Я снова не бог. Книга XXXVIII (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 3

Офицер открыл рот, чтобы что-то сказать, но Федор его опередил:

— И да, совет на будущее, — он наклонился к офицеру и понизил голос. — Когда арестовываете предателей, проверяйте, нет ли в доме кого-то, кто пришел раньше вас. Это экономит нервы. Поверьте моему опыту. А он у меня… — Федор сделал паузу и задумчиво посмотрел в небо. — Обширный.

— Ты думаешь, что после всего, мы тебя отпустим? — крикнул один из гвардейцев.

— Что? — Федор остановился и медленно повернулся. — Ладно… Господа, я сегодня на удивление милосерден. Я тоже дам вам шанс. Шанс поступить мудрее, чем эти… — он обвел рукой лежащих солдат. — Так уж и быть, не надо снимать мундиров и бросать оружие. Просто садитесь в свои машины и уезжайте.

— Это угроза? — крикнул один из солдат. — Да ты хоть…

Но его прервал капитан одним жестом.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Мы уезжаем.

— Что? — возмутились несколько солдат. — Капитан!

— Я сказал, всем в машины и уезжаем! Мы выполнили задание! — рявкнул командир, после чего посмотрел на Федора. — Вы меня не помните, но мы с вами встречались на Сахалине. Я был в личной гвардии Петра Петровича, когда он жил там. Вы приходили в Администрацию…

Федор ухмыльнулся.

— Свободны, господи.

Он развернулся и пошел к воротам. Спокойно, неторопливо, засунув здоровую руку в карман. Из пролома во втором этаже все еще сочился дым от магического ускорения Карамзина. На снегу оставались редкие алые капли — ладонь еще кровоточила.

Двадцать кремлевских гвардейцев молча проводили его взглядами. Потом один из них, самый молодой, повернулся к офицеру.

— Капитан… Он же…

Офицер посмотрел на поле боя, на четырнадцать тел, на сломанное оружие, на перерубленное древко алебарды. Потом в сторону ворот, за которыми исчез силуэт Федора.

— Нет, — сказал он. — Определенно нет.

— Но приказ…

— Рядовой, — офицер устало потер переносицу, — в приказе было сказано задержать князя Карамзина. Князь задержан. Все остальное — не наша компетенция.

— А рапорт?

— В рапорте напишем, что князь задержан без сопротивления, а его охрана повздорила между собой из-за карточного долга. Бывает. Я доложу царю настоящую версию в устной форме.

Молодой гвардеец посмотрел на четырнадцать покалеченных солдат.

— Из-за карточного долга?

— Из-за очень большого карточного долга, — уточнил офицер и решительно направился к машине, в которой уже сидел бледный Карамзин. — По машинам! Выезжаем!

Кортеж тронулся с места. Красные огни осветили заснеженную подъездную аллею и скрылись за поворотом. Во дворе остались только стонущие охранники, разбитый фонарь и капли крови на снегу.

А где-то в темноте, далеко от поместья, Федор Дункан шел по обочине пустой дороги, засунув руки в карманы. Он негромко насвистывал.

Подмосковье.

Трасса М-7.

01:47 ночи.

Снег падал крупными хлопьями.

Снежинки ложились на асфальт, на обочины, на голые ветки берез, растущих вдоль трассы, превращая все вокруг в черно-белую фотографию. Только фонари, расставленные через каждые двести метров, давали тусклый оранжевый свет, и в нем снежинки казались маленькими светлячками.

Федор Дункан шел по обочине один. Руки в карманах. Шарф поднят до носа. Дыхание вырывалось из-под ткани маленькими облачками и тут же растворялось в холодном воздухе.

Трасса была пуста. В час ночи зимой под Москвой мало кто рисковал выезжать. Где-то далеко за спиной остались огни поместья Карамзина, мигалки кремлевского кортежа и четырнадцать тел на снегу. Все это казалось сейчас далеким и ненастоящим, как фильм, который посмотрел вчера и уже начал забывать.

Ладонь саднила, но кровь перестала течь. Он шел и слушал настоящую тишину. Зимнюю. Загородную. Когда единственный звук — это шорох снега, падающего на землю. И твое собственное дыхание.

Федор любил такие моменты. Минуты, когда можно ни о чем не думать, просто идти и смотреть, как мир укрывается белым одеялом.

