Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан - Страница 33

— Ты ведь найдешь этих уродов, командир?

Тот тяжело вздохнул.

— Ничего обещать не буду, но будем искать. Тут, старина, настоящая война идет. Я, как три года назад из Афгана вернулся, думал, что совсем другая жизнь начнется. Оказалось же, что с одной войны вернулся на другую войну.

Стрельников вскинул голову. Мол, неужели так тяжело.

— Если по чесноку, сержант, то власть Казань не контролирует. Уровень преступности последние годы зашкаливает все мыслимые и немыслимые показатели. Быстро растет количество грабежей и убийств. Еще пару лет назад «на дело» ходили с самопалами и поджигами, то теперь нередко из калашей стреляют. Вчера только патруль выехал на обычную драку, а нарвался на троих парней с автоматами. Там такой замес был, что мама не горюй!

— А с братом что?

— Это местная гопота город делят. Твой брат, похоже, случайно на чужой территории оказался. Здесь, дружище, как в афганских горах. Чужих сначала грабят, а потом избивают. Считай, ему повезло, могли и насмерть железными прутками забить…

Разговор они продолжили уже у Михайлова в квартире. Сев на кухне за накрытым столом, продолжили.

— … А вы куда смотрите? У вас же оружие, а не рогатки! — после выпитого Владимир раскраснелся, кулаки с хрустом сжимались. — Почему ничего не делаете?

— Мы делаем, сержант, делаем! Сутками на дежурствах! У меня вон жена ушла к местному кооператору, что на рынке торгует. Сказала, что неделями меня дома не видит, а ей, мол, мужик нужен, а не фотография на полке! Только что мы можем сделать⁈ У нас адский некомплект, работать некому! Здесь платят копейки, а пахать нужно, как за доллары!

Старые товарищи прикончили одну бутылку водки, открыли следующую.

— … Ничего, сержант, скоро все будет по-другому, — милиционер заговорщически наклонился к другу. — Мне кадровик шепнул, что грядет массовый набор в милиции бывших афганцев. На высокий оклад будут брать тех, у кого есть боевой опыт! Мол, и с жильем пообещали помочь. Будут спецгруппы по борьбе с организованной преступностью формировать, с тяжелым вооружением. Подожди-ка…

Он вдруг как-то по-особенному посмотрел на товарища, словно разглядел в нем что-то необычное.

— Сержант, а давай-ка к нам на службу⁈ — загорелся мыслью Михайлов. — А что такого? Ты служил, с боевым опытом, в добавок, местный! Тебя сразу можно старшим группы ставить! Не забыл еще, как стрелять?

Владимир качнул головой. За время службы он так свыкся с оружием, что на гражданке долго еще ощущал себя голым без привычной тяжести автомата и подсумка с патронами.

— Давай, соглашайся! С твоим командиром в Ташкенте мое начальство договорится, и все сделает, как нужно. Свою кралю сюда перевезешь, заделаешь пару или лучше тройку новых сержантиков! Ну? Соглашайся? Остальных из нашего батальона подтянем и весь город на уши поставим! Здесь такое будет, что никто из гопоты даже не рыпнется! Веришь?

Сержант кивнул. Его бывший командир всегда таким был. Казалось, что для него, вообще, преград не существовало. Нужно было выдвинуться и оседлать непроходимый перевал в самый разгар дождей — лейтенант делал. Был приказ прикрыть батальон — Владимир оставался во главе отряда добровольцев, и выполнял приказ. Сомнений не было, сейчас случится тоже самое.

— Командование сказало, что есть приказ «навести порядок в кратчайшие сроки»! Понимаешь? Никто больше с улицей сюсюкаться не будет! — при этих словах милиционер выразительно похлопал по кобуре.

Члены ГКЧП, ясно понимали, что для скорейшей и полной легитимации им сейчас нужны яркие решения, пусть даже и популистского характера. Варенников едва ли не на каждой встрече оперативного штаба подчеркивал, что в ближайшее время им взять страну под контроль, а для этого необходимо завоевать «умы и сердца людей». В них должны были видеть не «правую военщину», не путчистов, не откровенных консерваторов, а не мало ни много спасителей Отечества. В этой связи обществу как можно чаще нужно было предъявлять некие «победы». Сегодня это будет условная «посадка» десятка коррупционеров высшего звена, что покажут на всю страну, во всех подробностях «обмусолят» миллионы конфискованных рублей, сотни килограмм изъятых золотых драгоценностей. Завтра это будет арестованный маньяк или предатель Родины, послезавтра — «предотвращенный» военный конфликт где-нибудь на окраине страны, послепослезавтра — заключенный договор о выгодном экономическом сотрудничестве с какой-нибудь страной и др.

