Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич - Страница 5

Уйдя таким образом от сути выступления Зиновьева, Чубарь продолжил: «Я предлагаю принять к сведению это заявление и голосовать персонально. Тот состав, который мною предложен, в большей мере сохранит сплочённость, единство и твёрдость руководства, чем старый состав Политбюро»[3].

Но так просто прекратить внезапно возникший спор, к которому он был не готов, Чубарю не удалось. Не удалось, так как в него вступил Каменев.

«Я хотел бы, — ехидно заметил он, — спросить товарища Чубаря, автора предложения: чем он мотивирует то, что я, пробыв в Политбюро в течение ряда лет, ещё когда товарищ Ленин не считал возможным вводить в Политбюро товарищей Рыкова, Томского и Бухарина, должен быть подвергнут этой каре. Или я не заслуживаю того доверия, которого заслуживал две недели тому назад (т. е. до открытия XIV партсъезда. — Ю.Ж.)? Это для меня неясно. Я хотел бы знать, ибо для меня это является известным политическим актом… Я думаю, что для политических выборов должны быть политические мотивы. Я хотел бы узнать эти мотивы»[4].

На столь прямой вопрос последовал ответ, оказавшийся на редкость уклончивым.

«Чубарь: На вопрос, каковы политические мотивы у меня, автора списка, отвечаю. Я думаю, что они должны быть понятны каждому. Восемь или девять лет назад не было такого положения, какое создалось на этом съезде. Члены съезда и вся партия всё-таки выступление ваше будут расценивать политически, пленум не может пройти мимо всего этого.

Каменев: То есть мимо чего «этого»?

Чубарь: Мимо вашего выступления. Не только речи, но и всего поведения, которое было до съезда и на съезде, декларации (так Чубарь назвал сборник статей Каменева, Крупской, Зиновьева и Сокольникова «Некоторые материалы по спорным вопросам», изданный под грифом «Совершенно секретно. Только для членов XIV съезда РКП». — Ю.Ж.) и так далее. Может ли Политбюро, если сохранить его в прежнем составе, пользоваться тем доверием, которое было? Нет, не может…»

Видя полную беспомощность Чубаря, к нему на помощь, чтобы объяснить и оправдать его предложение, поспешил Томский, член ЦК с 1919 года и ПБ — с 1922-го. Не считаясь со своей репутацией, он пошёл на заведомую ложь и сказал: «В первом составе Политбюро были Ленин, Троцкий, Сталин, Зиновьев, Каменев, Бухарин. Во втором — Ленин, Зиновьев, Троцкий, Сталин и Крестинский. Товарищ Каменев стал кандидатом, товарищ Бухарин — тоже».

Томский обманывал сознательно, преднамеренно. И он сам не мог не знать, да и слишком многие участники пленума хорошо помнили иное, слишком близкое по времени: что в первый, как и во второй состав ПБ, образованные соответственно 25 марта 1919 года и 6 апреля 1920, входили Каменев, Крестинский, Ленин, Сталин и Троцкий. В обоих случаях Бухарина избирали лишь кандидатом в члены ПБ.

Вбросив как бы мимоходом оправдывающую предложение Чубаря дезинформацию, Томский постарался смягчить дискуссию, принимавшую опасный накал. Добавил: «Формально говоря, мы ещё никого не выбирали. Заявления были бы уместны, если бы выборы были проведены. Предложение товарища Чубаря должно обсуждаться»[5]. Однако тем ничего не добился. Дискуссия продолжилась.

«Зиновьев: Политически мы с Каменевым представляем одно и то же. На съезде мы защищали и до съезда защищали одну и ту же линию. Вот почему мы вправе предполагать, что тут дело идёт не о политической линии Каменева, не о политическом выступлении, а о чём-то другом. Какие-то ещё аргументы должны быть. У нас вполне законное право спросить, какие именно, и самое законное право протестовать, что мы и делаем.

