Преследуя Ноябрь - Мэзер Адриана - Страница 12

– Это определенно Хартфорд, – говорю я, не находя в этой новости утешения, которого ожидала от мысли, что я почти дома. – Если я правильно помню, нужный нам автобус ходит раз в час.

Задергиваю шторы и поворачиваюсь к Ашу. Его присутствие успокаивает гораздо лучше, чем созерцание родного штата. Еще месяц назад поездка в Хартфорд была для меня приключением: мы болтались по магазинам с Эмили или вместе с папой бродили по антикварным лавкам в поисках старинных ножей. Неужели я и правда так изменилась? Готовясь к отъезду из Академии, я задавалась тем же вопросом, вот только отвечала на него иначе. Тогда мне казалось, что я стала сильнее, умнее, проницательнее. Теперь же я просто не понимаю, кто я.

– Я закажу завтрак, – говорит Аш, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я не отвечаю, и он прибавляет: – Не придавай всему этому слишком большое значение. После Академии всем нужно время, чтобы освоиться.

Признательно киваю. Я рада, что он понимает.

– Я как будто привыкла жить средневековой жизнью. И не вернулась назад, домой, а, наоборот, совершила путешествие в будущее.

– Я тоже так себя чувствовал в детстве, когда родители возили нас с Лейлой в Европу, чтобы познакомить со Стратегами или поучаствовать в каком-нибудь задании, – говорит Аш. – Те же парижские улицы по сравнению с нашим поместьем казались нам страшно шумными, буквально оглушали.

Потрясенно молчу. Да, он описывает нечто сродни моим теперешним ощущениям. Но его детство было совсем не таким, как мое.

– В вашем поместье?

Теперь молчит Аш – наверное, осознает ровно то же, что только что осознала я.

– Устройством оно напоминает Академию, но в меньшем масштабе, – объясняет он. – У каждой Семьи есть поместье. Они скрыты на самом виду, не спрятаны среди лесов, как Академия, но ни один не-Стратег все равно не сумеет понять, что это такое на самом деле.

Гляжу на него так, будто он только что сказал мне, что небо на самом деле не голубое, а зеленое.

– Погоди-ка. Ты вырос в замке?

– Скорее в особняке, но да, – отвечает он.

– Умоляю, скажи, что у вас было электричество, – требую я, но уже мысленно готовлюсь разинуть рот от изумления.

Аша моя реакция явно забавляет: лицо его освещает улыбка, и от этого буквально подгибаются коленки. У меня и до него были парни, но ни один из них не вызывал такого ошеломляющего, сбивающего с толку, путающего мысли чувства, как Аш.

– Электричество у нас было, – отвечает он, и я подмечаю у него в глазах веселые искорки, – но мы умеем обходиться и без него. Наши родители считают, что раз Стратеги на протяжении тысячелетий справлялись без помощи гаджетов, то и мы должны. А зависимость от современных технологий может нас ослабить.

– А мне казалось, Лейла говорила, что в каждой Семье есть свои технические специалисты, – говорю я, в очередной раз осознавая, как мало знаю о мире Стратегов.

– Так и есть, – соглашается Аш, – но мы нечасто к ним обращаемся. Штука в том, что, даже если бы их не было, мы все равно справлялись бы со своей работой.

На кровати в спальне моих родителей лежат две пары черных перчаток, две черные вязаные шапочки и два серых шерстяных шарфа.

– У меня для тебя задание, очень важное, – говорит мама с таким видом, словно доверяет мне тайну. – На улице прекрасная зимняя погода. Выпал свежий снег. К нам едет тетя Джо.

Я ловлю каждое ее слово.

– Мы с папой подумали… – она делает театральную паузу, – что нам стоит покататься на санках.

Я даже подпрыгиваю от радости.

– На санках! – вскрикиваю я, сжимая руки и не сводя с нее глаз.

Папа улыбается, глядя на нас. Он сидит в удобном кресле у окна и читает газету.

Мама усаживает меня на кровать.

– Но у нас, как видишь, возникли трудности, – объясняет она. – Мы с папой перепутали перчатки, шарфы и шапки. Прежде чем мы выйдем из дома, тебе придется нам помочь и разобраться, что здесь чье.

Мне очень хочется помочь маме. Осматриваю черные перчатки и сразу хватаю пару, лежащую ближе ко мне.

– Это твои, – говорю я. – Они меньше.

Мама ободряюще улыбается мне.

– А что с шапками? – спрашивает она.

