Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 40

Это было весело.

Но это также были долгие шесть недель, сложные как физически, так и психологически, и омраченные вопросами, которые пока отказываются находить ответы.

Кендрик говорит, что мы здесь, чтобы доказать ценность моих кибернетических улучшений, и, несомненно, так оно и есть. Но простое доказательство моей полевой квалификации не требует предоставленной мне элитной команды, и я не могу отделаться от мысли, что мы тренируемся для чего-то конкретного и неизбежного — хотя приказов мы еще не получали.

Служба наведения (Гайденс) участвовала в большинстве наших полевых учений, а моим куратором был Пэйган. Каждый раз, когда он выходит на связь, я расспрашиваю его о вышедшей из-под контроля программе — что ему рассказывали, что он слышал. Я повторял ему зловещие слова Тельмы Шеридан — красное пятно, которое просачивается сквозь всё — и в наших кратких беседах эти слова трансформировались в «Красное» — наше название для неизвестного. «Слышал что-нибудь от Красного, Шелли?» — спрашивал он меня, и я отвечал «нет». Были введены новые режимы безопасности, новое шифрование, и в мое мозговое пространство не было никаких вторжений с тех пор, как установили черепную сеть. Мне хочется верить, что Служба наведения научилась блокировать Красному доступ в мою голову, но Гайденс таких заявлений не делала. Может быть, они просто сами не знают наверняка. В конце концов, доказать отсутствие чего-либо невозможно. Но неизвестность давит на меня.

А еще есть вопрос с Лиссой. Через три дня я смогу сбежать из C-FHEIT. Мне разрешили двухнедельный отпуск — но за всё время, что я был здесь, я не разговаривал с Лиссой, мы не обменивались письмами, и я понятия не имею, проведем ли мы следующие две недели вместе. Я понятия не имею, захочет ли она вообще меня видеть.

Я выкидываю это из головы. Сегодня мы играем в войнушку. Это выпускной экзамен, за которым будут наблюдать VIP-персоны, как из армейских, так и из гражданских кругов, и именно они решат, какой уровень финансирования выделить программе киборгов.

Время 01:30. Я стою по стойке смирно вместе со своим сдвоенным СБО на краю плаца. Мы облачены в броню, экзоскелеты и походные рюкзаки, на нас шлемы, визоры непроницаемы, мы полностью связаны друг с другом и со Службой наведения. Мы выглядим готовыми к бою, но в качестве боеприпасов у нас нелетальные заряды — много шума, но без серьезного урона, — а к каждому экзоскелету прикреплен блокиратор («коробка смерти»), который отключит питание и свалит нас на землю, если наш ИИ-наблюдатель решит, что мы убиты.

Мы смотрим, как на плац садится транспортный вертолет. Наши шлемы приглушают его рев, но нам приходится сопротивляться потоку воздуха от винтов, когда он опускается прямо перед нами. Боковая дверь открывается, раскладывается трап, и наружу выходят двенадцать мужчин и женщин, все в гражданской одежде: подрядчики, журналисты и армейские чиновники.

Полковник Кендрик и майор Чен стоят наготове, чтобы их поприветствовать. Оба одеты в боевую форму, но без полевого снаряжения и шлемов. Они представляют наше человеческое лицо: пожимают гостям руки, а затем направляют их в сторону. Дальновизоры мигают зелеными индикаторами записи, а планшеты снимают нас: семнадцать безликих бойцов элитного сдвоенного СБО C-FHEIT.

Я сосредоточен на своих солдатах, а не на посетителях, но мой оверлей замечает его и выдает всплывающую подсказку с идентификацией: Эллиот Вебер. Я скашиваю глаза, не поворачивая головы, и вижу, как он пожимает руку полковнику Кендрику. Эллиот собирался написать статью о моей реабилитации. Неужели ему выделили место в вертолете только для того, чтобы он мог продолжить свой материал? В это верится с трудом, и у меня возникает тревожное подозрение, что до него дошли слухи о Красном.

Нет времени об этом беспокоиться.

На полковнике Кендрике аудио-петля, которая подключает его к общей связи.

— Старт-экс, — произносит он. — Лейтенант, приступайте к операции.

— Вас понял. Выдвигаемся.

Мой сдвоенный СБО загружается в ожидающий вертолет без единого слова. Для наблюдателей мы, должно быть, кажемся отрядом безликих автоматонов, безупречно работающих по внутренней программе.

