дополнительных отрядов милиции, курсантов милицейских и военных учебных заведений, то есть быстрого передвижения десятков тысяч человек и самой разнообразной техники.

Это была самая настоящая военная операция, сильно напоминающая подготовительные мероприятия, предпринимаемые в рамках крупных войсковых учений с участием войск стран Варшавского договора. Точно так же, как во время военных учений в один из осенних дней сигнал тревоги раздался в десятках военных гарнизонов, одновременно вскочили с кроватей тысячи солдат и офицеров. Приказ был грозен и недвусмыслен — получить оружие, боеприпасы и приготовиться к выдвижению. И уже к полудню из военных гарнизонов и военных баз потянулись тонкие ручейки десятков серо-зеленых тентованных грузовиков с военнослужащими внутри, офицерских уазиков. На трассах союзного значения все эти ручейки соединялись в полноводную реку из военной техники, направлявшуюся курсом на Казань.

Казань

В детстве Валентин Котик, ученик восьмого класса общеобразовательной школы № 114, сильно гордился тем, что является полным тезкой самого юного героя Советского Союза Вали Котика. Это имя знали во всех уголках Советского Союза, а историю его подвига мог пересказать наизусть каждый школьник. Он участвовал в подрыве шести железнодорожных эшелонов, складов с боеприпасами, в многочисленных засадах на немецких карателей, побыл десятки важных разведывательных данных. Уже в момент смерти Валя Котик носил на груди ордена Ленина и Отечественной войны I степени, медаль «Партизану Отечественной войны» II степени, что сделали бы честь и командиру полноценного воинского подразделения.

Однако, взрослея, переходя в очередной класс, подросток все чаще и чаще видел в своем имени и фамилии самое настоящее проклятье. Тихий мальчишка из интеллигентной семьи, где достойным видом спорта признавались лишь шахматы, становился объектом все более и более жесткого прессинга со стороны сверстников. Его обзывали «Валькой Котиковой», «Валюшей», «Котиком», жестко обыгрывая его имя и фамилию. Не сумев, да и не захотев, с самого начала дать отпор, он быстро превратился в изгоя, с которым не общались одноклассники, на которого с презрением смотрели одноклассницы. На улице было еще хуже. Сгорбленный, с вечно виноватым взглядом, он словно притягивал неприятности. Ему не давали прохода мальчишки со своего двора, с соседнего двора.

Его жизнь наполнилась страхом — бесконечным, липким страхом. Валентин начинал потеть, едва только переступал порог квартиры и выходил на лестничную площадку. Где-то внизу между вторым и третьим этажами его обычно поджидал одноклассник Витька Второв, высокий лоб с прыщавым лицом, взявший за правило при каждой встрече с хохотом отвешивать ему леща.

Расстояние от подъезда своего дома и до школы Валя пробегал на одном дыхании. Всегда выбирал самый дальний путь, где было побольше людей, особенно взрослых. Про самый короткий путь, что лежал через заброшенный детский садик, он даже думать боялся. Там всегда собирались самые отъявленные хулиганы, которые, вообще, никому проходу не давали. Попасть к ним, значит, лишиться денег, а заодно и какой-нибудь хорошей вещи из одежды. Подростков заставляли прыгать, чтобы услышать звучание мелочи в карманах. Снимали шапки, свитеры, джинсы, обязательно кроссовки.

Про вечерние прогулки Валя уже и не думал. Честно говоря, он уже и забыл, когда один, без отца и матери, выходил вечером на улицу. Боялся.

Он, конечно же, понимал, что ему что-то нужно делать. Только что именно? Попробовал ответить, когда его обозвали, так получил по шее. Полез в драку, ему разбили нос и порвали новые брюки. В итоге, классная руководительница его крайним сделала, назвала хулиганом, нажаловалась на него родителям. Решив заниматься спортом, записался в секцию бокса. Успел прозаниматься ровно два занятия, как в спортзал пришла мама и устроила скандал. Накричала на тренера, что тот поломает ее мальчику пальцы и испортит ему будущую карьеру скрипача. После этого Котику стало совсем худо.