Симбионт 2 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 39

Когда он приблизился, я приспустил стекло и как можно дружелюбнее спросил:

— Семён Углицкий, если не ошибаюсь?

— Он самый, сударь, — не скрывая настороженности, ответил парень. — С кем имею честь?

— Не узнал? — улыбнулся я. Неужели кому-то безразлична моя физиономия?

— Нет, простите, — пожал плечами Семён.

— Я — Михаил Дружинин.

На некоторое время повисла тишина. Лицо Углицкого сначала окаменело, потом пошло красными пятнами, но тут же вернулось в первоначальное состояние.

— Ах, вот как… — только и смог сказать он. — Чем обязан?

— Расслабься, Семён. Поговорим? Я не займу у тебя много времени.

Луиза по моему молчаливому взгляду всё поняла, открыла дверь, вышла на улицу и пересела на заднее сиденье. Семён проводил её удивлённым взглядом, и, как я понял, именно это обстоятельство расслабило его. Раз бывший парень Лизы сейчас с новой девушкой, какие могут быть претензии?

Он пристроился рядом со мной, вежливо кивнул Луизе.

— Здорово, — я подал парню руку первым. Тот поколебался, но пожал её. — Знакомься, это Крис.

Моя телохранительница пошевелила пальцами в воздухе, таким образом приветствуя Семёна.

— Я слушаю вас, Михаил, — повернулся ко мне Семён.

— Ой, давай ещё по дипломатическому протоколу общаться! Можно и на «ты», — поморщился я.

— Хорошо, как скажешь. Слушаю тебя, Михаил.

— Хочу сразу прояснить вопрос насчёт Лизы Алеевой. Видел тебя с ней, поэтому возникло желание встретиться. Не буду спрашивать, как относишься к девушке, любишь ли её. Вижу, у вас пока всё неопределённо.

— А что же не спросишь? — усмехнулся Углицкий, обретя уверенность. — Мне Лиза нравится, и не думаю, что своё мнение поменяю в ближайшие пятьдесят лет.

— Ого, вот даже как! — я уважительно покачал головой. — Значит, всерьёз настроен жениться на ней? А родители-то против не будут? Лиза из скромной семьи, а ваша — довольно состоятельная.

— Михаил, послушай… — Семён повернулся ко мне вполоборота, кожанка на его широких плечах отчаянно заскрипела. — Не врубаюсь, зачем ты задаёшь эти вопросы? У тебя всё с Лизой закончилось. Я знаю, какие у вас были глубокие отношения, но не ревную, и не собираюсь устраивать истерику. Принимаю Лизу такой, какая она есть.

— Хороший мальчик… — негромко обронила рыжая, цепко следя за Углицким. — Не, правда. Такая позиция вызывает уважение.

— Я боялся, что ты из «гончарских», поэтому и решил проверить, с кем Лиза подружилась, — признался я, обезоруженный словами Семёна. — Сам знаешь, какой там контингент проживает.

— В курсе, — усмехнулся Углицкий. — Но я давно в Оренбурге не был, поэтому не представляю, что здесь в последнее время происходит.

— И где тебя носило?

— В Уфе учился на метеоролога, точнее — на гидрометеоролога, — усмехнулся Семён. — По стопам отца пошёл. Ну а что, профессия нужная, особенно в наших краях.

— Да она везде востребована, — одобрил я выбор Углицкого. — Значит, вернулся после института в родные пенаты помогать отцу?

— Точно, — Семён помял пальцы, хрустя суставами. — Я удовлетворил твой интерес?

— Скорее, успокоил. А с Лизой-то как познакомился? Мы же совсем недавно закончили отношения, и тебя на горизонте вообще не было.

— В кафе, — признался парень. — Недалеко от медицинского техникума есть кафешка, я зашёл туда случайно. После долгого отсутствия в родном городе хочется неспешно побродить по улочкам, повспоминать былое… Зашёл и увидел Лизу, одинокую и несчастную, поедающую эклеры. А я своими шуточками разбавил её печаль…

— Хорош, стоп! — оборвал я воспоминания Семёна. — А то заревную.

И оба рассмеялись. Неплохой парень, оказывается, этот Углицкий. Хочется верить, что Лиза найдёт с ним счастье.

— Ладно, беги, Ромео. Если возникнут какие-нибудь трудности или проблемы — звони, не стесняйся. Мой телефон у Лизы возьми.

