Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 1

Москва, Кремль

С самого утра Голосов обратился к помощнику Брежнева по поводу визита Федора Давыдовича к генсеку. Кулакова порадовало, что приглашение прийти в приемную генсека последовало очень быстро, в течение получаса. И кроме этого, и время для встречи назначено было очень близкое, всего лишь к часу дня.

Кажется, все же его представление о том, что он чем-то сильно разозлил Брежнева, возможно, сильно преувеличено. А возможно, если злость какая-то со стороны генсека и была, то Брежнев уже и перекипел. Так что с ним можно этот вопрос, что он задумал, и решать во вполне себе дружеской, непринужденной атмосфере.

Впрочем, особых иллюзий Кулаков не имел. Хватка у Брежнева была еще ого-го. Он мог не только держаться за власть, но и был вполне себе хорош в различных интригах.

– Что-то давно не видел тебя у себя, Федор, – с легкой усмешкой произнес Брежнев после того, как поздоровался с Кулаковым. – Но я не обижаюсь. Понимаю, что дела замучили. Сельское хозяйство все же у нас непростое. А ты теперь, наверное, за двоих вынужден работать, за себя и за отсутствующего министра сельского хозяйства.

К тому, что Брежнев периодически над своими собеседниками подтрунивает, Кулаков относился спокойно. Более того, уже знал прекрасно по своему прежнему опыту, что обычно это признак того, что у генсека сейчас хорошее настроение.

Ну и прекрасно. Значит, какого-то напряжения в его адрес он не испытывает. Получается, можно реализовывать ту задачу, которую он себе поставил, идя в этот кабинет.

– Да, Леонид Ильич, как вы сами знаете, работаю не покладая рук. Вы правы. Если нужно, то работать буду и за двоих, и за троих. Лишь бы все на благо Советскому Союзу и советскому народу шло.

– Ну-ну, давай только без избытка формализма, – поморщился Брежнев. – По-простому давай. Рассказывай, что нового у тебя?

Кулаков несколько минут неспешно, зная, что генсек злится, когда начинают тараторить, рассказывал о различных делах и тех поручениях, которые он раздал заместителям министра сельского хозяйства для исполнения. В том числе и для того чтобы решать проблемы с тем, что зерна маловато выращивается. Демонстрируя тем самым, что упреки, прозвучавшие на недавних заседаниях Политбюро в его адрес со стороны других товарищей, он принял, и работает активно над тем, чтобы проблему закупок зерна за рубежом со временем преодолеть, выйдя на уверенное обеспечение страны своим собственным зерном…

Выслушав это, Брежнев махнул рукой и сказал:

– Ладно, верю я, конечно, что ты работаешь не покладая рук. Ты лучше скажи, ты с Машеровым-то уже говорил по поводу того, что его рассматриваешь на должность министра сельского хозяйства? Петр Миронович человек непростой. Если разговора с ним не было, то учти, что он вполне может и не согласиться…

– Леонид Ильич, с Машеровым я еще не беседовал, но, к сожалению, думаю, что уже и беседовать не буду.

– Не понял, – искренне удивился Брежнев. – Мне же Капитонов буквально недавно докладывал, что Машерова ты хочешь в министры сельского хозяйства. Неужели уже и передумал так быстро?

Генсек, произнеся эти слова, недовольное лицо сделал. Правильно я понял, – подумал Кулаков, что нельзя без причины менять кандидатуру… Брежнев уже совсем старик, а люди в возрасте не любят перемен…

– Ну как сказать, Леонид Ильич. Естественно, что я, когда намечал Машерова на эту должность, начал информацию о нем собирать. И, к сожалению, буквально вчера поступила ко мне та информация, которая заставила меня пересмотреть прежнюю точку зрения. Думаю, что такой человек, как Петр Миронович, нам в Москве на важной министерской должности совершенно ни к чему.

– Что ты такое имеешь в виду? – тут же насторожился Брежнев.

