Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 15

Проклятье. Какого черта нас вообще разместили на такой открытой местности? Почему не в джунглях, не в горах или вроде того?

Я уже вижу в низком восточном небе яркие точки приближающихся истребителей. Мой мозг корчится от паники. Я знаю, я знаю, я знаю, что мне нужно продолжать бежать. Голос Бога звучит в моей голове так ясно, как никогда: Беги! Беги как можно дальше — от грузовиков, от форта! — но Дубей просто напуганный мальчишка. Я не хочу его бросать. Я не хочу, чтобы его застали на открытом месте.

Поэтому я бросаю вызов Богу. Я разворачиваюсь и мчусь обратно за ним.

— Шелли! — кричит на меня Дельфи. — Что ты делаешь? Не возвращайся к форту. Подставишься под удар!

— Нужно забрать Дубея!

— Нет! Нет времени! Он в панике. Он отключился от реальности. Его куратор не может до него достучаться.

Вот почему я должен пойти за ним.

Задыхаясь, я выпаливаю:

— Скажи его... куратору... чтобы вколол транквилизатор!

Если Гайденс сможет его затормозить, у меня будет шанс догнать его. Если я его поймаю, мы сможем свернуть обратно на север, к деревьям.

Но самолеты приближаются с невероятной скоростью. Я чувствую себя обманутым. Я думал, у меня больше времени. Когда я огибаю форт, истребители уже так близко, что от рева их двигателей вибрируют зубы. Я ищу Дубея — и понимаю, что это безнадежно.

Его куратору удалось заставить его прекратить бежать, но он далеко на пастбище, мимо него несутся в панике козы, пока он оглядывается на меня. Там негде спрятаться, и времени добраться до укрытия уже не осталось.

— Ложись! — приказываю я по общей связи. Он падает.

Я разворачиваюсь и бегу в другую сторону. Десять длинных шагов до ближайшего поля сорго. Я перепрыгиваю через забор. Стебли высотой более шести футов. Созревающее сорго служит хорошим укрытием с земли, но я провел много времени, глядя глазами ангела, и знаю, что оно мало что скрывает с воздуха. Жаль, что мне больше некуда идти.

Другой рев прорезает ярость реактивных двигателей. С воем приближается ракета, и форт вот-вот взлетит на сто футов в воздух. Я падаю. Красная грязь между стеблями скользкая и мокрая от дождя. Земля дрожит. Я сворачиваюсь в клубок, зная, что следующие несколько секунд всё будет зависеть только от удачи.

Удача оставляет меня. Я слишком близко к форту, когда бьет ракета. Ударная волна подхватывает меня. Меня плющит одним только звуком, швыряя в новоявленную бездну прямиком в ад, в то время как клубящийся оранжевый огонь кружится перед глазами, и...

Я выпадаю из этого мира на несколько секунд.

Следующее, что я понимаю — на меня дождем сыплются грязь и горящие куски стали и пластика, барабаня по затылку шлема и броне. Я в бешенстве. Я хочу убить кого-нибудь в Командовании. Они сказали нам, что это наземная война, гребаная наземная война.

Я вздрагиваю от еще одного удара, снова оглушенный очередным мощным взрывом. Меня окатывает волной жара. Я пытаюсь сфокусировать зрение. Хочу проверить визор, посмотреть, где мои люди, но всё отключилось. Должно быть, Гайденс вырубила мою систему, чтобы пилоты не могли отследить ЭМ-сигналы.

Земля снова дрожит, когда один из истребителей проносится мимо, а затем я слышу ударные очереди того, что наверняка является автопушкой. Как я и боялся, пилоты охотятся за целями на земле. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы они улетели... и они улетают. Рев затихает. На запад, как мне кажется... в сторону следующего пограничного форта.

Мой шлем снова включается. Вентиляторы обдувают лицо прохладным воздухом, пока визор начинает процесс загрузки. Я пытаюсь встать.

Я лежу на животе, придавленный весом своего рюкзака, руки прижаты подо мной, голова повернута набок. Я пытаюсь отжаться, но мертвая сестра не работает. Титановые кости сестры не гнутся, поэтому мои руки заблокированы, и я не могу пошевелить ногами. Мне удается перевалиться на бок как раз в тот момент, когда визор просыпается. Мне не нравится то, что он показывает. В кого-то попали. Его критический статус горит жирным красным, но мой мозг все еще контужен после взрыва, и я не могу понять смысл этих данных. Я бросаю эти попытки, так как движение за пределами визора привлекает мой взгляд. Я вижу, как по изрытой воронками земле огромными прыжками несется мой любимый реднек всех времен, спеша мне на помощь.

