Симбионт 2 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 13

«Хрен ему» — проворчал Субботин, откликнувшись на мою мысль.

— Граф Татищев, — как-то сразу поскучнел Поликарп Иванович. — А я грешным делом засомневался, когда господин Дружинин намекнул мне об участии Василия Петровича в подобных безобразиях.

— Сам-то он не участвовал, конечно. Но по его приказу девушку и похитили. Я потом ездил к нему, чтобы уладить вопрос. Граф думал, что это я поубивал его людей, поэтому и разозлился.

— Но вы не убивали, конечно же, — как бы невзначай повторил следователь.

— Я похож на убийцу? — возмущённо гляжу на него и перевожу взгляд на Фишлера. Дескать, давайте, выдвигайте претензию! — Вы хотя бы поговорили с господином Мирским, который ведёт дела по «Европе» и «Сакмаре»?

— Действительно, Поликарп Иванович, вы переходите границы дозволенного, — адвокат даже привстал, разыгрывая возмущение.

— Прошу прощения, — Вершинин, на лице которого не было ни капли смущения, выставил перед собой ладони. — Но не забывайте, что я следователь, и обязан проверять любую версию, которая выведет на след преступников. С графом Татищевым я ещё поговорю. Давайте вернёмся к нашим баранам. Михаил Александрович, а среди ваших однокурсников нет кровников?

— Исключено, — твёрдо ответил я.

— А я слышал, что вы уже успели провести дуэль с Андроном Яковлевым. В чём была причина столь стремительной сатисфакции? Чуть ли не в самом начале обучения?

— Говнюк он, — буркнул я. — Вёл себя неподобающе среди таких же, как и он, абитуриентов. Вот и не сдержался я, призвал к порядку. Слово за слово, сцепились.

— Понятно, — кивнул Вершинин. — Мотив слабенький.

— Конечно, — фыркнул я. — Дуэлянт он сильный, репутацией дорожит. Но в криминал он не полезет. Не верю, что Яковлев подстроил покушение.

— Хорошо, — улыбнулся следователь и выключил диктофон. — На этом пока мы с вами расстанемся. Если возникнут новые вопросы, я вас найду. И постарайтесь вести себя поскромнее. В том смысле, что разгуливать по Уральску советую с большой осторожностью.

— Прикажете весь учебный год сидеть, как мышь под веником?

— Надеетесь на бесконечную рекуперацию? — Вершинин встал, одёрнул пиджак и положил диктофон в карман. — Ни в коей мере не осуждаю. Это ваш выбор, Михаил Александрович. Но для поиска убийц вы нам нужны живым. Всего хорошего, господа!

Он широким упругим шагом вышел из палаты, а я и оставшийся сидеть Фишлер некоторое время молчали, думая каждый о своём.

— Господин следователь в какой-то мере прав, — наконец, обронил адвокат, а то я думал, что он заснул. — Вам надо проявить осторожность, Михаил. Александр Егорович очень беспокоится о вас. Ситуация, прямо скажем, не совсем приятная. Покушения могут продолжаться до бесконечности, и чтобы их минимизировать, стоит поберечься.

— То есть постоянно ходить с охраной?

— Члены императорской семьи, высокородные аристо так и живут, — пожал плечами Генрих Оттович. — И не видят в этом ущемления своим свободам. Вы, Михаил, тоже не простолюдин, простите за сравнение. В таких случаях личная безопасность находится едва ли не на первом месте.

— У меня охранников выщёлкивают с поражающей регулярностью, — поморщился я. — Кстати, как там Егорка?

— Жив, что удивительно, — удовлетворённо кивнул Фишлер, как будто радовался за молодого телохранителя, как за своего сына. — Прозвучит цинично, но ему повезло, что оказался ранен в больнице. До операционной было близко.

— Ну и отлично, — я откинулся на подушку. Бессонная ночь едва не стала последней в моей жизни. Драка с наёмниками высосала последние силы. Оказывается, передача контроля симбионту тоже влияет на общее самочувствие, особенно когда организм борется за жизнь. Я только сейчас почувствовал, насколько опасно быть ведомым, когда твоё тело подчиняется другому человеку. Симбионт, он как паразит, питается энергией того, в ком сидит…

«Спасибо, тёзка, — пробурчал в голове голос майора. — Паразит, значит…»

«Извини, это всего лишь попытка объяснить самому себе, что происходит, — засмущался я. — Не сердись, майор. Я тебе очень благодарен за помощь».

