Симбионт 2 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 40

Больше всего Басаврюку понравилось созерцать тёмно-бурые воды Сакмары, плавно и безмятежно текущие меж заросших густыми кустарниками и высоченными деревьями берегов. Ярмарочное разноцветье осенней природы уже закончилось, холодные северные ветра сорвали последние листья. Голые ветви тянулись к прозрачному небу, словно пытались вобрать в себя слабое тепло неяркого солнца. Удивительное дело, но Басаврюку нравилось это время года. Был в этом какой-то затаённый смысл, схожий с обновлением души. Подбирающаяся незаметно смерть и следующая за ней рекуперация — то же самое, что и смена сезонов. Долгая жизнь (для тех, кому она доступна, конечно же) толкает людей на философские измышления, порой удивительные по своему наполнению.

Тимофей Галкин вдруг почувствовал, что не может подолгу оставаться без работы. Служба у канцлера Шуйского приучила его постоянно находиться в режиме бесконечного бега в колесе, как у хомячка Стёпы — любимца княжны Наташи. Он прожил недолгую, но счастливую (наверное) жизнь, наслаждаясь любовью и вниманием, ежедневным почёсыванием пальцем хозяйки за ушком, своей сухой и тёплой периной. Басаврюка никто никогда не чесал за ухом. Работа требовала невероятной концентрации, безошибочных решений и чётких рекомендаций для хозяина.

Находясь в гостях у Татищева, Басаврюк не боялся погрязнуть в безделье. Дел хватало. Перво-наперво он дал задание Гуляю и Рейнджеру следить за Михаилом Дружининым. Не будет же парень целыми днями сидеть дома, напуганный последним покушением! Молодость беспечна, забывает всё самое плохое. Личный секретарь Шуйского был уверен, что Михаил захочет встретиться со своей бывшей любовницей, поэтому не удивился, когда помощники доложили, что клиент следил за Елизаветой Алеевой, гулявшей со своим новым парнем.

— Надо бы с Дружининым встретиться, поговорить, — озвучил свою мысль Басаврюк за ужином.

— Каким образом вы хотите организовать встречу? — поинтересовался Татищев, разламывая паровую котлету на несколько кусочков. — Случайно броситесь под колёса его автомобиля, чтобы вызвать у мальчишки чувство вины и желания помочь?

— Хорошая идея, — одобрительно кивнул Басаврюк, наслаждаясь картофельным пюре. Любил он простую пищу. Шуйские, кстати, тоже не чурались питаться кашами да супами. Исключение составляли торжественные приёмы или праздники. Тогда повара старались подать на стол что-нибудь изысканное. — Но невыполнимая. Рейнджер предупредил, что с Дружининым разъезжает какая-то девка. Они вместе гуляли по городу, и было заметно, что их отношения строятся совсем не на принципе клиент-телохранитель. Кстати… — секретарь положил в рот кусочек котлеты, тщательно прожевал. — Не эта ли девица была рядом с молодым человеком, когда его пытались схватить возле университета?

— К сожалению, не могу сказать точно, — граф глотнул минеральной воды из бокала.

— Ваши люди, Василий Петрович, чудовищно некомпетентны, — довольно жёстко резюмировал Басаврюк. — Провал за провалом. Зачем вообще было устраивать стрельбу возле университета? Раз уж видна системная проблема, остановитесь, подумайте. Александру Александровичу подобные неудачи стоят времени. Вы же понимаете, насколько важно не затягивать процесс возвращения сущности туда, куда она и призывалась.

— Я делаю всё, что в моих силах, — сухо ответил Татищев, удержавшись от колкости, что и люди Шуйского совершают ошибки. — К сожалению, идеальный план срабатывает только в случае безнадёжной глупости клиента. Но Дружинин не глупец, не простак и не трус.

— Не Дружинин, а сущность, которая делает его великолепным бойцом, — Басаврюк поднял в назидание указательный палец. — Есть у меня подозрение, что девица — телохранитель.

— Обычная подружка, — не согласился с выводом секретаря Татищев. — У парня есть охрана. Двое бойцов из службы внутренней безопасности. А девушка может быть его однокурсницей. Очередная пассия.

— К чему тогда было расставаться с Алеевой, если не собирался жениться? — логично возразил Басаврюк. — Тешился бы с ней и дальше. Надо бы узнать про незнакомку побольше. Но этим займусь я. Всё равно скоро в Уральск ехать.