— Господи, Шелли!

Голос Рэнсома звучит неестественно высоко и дрожит. А может, у меня просто проблемы с ушами.

— Господи, Господи, Господи, — твердит он, опускаясь на колени рядом со мной.

Его броня выглядит так, будто побывала во фритюре, и я не вижу его лица за непрозрачным визором, но я вижу, что он нормально двигается.

— Ты ранен? — спрашиваю я, потому что мне так и не удалось вызвать никаких данных на экран.

— Заткнись на хуй! — кричит он мне.

Он сбрасывает рюкзак, швыряет его в грязь, открывает и начинает рыться в содержимом.

— Я не ранен, Рэнсом. Просто сломалась мертвая сестра. Расстегни меня, чтобы я мог встать.

Удивительно тяжело все это произносить. Я просто лежу на боку, но внезапно чувствую, что нахожусь на грани сна.

— Держись, Шелли, — говорит Рэнсом.

Типа, а что еще мне остается делать?

— Кого зацепило? — спрашиваю я.

Он не отвечает. Я понятия не имею, какого черта он делает.

Я снова пытаюсь согнуть руки, но от этих усилий у меня кружится голова.

— Давай, Рэнсом. Отстегни ремни. Давай же.

— Мне нужно перевернуть тебя на спину.

Он переворачивает. Небо полно кипящего дыма. Кажется, я слышу треск огня, но не уверен. Со слухом что-то не так; неудивительно, учитывая, что меня только что взорвало ракетой.

— Дельфи? — неуверенно зову я, удивленный, что она еще не начала пилить меня. — Ты здесь?

— Я здесь, Шелли.

Шепот — это всё, на что меня хватает.

— Какого черта сейчас произошло?

— В конфликт вступил новый игрок, с глубокими карманами.

— А Командование не знало?

— Я не знаю, что знало Командование.

Неподалеку раздается выстрел. Я сильно вздрагиваю и снова пытаюсь сесть, но едва могу оторвать голову от земли.

— Дельфи, что, блядь, со мной такое?

— Я вкачала в тебя максимальную дозу эндорфинов, — шепчет она, и в ее голосе слышится дрожь.

— Оба жгута наложены, — объявляет Рэнсом.

Всё это не имеет для меня никакого смысла; это только злит меня.

— Рэнсом, что, блядь, ты делаешь? Сними с меня эту мертвую сестру!

Второй выстрел заставляет меня замереть.

— Противник на земле?

Рэнсом отвечает:

— Нет, лейтенант. Это просто... сержант. Она убивает собак.

Я закрываю глаза, понимая, что Дельфи накачала меня так сильно, что мне мерещится всякое.

— Сержант говорит, было бы неправильно оставлять их здесь умирать от голода, — объясняет Рэнсом.

— Я ее не слышу. Я не слышал, чтобы она это говорила.

— Вам и не нужно.

— Проклятье... — Я нахожусь на грани тирады, когда слышу шаги, чавкающие по грязи. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть.

Джейни проходит мимо нас сквозь обугленные и взорванные остатки поля сорго, направляясь к дороге. Она сжимает в руках штурмовую винтовку, двигаясь жесткими, размеренными шагами. Яфия идет в двух шагах позади нее, шагая в точности так же, словно играя в подражателя, с той лишь разницей, что она не несет оружия. Я вижу кратер, выбитый в ее броне прямо посередине груди. Джейни поворачивает голову, чтобы бросить на меня взгляд. Яфия этого не делает, потому что она больше не настоящая. Ее тело поддерживает только каркас мертвой сестры.

— Ох, блядь, — шепчу я, глядя, как мимо проходят любимые мертвецы. Джейни подчинила экзоскелет Яфии своей системе. Это самый простой способ доставить тело к точке эвакуации — и это значит, что экзоскелет тоже будет на месте для извлечения. Армия захочет использовать его повторно.

Я снова смотрю на экран своего визора. Сообщение о критическом статусе исчезло. Мой взгляд перемещается на затянутое дымом небо.