— Да мы сами справимся, спасибо, — Семён собрался выходить из машины, и уже открыл дверь.

— Ты не понял, земляк… Если появятся серьёзные проблемы, которые ты не сможешь решить собственными силами, сразу свяжись со мной.

— Я чего-то не знаю? — насторожился ухажёр Лизы.

— Расслабься, — повторил я. — Это всего лишь мои страхи из прошлого. Если Лиза захочет, она сама тебе расскажет, почему я так переживаю за неё.

— Надеюсь, свои проблемы ты не перекинешь на нас, — пробормотал Семён, у которого слегка испортилось настроение. Он попрощался с Луизой и со мной, выбрался из машины, быстро направился к своему «Адлеру».

Проводив взглядом уехавшую тачку Углицкого, девушка поинтересовалась у меня:

— Успокоился? Парень неплохой, по первому моему впечатлению. Твоей подружке повезло.

— Дай Бог, дай Бог, — пробурчал я, трогаясь следом за «Адлером». Что-то у меня в последнее время звенящее чувство опасности никуда не исчезает. Оно, как надоедливый комар в темноте, зудит и зудит. Сколько не маши руками, а прихлопнуть не удаётся.

«Так что получается, это Шуйский копает под тебя»? — ожил Субботин.

«Пока есть лишь косвенное подтверждение, что граф Татищев с ним связан», — возразил я. — «Если на самом деле канцлер жаждет выпотрошить меня, наши дела хреновы, господин майор».

«Да, против человека такого масштаба мы — мошка на ладошке», — согласился Субботин. — «Прихлопнет, даже не поймём, от чего умерли».

«Тебе смерть не грозит. Не переживай».

«Русские своих не бросают, тёзка. И никогда не думай о друзьях плохо. Я всё сделаю, чтобы ты не пострадал».

«Спасибо», — мысленно откликнулся я, смея надеяться, что майор найдёт какое-нибудь решение, которое удовлетворит как меня, так и канцлера Шуйского. А то, что встреча с ним рано или поздно состоится, сомнений не было.

— Михаил, а почему бы тебе не прогулять девушку по городу? — придав голосу игривости, спросила Луиза, когда мы проехали поселковый КПП. — Смотри, какая погода хорошая! Солнышко светит, небо без единого облачка!

— Как скажешь, дорогая, — я подхватил игру. — Предлагаю прокатиться на канатной дороге. Ты видела Урал сверху?

— С удовольствием, — ладонь Луизы легла на моё плечо и тут же соскользнула. — Но и от мороженого не откажусь.

Хищник идёт по следу

Басаврюку было скучно в поместье одинокого графа. В доме Татищева скопилась тягостная атмосфера безнадёжности и унылости, которую могло развеять присутствие женщины. Нет, речь не шла о смазливых горничных, окружавших Василия Петровича только с одной целью: утешать хозяина по ночам, согревая своим присутствием не только постель, но и его тело. Конечно, за домом девушки ухаживали, бесконечно наводя чистоту и порядок. Но Басаврюка нельзя было обмануть. Особняк был мёртв без хозяйки. А она сейчас находилась далеко, под ненавязчивым присмотром Александра Александровича Шуйского. Канцлер из интереса предлагал графине вернуться в Оренбург, но та проявляла невероятное упрямство, что доставляло удовольствие Сан Санычу. Ну, хотя бы потому, что злые языки не будут трепаться по закоулкам, что супруга Татищева находится у него в заложниках. А такие слухи ходят, ходят.

И Тимофей Галкин теперь убедился, что её нежелание вернуться к мужу вполне объяснимо. Граф не являлся образцом добродетели, явив на свет своё серое нутро после того, как семья уехала в столицу.

За два дня, что Басаврюк находился в поместье, он успел осмотреть здесь всё, начиная от красивой аллеи с парком, выходящим на берег Сакмары, и заканчивая Алтарём. Правда, к самому нему он не рискнул подходить, а только внимательно разглядел следы побоища, сотворённого мальчишкой. Ещё не все выбоины в стенах успели заштукатурить, но свежая кладка пола подсказывала, какая невероятная мощь магии здесь бушевала.

Мог ли его не пускать в Алтарный зал Татищев? Безусловно мог. Басаврюк, несмотря на свой статус при канцлере, оставался обыкновенным мещанином, чей нос не должен лезть в дела высокородных. И всё же пришлось уступить мягкой просьбе Тимофея взглянуть хоть одним глазком на Источник.