«Ладно, с тебя причитается. Ты сам знаешь, о чём я мечтаю».

«В лепёшку расшибусь, но найду способ!»

— … Михаил, вы меня слышите? Или уже спите? — Фишлер, оказывается, до сих пор находился в палате.

Я открыл глаза и непонимающе поглядел на адвоката.

— Хотите что-нибудь передать отцу? Я сегодня еду в Оренбург на пару дней. Александр Егорович хочет знать все обстоятельства произошедшего не по телефону.

— Скажите ему… — я задумался. — Пусть лучше приставит ко мне парочку «ангелов».

— Каких ангелов? — растерялся Фишлер.

— Он поймёт, — мелькнула улыбка на моих губах. — Не забудьте, Генрих Оттович, хорошо?

— Конечно, Михаил…

— Генрих Оттович, а вы сможете узнать имена ночных разбойников?

— Постараюсь, хотя это и не в моей компетенции, — пообещал адвокат.

Удивительное дело. При первой встрече мне показалось, что Фишлер похож на кота, сытого и довольного жизнью, с комфортном устроившегося в той нише, которая приносит ему неплохую прибыль. Понтовая машина, дорогие костюмы, парфюм — все атрибуты спокойного существования. Но сейчас он выглядел как затаившийся в зарослях хищник. И ни малейшего колебания на мою просьбу. Нет, он сказал так, что я поверил: достанет любой ценой. Пусть и слукавил, что это не его работа. Фишлер знал много, он был своим в Уральске, а его многочисленные связи во всех слоях общества могли дать результат.

— Всего хорошего, Михаил, — адвокат, наконец, собрался уходить. — Выздоравливайте. Надеюсь, все проблемы в скором времени разрешатся.

Ох, вашими бы устами, господин Фишлер… Я ничего не стал говорить, только приподнял руку в прощании. Оставшись в одиночестве, закрыл глаза и провалился в сон.

Выписали меня через пять дней, сочтя состояние здоровья удовлетворительным. Подозреваю, драка с крепкими мужиками в палате привела главврача к мысли, что я здоров, как бык. Но медицинская справка, выданная лечебным учреждением, гласила, что мне положен покой в течение недели с минимальной нагрузкой. То есть я мог на полном основании не посещать разнообразные секции, и даже отпрашиваться с занятий, если почувствую себя плохо.

На выходе из палаты меня встретил Фил и — сюрприз! — Арсен. Живой, здоровый, чуточку похудевший.

— Что-то больничные харчи тебе на пользу не пошли! — пошутил я, радостно пожимая крепкую ладонь телохранителя.

— Ты ещё краше выглядишь, — отшутился Арсен и похлопал меня по плечу. Осторожно так, как будто боялся, что я с ног свалюсь. — Вот, кстати, Александр Егорович приказал, чтобы Фил перешёл в твоё подчинение.

— Так у тебя же нет опыта наружной охраны! — удивился я, глядя на того.

Фил только руками развёл.

— Я то же самое сказал Александру Егоровичу, но он и слушать не стал.

— Слово Дружинина — закон? — с горькой иронией спросил я, чувствуя, что с такой охраной меня укокошат гораздо быстрее, чем я доберусь до Мистера Икс.

— Я подучу Фила, не переживай, — Арсен кивнул на сумку с вещами, которую я держал в руках. Это мои однокурсники натаскали всякого добра. Почти половина факультета побывала, что не могло не радовать. — Возьми сумку у господина, не стой столбом.

Фил забрал сумку беспрекословно. Авторитет и опыт Арсена давали тому право командовать более молодыми сотрудниками. Сам Прокл Сазонов — начальник СБ — считал Арсена одним из лучших «безопасников» корпорации. В сопровождении новой пары телохранителей я вышел на улицу и с прищуром посмотрел на глубокое синее небо. Оно было такое чистое, без единого облачка, что явственно ощущалось, насколько плотен стылый воздух, хоть пластами нарезай. Игривый ветерок гонял палую листву, сбивая её в жёлто-красные кучки, и тут же кидал под ноги разгуливающих по дорожкам пациентов и посетителей.

— Зима скоро, — выдохнул я, вбирая в пропитанные больничными запахами лёгкие чистейший кислород, и пошёл по мощённой дорожке к воротам.