Темная ночь - Шелтон Пейдж - Страница 7

– До сегодняшнего дня я даже не знала, что он здесь. Не вижу никакого сходства с Уокером, кроме разве что возраста.

– Я просто пытаюсь сказать тебе, что за всем слежу. Пристально.

Фотография похитителя, которую я получила, была сделана при предыдущем аресте, не связанном с преследованием. Мне уже начало казаться, что я знала его лицо всегда. Оно было выжжено у меня в мозгу.

Если на то пошло, у Уокера и Витнера все же было кое-что общее, не только возраст: короткие русые волосы, примерный вес. Но я видела взгляд Витнера, и пусть во время разговора с Бенни в нем не было приветливости, в нем не было и жестокости, как у Уокера. Нет, это разные люди, в чем бы меня ни пыталось убедить мое воображение.

– Я ценю это, Грил.

– Я завтра пойду встречать паром, если он придет. Хочешь, чтобы я предупредил паромщиков, дал им описание твоей матери? Если скажешь, ее вообще сюда не пустят. Бет, если разговаривали действительно с ней, она может быть здесь уже завтра.

Мне было тяжело принять эту мысль, но я помнила, что с Мил возможно все. Какое-то время я раздумывала. Она правда пытается найти меня? Конечно, я не против увидеться, но нам с ней противопоказано быть рядом слишком долго. Хотя мне было любопытно. Что она делала, чем занималась? Как ей удалось… все?

– Нет, не надо. Она никогда не причинит вреда мне или кому-то еще в Бенедикте. До сих пор не могу поверить, что она так близко. Может быть, это просто странное стечение обстоятельств, которое обернется совсем не тем, чем кажется. Правда?

– Не уверен.

Я посмотрела на Грила. Мы просидели в молчании несколько долгих минут, каждый в своих мыслях. Меня накрыло волной усталости, и я поняла: то, что должно произойти, все равно произойдет. И не важно, буду я готова или нет.

– Пойду-ка я спать. Я встречу паром с тобой, если он придет, конечно. Если Мил Риверс направляется сюда, устрою ей торжественный прием, – наконец сказала я, уже сильнее веря в это.

Но она ведь не приедет, правда? Она не захочет привлекать внимание. Грил уловил сарказм в моем голосе, пожал плечами и кивнул, а потом налил себе еще кофе. А я пошла спать.

Я проснулась, лежа ничком на полу. Было темно и холодно, и я не смогла сразу определить время. Где я нахожусь, я хотя бы знала. В своей комнате в Бенедикт-Хаусе. Но просыпаться на полу для меня не было нормой.

Я села и оперлась на матрас. Я упала с кровати? Не могла вспомнить, чтобы со мной случалось такое, и я не помнила падения. Я проснулась от холода, а не от удара об пол или боли.

В мыслях чуть прояснилось, я поднялась и забралась на кровать. Схватила часы с тумбочки – одноразовые телефоны сильно уступали смартфонам в том, что касалось будильников. Было около четырех утра: то самое время, когда ночь почти кончилась и снова засыпать бессмысленно, потому что через пару часов все равно вставать снова.

Я решительно прогнала растерянность. Нужно оценить ситуацию.

Мои голые ступни замерзли сильнее остального тела. Надо спать в носках. Я укрылась тяжелым одеялом и подтянула его к подбородку.

Белье тоже остыло. Похоже, меня не было в постели по крайней мере несколько минут. Скоро все снова нагреется.

Сколько времени я провела на полу? Печь в Бенедикт-Хаусе работала прилично, но воздух все равно был по-зимнему стылым, из щелей сквозило. Ноги не согревались.

Послышался звук, глухой удар, но я не смогла сразу определить снаружи или внутри что-то произошло. Новый удар выгнал меня из постели, я подошла к окну и отдернула штору.

Метель прекратилась, но темнота еще не рассеялась. Я ничего не могла четко различить без света.

Бенедикт-Хаус напоминал формой букву «Г», как городская площадь, и имел два этажа. В окно мне было видно другое крыло здания с комнатой Виолы. В сумраке я разглядела свет в ее окне, как и в комнате, куда она поместила Люси.