— Красиво, — сказал он вслух сам себе.

Снежинка села ему на ресницу. Он моргнул, и она растаяла.

Вдалеке, за полем, угадывалась темная полоса леса. Над ней — низкое зимнее небо без единой звезды. Только снег. Бесконечный, ровный, спокойный снег.

Федор подумал о дочери. Ася сейчас в лазарете на Сахалине, вся в бинтах и наверняка уже пытается отжиматься на одной руке. Подумал о том, что ему нужно позвонить дочери. И о том, что он понятия не имеет, что ей сказать.

«Привет, дочь, я тут перебил четырнадцать человек, но так и не убил князя, который подстроил нападение на тебя. Как твои ожоги?»

Нет. Пожалуй, позвонит завтра. Или послезавтра. Когда придумает что-нибудь более отцовское.

Он прошел еще метров триста.

Фонарь впереди мигнул. Потом еще раз. И погас.

Федор не остановился. Фонари гаснут. Так бывает. Плохая проводка, экономия электричества, зимние перебои, причин десятки.

Погас второй фонарь. Третий. Четвертый.

Волна темноты катилась навстречу Федору, пожирая оранжевые круги света.

Он остановился.

Последний фонарь — тот, что был прямо над ним — мигнул, потрещал и погас. Тьма легла на дорогу, как тяжелое одеяло.

И тут Федор понял, что что-то изменилось.

Не снаружи. Внутри. В самом воздухе. Температура упала. Не на градус или два, но так, что дыхание мгновенно превратилось в густое белое облако, а влага на ресницах застыла крошечными кристалликами.

Мир вокруг побледнел.

Сначала Федор подумал, что это игра света — точнее, его отсутствия. Но нет. Дело было не в освещении. Цвета уходили. Буквально. Темная зелень хвои за обочиной стала серой. Коричневая кора берез — пепельной. Красная обмотка на его руке — черной. Даже кровь, просочившаяся сквозь ткань, потеряла цвет, превратившись в темные маслянистые пятна.

Черно-белый мир. Как старая кинопленка.

Снег продолжал падать, но теперь он куда медленнее. Каждая снежинка зависала в воздухе, словно раздумывая, стоит ли приземляться.

Федор повернул голову. Ни одна ветка не качнулась. Ни один звук не нарушал тишину.

Время остановилось.

Он медленно вытащил руки из карманов. Оба кинжала лежали в ладонях.

Просто… привычка. Когда мир вокруг тебя решает поменять правила, лучше держаться за что-то знакомое.

— Ну и кто тут балуется? — произнес он вслух. Голос звучал странно, будто в подушку.

Тишина.

И тогда он услышал голос.

Тихий, спокойный, чуть хрипловатый. Он шел со всех сторон одновременно.

Голос, который Федор Дункан не слышал почти триста лет.

— Здравствуй, витязь. Давно мы с тобой не виделись.

Федор замер. Его очень давно так не называли.

— Зачем ты пришла?

— Я отпустила тебя под расписку. Долг у тебя большой.

— Разве я просил тебя об этом?

Федор убрал ножи. Сейчас они бесполезны.

— У тебя была славная смерть, витязь, — вновь заговорили во тьме. — Мне было жаль прощаться с тобой.

Федор хмыкнул.

— За что мне такой дар?

— Это не дар. Я даров не делаю. Только в долг. Ну что, витязь, еще раз умрешь, или поработаешь на меня?

От автора: Дорогие друзья! Безмерно благодарен вам за то, что остаетесь на страницах книги! Каждый ваш лайк очень воодушевляет меня и мотивирует!

КИИМ.

Закрытый тренировочный зал.

14:20.

Деревянный пол пах воском и старым потом. Этот запах впитался в каждую доску настолько глубоко, что его не выветрить даже ядерным взрывом. Впрочем, для тренировочного зала КИИМа это был вполне себе фирменный аромат. Как парфюм, только наоборот.

Я лежал на спине и смотрел в потолок. Рядом тяжело дышал Дима. Над нами стоял Асая Рей и медленно крутил в руке бамбуковый меч.

Возвращение к истокам не прошло удачно. Лора специально не помогала, и мне приходилось полагаться только на свои собственные силы.