– Твоя с помпоном, – отвечаю я, бесконечно довольная тем, что знаю ответ.

– Правильно, – соглашается она, садится рядом со мной на кровать и обнимает меня. – Остались шарфы.

Смотрю на серые шерстяные шарфы, надеясь что-нибудь заметить, но кажется, что они неотличимы. Беру их в руки, переворачиваю.

– На ощупь они одинаковые? – спрашивает мама.

Киваю.

– Пахнут одинаково? – продолжает она.

Подношу шарфы к лицу. Кажется, они и правда пахнут одинаково. Внимательно всматриваюсь, гадая, как же раскрыть эту тайну, ведь тогда мы пойдем кататься на санках. Мама больше ничего не говорит, а я не прошу мне помочь: я знаю, теперь она ждет, что я сама все разгадаю.

А потом я вижу ответ на свой вопрос.

– Это твой! – радостно выкрикиваю я и протягиваю ей шарф, который держу в левой руке.

Мама сияет от радости.

– Я же тебе говорила, что она узнает обтрепанный край, – торжествующе объявляет она папе.

Мотаю головой. Я не заметила, что ее шарф обтрепался с одного края, но теперь, сосредоточившись, вижу и это.

– Нет, мама, на нем был твой волос, – гордо объявляю я.

Она внимательно смотрит на свой шарф и снимает с него длинный темный волнистый волос. А потом с широкой улыбкой глядит на меня:

– Ну и ну, какая же ты умница!

Толкнув меня на подушки, мама принимается меня щекотать и обнимать.

– И откуда только у меня взялась такая сообразительная дочка?

Она покрывает мое лицо поцелуями, и я хохочу.

– Отложи газету, Кристофер! – восклицает мама. – У нас свидание со снегом!

– Какие задания вы выполняли с родителями? – спрашиваю я, уверенная, что задания, которые я получала в детстве, от них здорово отличались.

– В основном шпионские, – отвечает Аш. – Родители учили нас договариваться, чтобы получить информацию, и перемещаться так, чтобы никто не заметил.

Киваю, гадая, стали бы мои родители учить меня этому, если бы мама не погибла так рано. Конечно, папа тоже по-своему меня тренировал, но я до сих пор не понимаю, почему он не рассказал мне правду. Почему не сказал, что мы Стратеги.

– Закажи все, что у них есть, – говорю я, махнув рукой в направлении меню, которое Аш так и не отложил. – Умираю с голоду.

Он расплывается в улыбке, и я снова не могу оторвать от него глаз.

– Я закажу все, что у них есть.

Улыбаюсь ему в ответ:

– И прекрати смотреть на меня вот так. Ты слишком привлекательный. Это нечестно.

Аш хохочет:

– Понял. Заказать еду. Не быть привлекательным. И одеваться по-другому.

– Вот именно, – подтверждаю я. – А если это не сработает, придется чем-то закрыть тебе лицо. Тогда я смогу думать не только о том, что хочу тебя поцеловать. Теперь занимайся своими делами, а я пойду собираться. Нам уже давно пора ехать.

Идя в спальню, слышу, как Аш фыркает у меня за спиной.

Пару мгновений я просто стою посреди современного гостиничного номера и гляжу на свою клетчатую дорожную сумку, осознавая, что еще не привыкла к этой незнакомой – а на самом деле такой знакомой – реальности. Уезжая из Коннектикута, я была спокойна. Мой мир казался совсем маленьким. И семья была маленькая. И у меня было все необходимое. Но теперь все не так.

Расплетаю косу, выуживаю прядь волос, которую мне дала Лейла, и прижимаю к груди, словно эта прядка способна ответить на все мои вопросы, словно она поможет мне найти себя.

Чем ближе мы подъезжаем к моему родному городу, тем хуже я себя чувствую. Весь последний час борюсь с желанием оглянуться, посмотреть на других пассажиров, проверить, не грозит ли нам какая-то опасность. Но вместо этого просто ерзаю на сиденье и стучу пальцами по подлокотнику: сидеть спокойно я не могу. С тех самых пор, как мы вышли из гостиницы, меня не оставляет это незнакомое, странное чувство, будто из-за каждого угла на нас может выпрыгнуть нечто жуткое, зловещее. Аш сказал, что вряд ли в том же самом автобусе, на котором поедем мы, окажется кто-то из Стратегов, но заставил меня надеть парик, который очень кстати нашелся у него среди вещей, и вел себя при этом так, будто это самое обычное дело – брать с собой в дорогу не только зубную щетку, но и реквизит для маскировки.