Звук снова повторился, теперь я была уверена, что исходит он из здания. Скорее всего, хлопали двери. Конечно, я неоднократно слышала, как они открываются и закрываются, но в этот раз явно происходило что-то еще.

Я включила лампу на тумбочке и сощурилась, пока глаза привыкали. Натянула толстые носки и сунула ноги в кроссовки. Надела вторые штаны, шапку и подошла к двери.

Я потянулась, чтобы открыть замок, и резко остановилась. Защелка была в неправильном положении. Я помедлила, раздумывая, не забыла ли я закрыть дверь. Это могло случиться, но не случалось на Аляске еще ни разу. Напротив, я плотно закрывала все замки, проверяла и перепроверяла как одержимая. Я не помнила, совершила ли все обычные ритуалы, когда пришла в комнату поздно ночью. Я очень устала.

Я повернула ручку, и дверь открылась. Может, я вымоталась, голову занимало другое, я спешила. А может быть, ее открыли ночью. Я посмотрела на место, где проснулась, но ответов не нашла. Как я там оказалась? И выходила ли из комнаты?

Большинство людей не придало бы этому значения, я бы и сама не придала – до Тревиса Уокера. Большинство ничего бы не заметило или списало на невнимательность, а не сходило бы с ума.

Но я пережила то, чего большинство людей не переживало. Вместо того чтобы просто посмеяться над собой, я упала в бездну стыда. Тот, кто заботится о себе, так не поступает.

Черт.

Я опустила ладонь на ручку, закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, убеждая себя, что делаю из мухи слона.

Я уже достаточно продвинулась в своем восстановлении, чтобы понять, что моя реакция необоснованна и стыдиться нечего. В следующий раз буду внимательнее, да и все хорошо, что хорошо кончается, верно?

Добраться из точки А в точку Б трудно, но я справлюсь. Рано или поздно. И с этого дня буду проверять замки еще тщательнее.

Я дотронулась до ключа в кармане перед тем, как выйти в коридор и плотно закрыть за собой дверь. Закрыла ее на замок и дважды проверила.

Виола никогда не выключала свет в коридоре, но приглушала на ночь. Мне была видна входная дверь, но не виден вход в другое крыло с кухней, столовой, а также спальней и кабинетом Виолы. Я не знала, выделила ли Виола комнату Грилу, или он так и сидел внизу.

Выйдя в небольшой холл, я посмотрела на коврик у двери, где мы держали обувь: в это время года – теплые ботинки. Взглядом зацепилась за свои новые, купленные недавно, но уже любимые. Я надевала их вечером и сняла, когда мы с Виолой вернулись.

Они блестели сильнее, чем должны были, простояв здесь несколько часов. Присев, я подняла их и обнаружила, что они мокрые и холодные. Ботинки, которые надевала Виола, были влажными, но с них не капала вода, и они были заметно теплее.

– Что за?.. – пробормотала я. Кто-то выходил в ботинках после меня? Или это их обычное состояние? Я никогда не проверяла в четыре утра.

Я поставила их обратно и отбросила сомнения.

– Ты просто не в себе, – пробормотала я.

Открылась входная дверь. Порыв ветра принес ледяной холод и Грила. Погода явно успокоилась, но не до конца.

– Бет, что ты делаешь? – спросил Грил.

– Я услышала шум.

– Какой? – рука Грила опустилась на пистолет.

– Просто удары. Может, двери хлопали.

– Кто-то выходил?

– Не знаю. Где ты был?

– Я тоже что-то услышал, но не сейчас.

– Двери?

– Нет, не двери. – Грил обошел меня и быстро зашагал по коридору к комнате Виолы.

Он стукнул один раз.

– Виола, я захожу. – Он толкнул дверь, как раз когда я догнала его и заглянула за плечо.

В комнате было пусто.

– Ви? – Грил прошел к ванной.

Я не отставала. Дверь в ванную была открыта, но Виолы внутри не оказалось.

Грил развернулся и протиснулся мимо меня к комнате Люси. Он достал из кармана ключ и отпер замок. Ключ был универсальный, и мой болезненный мозг задумался, не мог ли Грил отпереть дверь и в мою комнату. От этой мысли я отмахнулась.

– Люси, мы заходим, – объявил Грил.

Люси села в постели и заморгала в замешательстве.