Татищев испытал облегчение. Ему надоела эта история с Дружининым. Не имея тех возможностей, что сосредоточил в своих рука Шуйский, провалы могли повторяться с ужасающим постоянством. Теперь, когда Василий Петрович осознал, насколько опасен Миша Дружинин в ипостаси бойца, рисковать своими людьми не хотелось. Да, у графа было несколько рекуперированных боевиков, но их основная задача — охранять хозяина, а не заниматься охотой на мальчишку. Канцлеру надо? Вот пусть сам и заманивает в ловушку этого студента.

Знал бы Шуйский, какие мысли бродят в голове графа — оторвал бы её без сожаления. У канцлера хватало людей, готовых услужить великому и ужасному Сан Санычу. Они бы с удовольствием выполнили поручение советника императора.

— Может, не стоит огород городить, а просто позвонить юноше и договориться о встрече? — задумчиво проговорил Басаврюк после недолгого молчания. — Лаской да добротой можно добиться гораздо большего, чем откровенной угрозой.

«Давай, попытайся», ухмыльнулся про себя Татищев. «Кто же откажется от такого приза, да ещё на халяву? Хотелось бы знать, какова истинная сила сущности, завладевшей мальчишкой? Или наоборот: а вдруг он взял власть над нею?»

— Я учитываю вашу попытку договориться с Дружининым как очень неудачную, — счёл нужным уколоть ещё раз Басаврюк. — Юноша будет осторожничать, на контакт не пойдёт. Но попробовать стоит.

— Конечно, вам и карты в руки, Тимофей Матвеевич, — Татищев приподнял бокал с минералкой, словно салютую гостю. — Кроме машины вам ещё что-то нужно?

— Там видно будет, — развёл руками эмиссар канцлера.

Басаврюк сомневался, что помощь графа ему понадобится. Татищев дискредитировал себя неудачными решениями, и чтобы реабилитировать себя, начнёт делать ошибки и мешать москвичам. Пусть уж лучше сидит на своей Лесной Даче и наслаждается природой.

— Каковы мои действия? — заметив, что секретарь задумался, граф напрягся. Не хотелось ему попасть в опалу Шуйскому.

— Следите за семьёй Дружининых, собирайте информацию по его союзникам. Думаю, в скором будущем она понадобится.

На следующее утро Басаврюк после завтрака дал команду своим сопровождающим готовить машину. Он решил слегка поменять свои планы. Юноша никуда не денется, даже если вздумает сегодня же уехать в Уральск. Всё равно судьбе угодно встретиться им если не в Оренбурге, то в другом месте.

— Ты узнал, где живут Оленёвы? — спросил Тимофей Рейнджера, сидевшего за рулём.

— На Полицмейстерской, неподалёку от Мариинской Рощи, — кивнул широкоскулый и очень загорелый мужчина лет тридцати пяти. С короткой стрижкой и в чёрных очках он выглядел внушительно, генерируя вокруг себя невидимое поле опасности.

— Езжай туда, — приказал Басаврюк и откинулся на спинку сиденья. Гуляй нисколько не мешал ему своими габаритами. Телохранитель едва не прижимался к правой дверце, чтобы эмиссару было комфортно сидеть.

Рейнджер кивнул и уверенно повёл машину по улицам, как будто заранее выяснил самый короткий маршрут. Впрочем, не зря же он вчера колесил по Оренбургу с навигатором. Было время узнать город.

Оленёвы жили в двухэтажном кирпичном особняке под крышей из старомодной черепицы. Басаврюк не торопился вылезать из машины, внимательно осматривая давно не знавший косметического (хотя бы) ремонта фасад дома, но территория вокруг него блистала чистотой и порядком. Хозяйственные постройки расположены так, что их не видно, если даже подойти к воротам. Аккуратные клумбы с цветущими поздними цветами, брусчатые дорожки, подстриженные кустарники — чувствовалась рука опытного садовника.

— Я пойду один, — наконец, сказал Басаврюк. — Не хочу, чтобы хозяева пугались вашего вида.

— Так для этого нас и приставили к вам, — хмыкнул Узбек, работая мощными челюстями, пережёвывая ароматную жвачку. — Чтобы боялись и вели себя прилично.

— Не тот случай, — секретарь вылез из машины, не дожидаясь, когда ему кто-то из сопровождающих откроет дверцу. Не тот уровень важности, и Басаврюк отчётливо понимал, что телохранители к нему относятся, как к обычной обслуге, которую вынуждены сопровождать по приказу хозяина. Тем не менее, Узбек оказался рядом, когда Басаврюк уже дошёл до ворот.