Каменев: Я задал вопрос. Я не делал ещё никакого заявления, но если тут разъясняют такие азбучные истины, то позвольте мне сказать. Мы на съезде устами Зиновьева и Каменева заявляли, что мы, конечно, ни в коем случае не можем думать, что наша партия может стать на ту точку зрения, что люди, обвинённые перед страной, перед международным пролетариатом, перед нашей партией «ликвидаторами», «пораженцами», могут войти в штаб партии. Это наша старая точка зрения, которую мы отстаивали по другому поводу год назад…

Основа — не в политической линии, как говорят Чубарь и Томский, ибо если я объявлен «ликвидатором», то мне не место ни в Политбюро, ни в кандидатах Политбюро. Поэтому я спрашиваю: раз вы исключаете или не вводите в Политбюро по политическим соображениям, то я и прошу сказать: какие у вас соображения?»[6]

То, что ни Чубарь, ни Томский, ни поддержавшие их Дзержинский и нарком земледелия РСФСР А. П. Смирнов так и не ответили на отнюдь не риторический вопрос Каменева, понятно. Ну не могли они объяснить, что требуется найти виновника срыва хлебозаготовок, вызвавшего острый экономический кризис, включая провал экспортно-импортного плана, да ещё и новую отсрочку начала индустриализации. На роль же ритуальной жертвы более всего подходил именно Каменев — как глава СТО и отвечавший не только за планирование, но и выполнение планов.

Никто из тех, кто защищал предложенный Чубарём состав ПБ, не мог о том сказать прямо, ибо в таком случае давал бы Каменеву или Зиновьеву право заговорить о Бухарине. О его пресловутом лозунге «обогащайтесь!», обращённом к зажиточным крестьянам, к кулакам. К тем, кто и отказался минувшей осенью при небывало высоком урожае продавать государству хлеб, уже проданный за рубежом, по слишком низким, по их представлению, ценам. Сорвал тем самым хлебозаготовки, на которых и основывались народнохозяйственные планы.

По той же самой причине ни Каменев, ни Зиновьев, так и не услышав честного ответа на свои вопросы, не могли первыми назвать чёрное чёрным, а белое белым. Ведь тогда именно они стали бы инициаторами возобновления той дискуссии, которая была прекращена по решению съезда. Потому и остальные члены ЦК, присутствовавшие на пленуме, не стали выступать в прениях. Сохраняли безучастное равнодушие к происходящему.

Результатом своеобразной игры в молчанку стали вполне предсказуемые результаты выборов. Единогласно прошли в ПБ Зиновьев, Калинин, Молотов и Сталин; при одном воздержавшемся — Бухарин, Рыков и Томский; при двух воздержавшихся — Троцкий; при одном против — Ворошилов (скорее всего, голосе Троцкого, давно его не терпевшего). Кроме того, внесённый по настоянию Зиновьева в список для голосования Каменев получил всего пять голосов за.

Никаких сюрпризов не принесло избрание и кандидатов в члены ПБ, членов ОБ, секретариата. Прошли только те, кого и предложил Чубарь изначально[7].

Итоги голосования поставили точку в спорах. Теперь ни Каменев, ни Зиновьев, ни Сокольников больше не могли возражать, протестовать. Ведь всё было проведено согласно уставу РКП, по нормам внутрипартийной демократии. Правда, сами выборы проходили открыто. Поднятием руки. Но уж такова была общая практика. И партийная, и советская.

Первоянварская реорганизация высших партийных органов сама по себе не решала, да и не могла решить более важной, неотложной задачи — экономической. Точнее, корректировки первоначального экспортно-импортного плана и, следовательно, устранения угрозы инфляции, неизбежно приведшей бы к снижению реальной заработной платы рабочих и служащих — задачи, безрезультатно обсуждавшейся в ПБ уже дважды, 26 октября и 2 ноября 1925 года и приблизившейся к решению только 12 декабря, когда, наконец, последовало чёткое постановление.

«Утвердить представленный СТО план хлебозаготовок на 1925-26 год в общей сумме 645 млн пудов с установлением минимума в 600 млн пудов, из которых 190 млн пудов предполагается для экспорта…

Поручить СТО утвердить экспортно-импортный план с активным сальдо по реальным платежам в 100 млн рублей в виде минимальной цифры. Эти 100 млн рублей активного сальдо должны получиться в результате выплаты всех платежей, в том числе кратковременных кредитов…