– Да вот, понимаете, Леонид Ильич, встретился я вчера с одним знакомым, который мне достаточно неприятные вещи про Машерова рассказал. Зазнался он там в своем Минске, уже Политбюро ни во что не ставит. К примеру, недавно в узком кругу насмехался над членами Политбюро, сказал, что для того чтобы в Политбюро в полноценные члены попасть, а не в кандидаты, надо быть старым и больным.

Сами понимаете, Леонид Ильич, после таких разговоров как я могу по-прежнему симпатизировать Машерову, да тем более еще его на серьезную должность в Москве выдвигать?

– Это кто про такие разговоры Машерова рассказал? – сузил глаза недобро Брежнев.

Кулаков порадовался тому, что хорошо продумал свою комбинацию. Потому что первоначально он думал просто пойти к Брежневу да изложить все это как информацию, полученную от надежного источника из Минска, который категорически боится раскрывать свою личность, опасаясь последующей мести со стороны Машерова. Но потом догадался, что разговор может повернуться вот таким образом. Почему Брежнев должен ему на слово верить? Кто мешает ему вот такой вот вопрос задать уточняющий?

И даже в том случае, если он сам не захочет поговорить с человеком, от которого якобы Кулаков все это услышал, то все равно этого человека нужно ему назвать, чтобы Брежнев был уверен, что он на самом деле существует.

Так что Кулаков тут же и назвал Барякина, как и договорился со вторым секретарем минского горкома, что тот, мол, лично присутствовал при таком разговоре недавно в Минске.

Они уговорились и о том, что если Брежнев будет Барякина расспрашивать, то тот может назвать тех из ближних сподвижников Машерова, которые якобы тоже присутствовали при этой беседе. Решили ограничиться двумя, про которых всем было известно, что они Машерову безусловно преданы. То есть у них нет смысла расспрашивать о том, правду ли говорит Барякин, и действительно ли был такой разговор, потому что все знают, что они в любом случае ничего плохого про Машерова никогда не подтвердят, даже если так оно все и было.

Но, к счастью, в такие детали Брежнев уже лезть не стал.

Вздохнув только по-стариковски, сказал:

– Да, нехорошо, конечно, что такой настрой у Петра Мироновича. Головокружение от успехов, получается, у него. С таким настроем, конечно, ты прав, Федя, далеко он не уйдет... Не нужен он здесь, в Москве, с такими настроениями. Пусть молодой и здоровый сидит в своем Минске. Да и про это тоже в будущем подумаем, когда случай представится. Так, но если не Машеров, то кого ты тогда видишь на должность министра сельского хозяйства?

– Я думал про Михаила Сергеевича Горбачева из Ставрополя, – тут же, воодушевленный достигнутым успехом, продолжил Кулаков. – Молодой, энергичный, способный. Два ордена Ленина за три года получил. Сами понимаете, Леонид Ильич, что за пустые слова мы ордена Ленина не раздаем.

– Знаю про такого, знаю, – задумчиво кивнул Брежнев, но потом, причмокнув губами, сказал: – Но все же нет. Ты ж посмотри, какого года рождения Горбачев! Если мы такого сопляка на такую ответственную должность назначим, в сорок с небольшим, над нами же люди смеяться будут. Ну и сам подумай, если Полянский, еще недавно заместитель председателя Совета Министров, с этой работой не справился, то нам кто-то серьезный на эту должность нужен, а не такой пацан, как Горбачев. Молод он еще. Ни опыта у него нету нужного на союзном уровне, ни возможности железную хватку выработать, которая потребуется для борьбы с теми проблемами в области дисциплины, которые у нас налицо в сельском хозяйстве имеются.

– А кого же тогда? – удивленно спросил Кулаков.

И вроде бы все он продумал. Но не пришла ему в голову мысль, что его вторую кандидатуру Брежнев отвергнет…

– Ну давай тогда про Месяца серьезно подумаем. Капитонов как-то говорил, что Валентин Карпович вполне уже созрел для того, чтобы перебираться при необходимости на более высокую должность. Человек обстоятельный, с огромным опытом, в том числе и в сельском хозяйстве, волевой. Вот такое назначение все поймут. И думаю, со своей работой он точно на этой должности должен справиться.