Вертолет взлетает. Мы проводим в воздухе одиннадцать с половиной минут, прежде чем нас высаживают в Великой Тьме Небытия. Я сканирую местность с помощью прибора ночного видения. Она плоская, как почти всё здесь. Сухая трава по колено и лишь несколько небольших, разбросанных деревьев. Небо чистое, усеяно звездами, но ночное видение лишает их красоты. Воздух пахнет вертолетным выхлопом и сухой травой. Ветра почти нет.

По мере того как вертолет улетает, на моем визоре появляется карта. Мой СБО отмечен на периферии карты. В ее центре — наша цель, помеченная как «Вражеская секретная лаборатория», всего в одиннадцати километрах от нас. Из нашего первоначального брифинга я знаю, что наша цель — это макет мобильной биолаборатории, накрытый маскировочной сетью и спрятанный в пересохшем русле ручья у обрыва, возвышающегося на тридцать метров над окружающей местностью.

Кендрик всё еще находится в C-FHEIT, но он связывается с нами по общей связи, повторяя задачу:

— Доберитесь туда. Уничтожьте противника. Заберите все данные и образцы из лаборатории и вернитесь сюда к завтраку.

Завтрак в 05:30.

— Каковы текущие разведданные о противнике, сэр?

— Оборонительные силы оцениваются от десяти до двадцати человек. Стандартное стрелковое оружие, ракетницы плечевого запуска и РПГ. Танков поблизости нет, но возможны бронетранспортеры.

— Дроны, сэр?

— Неизвестно. Но если увидите хоть один, уничтожьте.

— Выполним.

Это будут учения не с боевой стрельбой, а просто раунд интенсивного лазертага, хотя Кендрик наверняка найдет способ задать нам жару.

Я прохожусь взглядом вдоль строя еще раз, изучая своих солдат. Мы выглядим одинаково, если не считать роста. В броне даже трудно отличить мужчин от женщин, но мой визор помечает каждого солдата именем, так что я знаю, кто есть кто. Десять ветеранов, шестеро новичков, но каждый из них — высококлассный боец.

— Это скрытая миссия, — напоминаю я им. — Ведем себя тихо, пока не наткнемся на периферийные датчики. Затем заходим жестко, двигаемся быстро.

Меня беспокоит, что я понятия не имею, кто противник. Всё, что я знаю: это не будут солдаты из C-FHEIT, потому что мы — это и есть они.

— Слушайте своих кураторов. Знайте позиции своего СБО, но не поддавайтесь туннельному зрению. Всегда будьте в курсе того, что происходит вокруг вас. — Я поворачиваюсь к Джейни. — Сержант Васкес? Выводите нас.

— В одну колонну! — рявкает Джейни. — Стройся!

Джейни идет в авангарде. СБО выстраивается позади нее. Мы пойдем гуськом, чтобы уменьшить свой профиль. Я занимаю позицию третьим с конца, а сержант Нолан замыкает строй.

Мы выдвигаемся быстрым шагом, легко бежа сквозь сухую траву; усиленные ноги «мертвых сестер» позволяют нам бежать со скоростью восемь минут на милю без особых усилий, неся на себе вес наших рюкзаков, брони и оружия. «Ангел» летит впереди нас, достаточно высоко, чтобы оставаться в безопасности от наземного огня.

Мы оставляем позади восемь километров, и трава уступает место всё более частым рощицам небольших колючих деревьев, когда Пэйган выходит на связь.

— Шелли.

— Я здесь.

— Мы фиксируем электромагнитные сигналы, указывающие на позиции датчиков. Загружаю на твою карту.

Бледные точки расцветают кольцом вокруг нашей цели, но данные доходят до нас слишком поздно. Мы уже пересекли внешнее кольцо. Я перекидываю данные Джейни.

— Они знают, что мы идем, — предупреждаю я ее, тяжело дыша на бегу.

— Поняла, сэр.

Я снова переключаюсь на Пэйгана.

— Есть какие-нибудь признаки... вражеского дрона?

— Пока н...

Вспышка озаряет небо, и на полуслове я теряю Пэйгана, а вместе с ним и картинку с «ангела». За ней следует ударная волна, прокатывающаяся по земле: звук симулированного ракетного удара, который уничтожил «ангела».