— … Товарищи, предлагаю взяться за решение одной из самых злободневных проблем — организованной преступности, — предложил генерал Варенников на очередном заседании оперативного штаба ГКЧП. — Выберем город с самой криминогенной обстановкой на сегодняшний день, и…

Члены ГКЧП замерли в ожидании. У большей части при этом на лицах застыл откровенный скептицизм и неверие. Действительно, силовые органы Советского Союза десятилетиями не могли побороть организованную преступность, а тут звучит откровенно шапкозакидательское утверждение. По-хорошему, и в мире таких примеров не было.

— И как же вы планируете это провернуть? — ехидно спросил Пуго, министр внутренних дел, по роду своей деятельности прекрасно осознававший неподъемной объем этой работы. — Уже не эскадроны ли смерти задумали создать, товарищ Варенников?

Пуго явно намекал на военизированные отряды, действовавшие в 60−70-ых годах в странах Южной Америки и направленные на физическое уничтожение членов крупных банд.

— Знаете, Борис Карлович, честно говоря, мне совершенно непонятна ваша веселость, — генерал резко развернулся к министру внутренних дел и посмотрел на него с характерным тяжелым прищуром, от которого у слабых духом людей обычно внутри все «опускалось». — На вашем месте, я бы точно задумался над созданием таких отрядов, если обычными методами вы не справляетесь. Вы, что жалеете преступников? Думаете о правах бандитов, грабителей и насильников, да? А кто подумает о простых гражданах? Кто их защитит? Молчите? Вот и молчите.

И столько в голосе генерала было невысказанной злости, что Пуго сразу же сник, даже став ниже ростом. Варенников же просто вспомнил, как совсем скоро тоже будут ставить права преступников — откровенных бандитов, убийц, матерых насильников и террористов — выше прав простых людей. Вальяжные адвокаты и правозащитники в дорогих костюмах и перстнях с драгоценными камнями станут красиво рассуждать о правах человека, о демократии, о всеобщем благе, а обычный работяга будет смотреть на все это и кусать губы от ненависти. И кому нужна такая демократия? Бандитам и взяточникам, которые могут себе купить любой суд?

«Додавив» оппонента взглядом, Варенников продолжил:

— Предлагаю, выбрать конкретный город, где уровень преступности превысил все возможные и невозможные пределы, и провести там открытый показательный эксперимент. Привлечем журналистов, режиссеров, операторов, которые покажут нужную картинку. Командируем в город специальные группы следователей — важняков из столицы, которые проведут необходимую предварительную работу — соберут материал на всех лидеров организованных преступных групп, членов банд, их пособников. Затем в нужный день заблокируем город частями внутренних войск, выведем на улицы сотрудников всех силовых органов власти, подтянем из соседних городов курсантов военных и милицейских училищ и в течение нескольких суток «вычистим» город от всех преступных элементов. Думаю, все знают, как преступность в Одессе поборол маршал Жуков? Естественно, мы не будем все слепо копировать…

Судя по задумчивым лицам, присутствовавшие дольно хорошо помнили ту старую историю, которой одесские старожилы до сих пор вспоминали с содроганием. Тогда маршал Жуков, оказавшись в опале, был направлен руководить Одесским военным округом. Впечатленный невероятно сложной криминогенной обстановкой в столице округа Одессе, маршал принял решение бороться с преступностью военными методами, то есть физическим устранением наиболее ярых рецидивистов. В рамках тщательно подготовленной операции «Маскарад» в город в условиях строжайшей конспирации прибыло больше двух десятков опытных офицером, среди которых были, как мужчины, так и женщины. Переодевшись в изящные вечерние платья и дорогие костюмы, офицеры вечерами посещали рестораны Одессы, играя роль красивой приманки. В заведениях они демонстрировали украшения, дорогие часы, кошельки с пачками денег, привлекая к себе внимание. Когда же на улице их пытались ограбить, офицеры без предупреждения открывали огонь на поражение из табельного оружия. За какие-то пять — шесть суток было убито больше пяти десятков уголовников, специализировавшихся на ограблениях. Трупы расстрелянных бандитов было запрещено убирать с улиц в назидании остальным преступникам. К исходу операции преступный мир Одессы состоял преимущественно из мелких карманников и контрабандистов, которые со страху попрятались в местных катакомбах.